Владислав Конюшевский – Боевой 1918 год 3 (страница 10)

— Слушай, а эти семь сотен… нет понятно, что они будут считаться прикомандированными. Ну, типа, русского легиона во Франции. Но у нас они непосредственно под чье командование попадут? Фрунзе, то есть э-э… Сазонова?

Жилин оскаблился настолько похабно, что все сомнения враз улетучились. И не зря. Главный партайгеноссе выдал:

— Сам-то как думаешь? Кто еще кроме тебя с таким количеством офицерья управиться сможет? И так, чтобы без особых эксцессов? Поэтому — готовься. Ты за ними и присматривать и рулить станешь. И как краском Чур, и как представитель председателя СНК — Сварогов. Твое подразделение по-прежнему остается в центральном подчинении, но действующим в интересах фронта. Так что золотопогонники будут в подчинении Сазонова, но через тебя.

В принципе, Иван еще в прошлый приезд насчет этого удочки закидывал, поэтому сейчас известие не стало для меня совсем уж полным шоком. Смущало лишь одно — у офицериков в крови прочно обосновалась субординация. Не, у них много тараканов, но вот чинопочитание (на военном языке — субординация) было на первом месте. Все усложнялось тем, что даже в столь простой вещи, присутствовали свои нюансы. Так, например, звание, полученное при царе, считалось более крутым, чем то же самое звание, но уже от Временного правительства. И они внутри себя это как-то ранжировали трепетно, отслеживая все детали «первородства»! И тут — на тебе! Непонятный шпак (пусть даже и особо известный) будет ими командовать? Ладно, званий у красных нет. А кто он там по должности? Кто??! Командир батальона?? Это же смех один…

Когда высказал эту мысль, мне решительно возразили:

— Не волнуйся. Всё в самый раз. Вот сам смотри — какое обычно звание у командира батальона? Капитан. Идем дальше — батальон отдельный. А в нашей армии, испокон века было так, что у командира отдельного подразделения, звание на ступень выше. Значит уже подполковник. Батальон краснознаменный. Как по нынешним временам считай — гвардейский. Добавляй еще пару звездочек. Вот и получается, что ты уже сейчас соответствуешь званию полковника или генерал-майора.

— Угу — я задумчиво покивал — прямо так и вижу, как химическим карандашом пишу вокруг себя что я: комбат-полковник. Вот такенными буквами. Чтобы люди не сомневались!

Жилин фыркнул, задумался, а потом выдал:

— Согласен. Но это не проблема. С завтрашнего дня твой батальон будет называться сводной бригадой. — еще немного подумал и добавил — Давно пора, тем более что задачи ты решаешь не столько тактические, сколько стратегические.

Я возмутился:

— Бригадой? В три сотни бойцов?

Собеседник помахал пальцем у меня под носом:

— А что такого? Ты же у нас как Суворов, не количеством, а качеством берешь! Тем более, что вооружения у тебя как раз на бригаду, если не больше. Еще ты не забывай, что Трофимов вместе с бронепоездом к вам относятся и являются просто откомандированными. Да и авиагруппу оставляем у тебя. Артиллеристы, опять-таки. Плюс два броневика будет, как подарок от балтийцев и путиловцев. Да три сотни кавалеристов для Буденного, буквально на днях подойдут. Ну и сам ты активно людей себе подбираешь… Так что — поздравляю товарищ комбриг!

— Иди в жопу товарищ… э-э… И.О.? Блин даже не знаю, как тебя назвать… Председатель? Исполняющий обязанности? — я замялся, подбирая необходимый термин, но тут же отвлекся — Кстати, «исполняющий» — там наш Ильич скоро очухается? А то писали, что вроде состояние стабильное, но я эти хохмочки знаю — сегодня стабильное, а завтра уже ласты склеит.

На что Жилин серьезно пояснил:

— Не склеит. Нормально там всё. Воспаление антибиотиками снято, так что недели через две я просто стану его первым замом, так же оставаясь в Политбюро ЦК.

Я удивился:

— А ВЦИК?

Седой отмахнулся:

— Пройденный этап. Тут ведь как получилось — Владимир Ильич и раньше чуял, а теперь на практике осознал, что на меня может многое перекинуть. Вот и ввел должность первого зама.

При этом известии, я не преминул съехидничать:

— Ага. С твоей подачи. Ты же хитрый, как сто китайцев. Наверняка вождя настолько охмурил, что сейчас он просто не представляет, как раньше сам до этого не додумался…

Иван расплылся в самодовольной улыбке:

— На том и стоим!

В общем, обсудив карьерный рост братана-попаданца, мы постепенно опять вернулись к конкретике. В частности, я озаботился полевой формой для офицерского полка. Просто если на них будут присутствовать погоны, то возможна стрельба по своим. Точнее не просто возможна, а прямо-таки обязательна. Так сказать, «дружественный огонь». С другой стороны, заставить их снять погоны с формы — нереально. Это вызовет моментальный бунт. Какой может быть выход? Я видел лишь один — переобмундировать нафиг все эти сотни в нашу робу. В смысле — в морпеховскую. Эта форма ни солдатская, ни офицерская, она в принципе иная. Тогда и вопросов не возникнет. Фуражки пуская носят свои. А чтобы прямая офицерская натура не очень страдала от исчезновения видимых знаков различия, то я предложил ввести значки.

