Владислав Конюшевский – Боевой 1918 год 3 (страница 4)

Пока ехали (что тут ехать — триста метров) сидящий за рулем парень, в процессе непринужденной болтовни, пару раз искоса глянув на меня, поинтересовался:

— Слушай товарищ, что-то мне твоя физиономия кажется очень знакомой. Может встречались где?

Я покладисто кивнул:

— Может и встречались. Москва ведь городок махонький, тут почти как в деревне — все друг друга видели или знают. — улыбнувшись, показывая, что это была шутка, переключил внимание на знакомый съезд в тупичок и сразу порекомендовал — Ты лучше здесь развернись и сразу туда задом сдавай.

Пока водила корячился задом по узенькой дорожке, мы молчали (для нынешних времен езда задним ходом — ответственейший процесс) а когда наконец мотор был заглушен, поинтересовался:

— Слушай, а ты этих парней в кожанках хорошо знаешь?

Парень, за время пути рассказавший, что сам он работает водителем разъездного транспорта в гараже Моссовета, а на сегодня его придали людям из военной комиссии, пожал плечами недоуменно ответив:

— Ну… пару раз раньше видал. А чо?

Я пожал плечами:

— Ничего… Просто сдается мне, что они очень странные. — водила удивленно вскинул брови, желая пояснений, а я продолжил — Ты браток, сам посуди… Знаешь кого они там арестовать хотят?

Тот кивнул:

— Говорили, что какого-то мошенника, который себя за красного командира Чура выдает. И что…

Но продолжить он не успел, так как в начале тупика появились «кожаные», сопровождаемые Потоцким. Москвичи на ходу о чем-то спорили, размахивая руками, а увидав грузовик, вообще неприлично разорались, матерно вопрошая какого мол хрена их шоффер, вместо того чтобы ждать на площади, уперся куда-то в далекие ебеня?

Водила удивленно глянул на меня — мол «чего шумят?» но я развел руками:

— Вот! Объяснял же тебе, что они очень странные.

При этом четверка, увидав нас несколько замедлила ход, но судя по тому, что продолжила приближаться, ничего не заподозрила. Да и чего они могли заподозрить кроме внезапного слабоумия своего шофера, который вдруг решил переехать на другое место? Да и я, натянув фуражку на нос, не опускал при этом от лица руку с папироской. Поэтому ловцы человеков, меня сразу и не признали. А то, что у них мое фото есть, даже не сомневался. Вон для то же «Правды» меня столько раз фотали, что зайти в редакцию и отпечатать снимок с негатива, не составит никакого труда. Что-то до них стало доходить, когда до машины осталось метров пять и я, глубоко затянувшись, отбросил папиросу в сторону. Отбросил и шагнув навстречу, широко улыбнулся.

Главный из противников (главный — судя по громкости ора) сначала мазнул по мне безразличным взглядом, но потом, вытаращив глаза, сбился с шага. И даже к оружию успел потянуться. Только вот зря. А вообще хочу сказать — как же я обожаю «маузеры» и их владельцев! Этот пистолет — брутальная, статусная и дорогая вещь. Носят ее в деревянной кобуре, которая болтается у бедра на длинном ремешке. Выглядит все весьма солидно, но вот приведение его к бою, занимает столько времени, что из того же «нагана» пол барабана успеешь выпустить. Поэтому я его владельца оставил напоследок, для начала, двумя ударами уложив спутников. Потоцкий тоже клювом не щелкал, вырубая третьего. А владелец большой пушки только-только успел ее вытянуть из кобуры. Угу — теперь ему осталось лишь снять пистолет с предохранителя, взвести ну а потом, он конечно же всем ух как покажет! Только же ему даст Рэмбо из себя изображать? Без затей влепив «кожаному» под ложечку (он мне говорящий нужен, а не бессознательный) я без усилий выдернул оружие из ослабевшей руки и передал тело выскочившим из-за грузовика ребятам.

А сам вернулся к транспорту. Водила, при виде происходящей на его глазах экзекуции, попытался было выскочить из-за руля, но стоявший рядом автоматчик не дал этого сделать. И теперь он сидел, вцепившись в руль и открыв рот смотрел как ребята слаженно избавляют противников от оружия, уволакивая тела куда-то за машину. Я же, плюхнувшись на сиденье рядом продолжил разговор:

— Вот так вот, братишка… Пока мы на фронте немчуру с беляками гоняем, здесь контра махровым цветом расцвела. Это же надо придумать — «За Чура себя выдает!» — с этими словами я снял красную повязку, прикрывающую морпеховский шеврон и меняя фуражку на поданный одним из моих ребят берет, продолжил — Сначала Владимира Ильича стрельнули, сделав так чтобы на уголовников подумали, потом меня из Крыма выдернули. Думаешь, зачем?

Шофер, ошарашенно наблюдая за моим преображением, невпопад ответил:

— Не знаю… А вы кто? Не бандиты?