Внимательно слушающий меня Жилин заинтересовался:

— В смысле — значки?

Я пояснил:

— Форму их можно обсудить, но я вижу знаки в виде ромбика. Ну типа советского институтского. Или овала. Но ромб мне нравится больше. Его окантовка будет показывать в каких войсках офицер служил. У пехоты красная, у артиллерии черная, у кавалерии — синяя. И на темно-синем или белом фоне звездочки, соответствующие последнему офицерскому званию. У прапорщика одна. У подпоручика две, у поручика три и так далее. Кстати эти же знаки можно ввести для всех военспецов, что сейчас в рядах красных воюют. Нам все равно, а им приятно…

Иван, задумчиво потерев подбородок, расплылся в улыбке:

— Знаешь, а ведь это очень интересно! Я тут сам ломал голову насчет погон. Думал уже какие-нибудь нарукавные повязки, видимые издалека, для офицеров предусмотреть, а ты так лихо разрулил. И насчет формы, и насчет значков. Да и демаскировать не будет. Только вот насчет звездочек… там поручика с полковником или генерал-лейтенантом не попутают? Знак ведь достаточно маленький и звездочки настолько не укрупнишь…

Я ухмыльнулся:

— Сразу видно, что ты в армии пришлый. «Пиджак» одним слово. Кадровый вояка такие вещи нутром чует. Ну а на всякий случай, для старшего комсостава просто снизу добавятся скрещенные мечи. А для генералитета еще и маленький щит поверх них. Хотя, сколько там этого генералитета у нас будет…?

Собеседник возразил:

— Не скажи. Уже сейчас их человек тридцать наберется. И насчет значков, ой как ты вовремя! Ведь у военных, реально, кроме мундира и наград больше нечем гордиться. Это же не купцы и не заводчики… Поэтому понятно, почему у взрослых людей к каждой висюльке столь трепетное отношение, что диву даешься. А мы, с этим ромбиком, вроде как и им уважение оказываем и при этом подчеркиваем неразрывную связь поколений защитников отчизны!

Демонстративно кашлянув я с иронией посмотрел на Седого. А тот даже несколько смутился:

— Извини. Что-то занесло. Это я так — сразу репетирую будущую речь для подачи твоей идеи.

Рассмеявшись, я пояснил что так и понял. Ну и разговор плавно потек дальше. А услыхав очередную новость я встрепенулся:

— Ага! Так Токарев сейчас не на Сестрорецком оружейном, а в Туле? Вот он то мне и нужен! Фармазон! Заказ два месяца назад получил и затаился в стриженной траве! Так что я тут у вас задержусь. Надо будет в Тулу смотаться. Поговорить.

Иван на это ответил:

— Тебе в любом случае, как минимум на неделю, надо будет тут остаться. Себя показать. С товарищами пообщаться. На митингах выступить. Ильича навестить. Ну и свои дела тоже порешаешь. — и после паузы — А что ты у Федора Васильевича узнать хотел? Насчет оружия чего-то?

Отрицать не стал, с возмущением поделившись:

— Ага! Мне тут один самородок на Севморе ППС сварганил. Но там, правда, ствол от «люгера» использовался. А в остальном — отличная машинка! Я тебе ее еще покажу. Ну а сейчас хочу нашего тульского Токарева носом в готовое изделие потыкать и узнать — доколе!? Чего он тянет?

Тут Жилин хлопнув себя рукой по лбу и коротко бросив — «подожди», рванул за дверь. А через небольшое время вернулся с желтой закрытой кобурой в руках. Причем — знакомой кобурой. Я ее сегодня у Мишки Леонтьева видел. Но тогда было не до разглядываний. Просто подивился непонятным пистолетом порученца, который влет не распознавался. Но вот теперь, взяв оружие в руки, только что не ахнул. Эпическая сила витаминов! Новенький «Browning HP»! Быстро скинув обойму, сделал неполую разборку. Да уж — отличий нет! Посмотрел количество патронов и убедился — все тринадцать! Собрал, покрутив в руках и переведя взгляд на Ивана коротко спросил:

— А мне?

Тот рассмеялся:

— Их только-только начали выпускать. Буквально на позапрошлой неделе. Маленькими партиями, так как кое-что еще вручную доводят. Но помимо прочего, тридцать стволов персонально для тебя уже отложено. И почти вся первая десятка номеров тоже твоя. Так что вот любуйся — «ТЧТ»! Тульский Чура-Токарева!

Я слегка скривился:

— «ТТ» звучало бы куда лучше…

Иван лишь рукой махнул:

— Федор Васильевич очень принципиальный человек. Он вообще не хотел в названии свою фамилию упоминать. С трудом удалось убедить. Так что… И как мне кажется, что в просторечии данный пистолет будет носить весьма многозначительное прозвище — «Точка». Ему это пойдет — как считаешь?