В этот момент появился Берг и протягивая какую-то бумагу сказал:

— Товарищ Чур, посмотрите, что у них было.

Тут водилу прорвало:

— Точно! Ты же Чур! Вот прямо как на портрете в «Правде»! Особенно, в этом берете! Только почему маленький? Говорили, что ростом под два аршина и в плечах сажень косая! Хотя не… — собеседник сам в себе усомнился — На фотографиях, остальные товарищи почти с тебя ростом. Значит и ты нормальный… Так ты что — настоящий?

Я хмыкнул:

— Нет, мля, игрушечный. Сам подумай, какой дурак станет себя выдавать за комбата? Тебе про это и толкуют — поддельной телеграммой вызвали меня в Москву. Хотели арестовать да приморить. Хорошо, верные люди подсказали, что убить меня хотят. Но теперь я всех козлов, на свет божий извлекать буду. Во — видал?

Показывая ордер на свой арест, подписанный Каменским, криво ухмыльнулся, обозначая шоферу свое возмущение по поводу беспредела московских контрреволюционеров:

— Сам замнаркома Госконтроля подписал! Так что прикинь браток, на какой верх эти сволочи пролезли? Пролезли, а потом целую военную оппозицию организовали. Вроде как для недопущения бывших генералов в армию, а на самом деле, вишь как оно выходит? Лучших бойцов Красной Армии уничтожить хотят!

Впечатленный размерами предательства водила, вхолостую отрывал и закрывал рот. Я же, разыгрывая эту сцену, преследовал свои цели. Как бы там дальше не пошло, этот парень, он ведь молчать не станет. И пойдут по Москве слухи гулять. А слухи — это такое дело, что бороться с ними практически невозможно. При этом, кто такой Чур народ хорошо знает (ну так, еще бы — столько в газетах о его подвигах писать…). Так что я в их представлении нечто среднее между Ильей Муромцем и Георгием, поражающим змея. Поэтому, когда люди узнают, что народного героя какие-то хмыри завалить захотели, то я этим хмырям не позавидую.

Ну а потом, оставив парня под присмотром автоматчика, пошел посмотреть, чего еще за это время добыли мои ребята. Тем более что из будки доносилось громкое мычание, перемежаемое торопливыми словами. То есть, процесс шел весьма активно. Заглянув внутрь, увидал, что мычит «кожаный» в свою модную фуражку (это когда его поторапливали с ответами) но колется весьма активно. Поэтому, по итогам очень быстрого допроса выяснилось, что вороги планировали меня привезти в дом купца-миллионщика Хлынова, что в Чашенском переулке, недалеко от Никитского бульвара. Привезти, упаковать и доложиться о выполнении задания.

Ну в общем как я и ожидал — чекистов к этому делу подключать не решились, так как в этом случае могло возникнуть слишком много ненужных вопросов, вот противники и воспользовались своими силами. Именно поэтому и дом купца, и такие неумехи в группе захвата. Нет, чекисты тоже в массе своей пока не блещут, но эти уж совсем какие-то лохи. А уж если учесть, что все их действия были насквозь противозаконными (ну не было у них никаких прав меня арестовывать, даже если бы я был насквозь жуликом) то количество косяков за «оппозиционерами», возрастало с каждым шагом.

У меня же, прямо наоборот — как командир отдельного специального подразделения Красной Армии я должен был немедленно пресекать все проявления контрреволюции вплоть до расстрела на месте. Вот получается и пресекаю…

Далее Марк (так звали «кожанного») поведал, что он успел доложить по телефону о провале задания и теперь его очень ждут для выяснения подробностей. При этом ждет не кто-нибудь, а сам Абрам Захарович. Так же выяснилось, что при нем обычно находится двое охранников, да в самом здании постоянно пребывает от трех до пяти человек.

В общем что тут говорить — поехали мы в Чашинский переулок. Перед этим, я дал распоряжении надеть все награды и поэтому восторженно косивший в мою сторону водитель, всю дорогу не умолкая трещал, то выпытывая подробности наших геройств, то злобно ругая просочившихся в верха предателей.

Проезжая по Средне Пресненской и увидав вывеску акционерного общества Столярова и К, попросил притормозить. «Гарфорд» пронзительно скрипнув тормозами застыл возле входа, а я пройдя внутрь поинтересовался у сидящего за конторкой гражданина где у них телефон. Тот, глядя на ордена и ремни амуниции, даже вопросов не стал задавать, а тут же провел меня на второй этаж. Там, отперев дверь, широким жестом указывая на большой черный аппарат, с латунным чашечками, произнес:

— Прошу-с вас.

Сняв трубку и крутнув ручку, дождался ответа оператора (да-да той самой легендарной барышни), после чего, попросил соединения с названным номером. А когда мне ответили, выдал несколько кодированных фраз и назвал адрес, где меня надо искать. После чего вежливо поблагодарив служащего «АО» спустился к машине. Ну вот. Дело сделано. Теперь Жилин в курсе, что я прибыл.