Владислав Конюшевский – Боевой 1918 год 2 (страница 52)

Правда и у меня образовались большие проблемы с горючим и снарядами для орудий. То есть, мы уже не могли лихо перехватить вражин в полусотне километров, а потом уйти в степь путая следы. Да и люди устали от постоянного напряжения. Правда, со вчерашнего дня, лишь разведчики шустрят. Остальные приходят в себя, очухиваясь от постоянных боевых рейдов.

И именно разведчики принесли весть о том, что в Маловодном, были взяты заложники. А на площади зачитан указ Сикевича: если красные банды продолжат подло бесчинствовать, препятствуя продвижению войск и убивая доблестных украинских воинов, то пособники этих самых банд, находящиеся в городе, будут уничтожены. В пособники, бывший полковник записал тех, на кого указала левая нога (ими оказались в основном подсобные рабочие из бедноты). В данном случае схватили пятнадцать человек. И сегодня с утра, двое из них были повешены.

Молча выслушав эту новость, я сильно задумался. Мля! Ведь собирался, дав людям передохнуть, завтра уже уходить на соединение к своим, так как ресурсов почти не осталось. Но вот теперь… И дело даже не в городских «пособниках», которых у меня сроду не было. Нам вполне хватало обычного опроса обывателей для прояснения обстановки. Нет, дело в создании возможного прецедента. Ведь после этого, каждая сволочь может захотеть решить свои проблемы подобным способом.

А в Маловодном сейчас стоит штаб группы, большая часть бронедивизиона и третий запорожский полк. То есть сил — до хрена. Я и в лучшие времена их бы атаковать не стал. Тем более, сейчас… Снарядов к орудиям, осталось буквально по несколько штук на ствол. А если только со стрелковкой на них переть, это нарываться на большие потери. Там от батальона ничего не останется. Но мерзость ситуации в том, что оставлять такую заявку без ответа, никак нельзя.

Краскомы, слушающие вместе со мной доклад разведки, подавленно молчали. Первым подал голос комиссар, который сначала молча курил, глядя как я чешу репу, а потом не выдержал:

— Что делать-то станем?

Отобрав у него самокрутку, откусил и сплюнув бумажный кончик, затянулся. Чуть не сдох (и где он столь ядреный горлодер берет?) а прокашлявшись, ответил:

— Батальон туда не погоню. Сам пойду.

Лапин от такой заявки остолбенел, командиры возроптали и в этот момент, Кузьма взвился:

— Как это — «сам»?! Совсем с ума сошел? Не смей!

Ковыряя в ухе, я мрачно спросил:

— Чего орешь? «Сам» это не значит, что в одиночку их штурмовать пойду. Возьму с собой десяток парней.

Но угомонить Кузьму было непросто:

— Десяток? Против полка и бронедивизиона? — после чего обращаясь к гомонящим командирам добавил — Чур точно с глузду сьехал!

Тут вообще поднялся вселенский хай. Даже одноногий Холмогоров (показавший себя за время боев великолепным спецом), подпрыгивая на протезе, орал об идиотизме. Остальные, так вообще, в выражениях не стеснялись. В запале, кто-то из горячих хлопцев (ну Семен, я тебе это припомню), даже предложил меня связать, чтобы дурью не маялся.

Послушав их какое-то время, рявкнул:

— Тихо!

И дождавшись окончания воплей, пояснил свое видение ситуации. Ну насчет того, что уходить нам теперь никак нельзя. Народ задумался и через какое-то время посыпались предложения. В основном все сводилось к тому, что дерзкие конники Буденного, выманят врага из города, а батальон, плюнув на экономию, вступит с ними в бой. При этом, часть кавалерии и одна рота, обойдя Маловодное с другой стороны, прорываются к городской тюрьме, где освобождает взятых в заложники горемык. После чего, все быстренько отступают.

На это я лишь вздохнул:

— Братва, вы немного не в том видите проблему. Нам ведь нужны не те, кто сейчас в камерах сидит. Это обычные обыватели. Тем более — кто помешает гайдамакам наловить новых? Нет! Нам нужно сделать так, чтобы никому и в голову больше не приходило, подобными вещами баловаться. Поэтому я и говорю — наказывать надо конкретно тех, кто это придумал. То есть, Сикевича, с ближайшим окружением.

Ротный-три поинтересовался:

— Дык как же его накажешь, когда он в окружении войск сидит, паскуда?!

Я отмахнулся:

— Пусть сидит. Один черт, за жабры возьмем. И для этого, вовсе не надо устраивать великие сражения. Разведка доложила, что штаб расположен в здании городского собрания. Сам Сикевич, квартирует в доме купца Пиминова, находящегося рядом. С ним адъютант, еще два штабных офицера и охрана. Количества охраны местные мальчишки не знают, но рассказали про пост у собрания, и пост у дома купца. А также несколько пеших патрулей на улицах. Получается, что нам надо просто заземлить буквально несколько патрульных и можно брать генерал-хорунжего тепленьким.

Буденный скептически прищурился:

— Отож! А остальные его гаврики, разявив чавки, будут на все это молча глядеть?

— Именно на это я и рассчитываю! Но как это сделать, надо думать. Поэтому, предлагаю прекратить неконструктивные вопли, а сесть и прикинуть варианты.

Народ был несколько ошарашен, но бурча, постепенно включился в работу. И минут через двадцать стало что-то вырисовываться. Причем, что характерно — про снайпера, никто даже не подумал. Инерция мышления, наверное. А сам я молчал, так как вовсе не собирался светить столь удобный способ ликвидации хорошо охраняемого врага. Зачем мне это сейчас надо? Это потом понадобится, когда за границей, разных деятелей отщелкивать начнем. А то ведь, считай, до самого убийства Кеннеди, ликвидаторы извращались как могли. И бомбы, и яды, и всякие там уколы отравленным зонтиком. Хотя, уже целые подразделения снайперов существовали. Но тяму их применить в обычной жизни, хватило только у продвинутых америкосов. Так что не станем торопиться.

Тем временем, я отверг последнюю идею:

— Пройти ночью, минуя патрули? Угу. А с собаками что делать будем? Там ведь в каждом дворе по шавке, которые такой лай поднимут что — мама не горюй!

На что Буденный возмутился:

— Да ты уже все предложения обхаял! Так что же — днем идти, у всех на виду? Тогда бобики, точно гавкать не будут!

Подняв палец, я обвел разгоряченных соратников взглядом:

— Именно. Именно днем и у всех на виду. И чтобы нас там приняли как родных. Вот в эту сторону и думайте.

Но думалось как-то плохо (точнее, гнали какую-то голимую фантастику) поэтому, я вздохнул:

— Игнат Тихомирович, проверьте пожалуйста у нас пишмашинка с латинской клавиатурой рабочая? Ничего в ней не стряслось пока возили? Хотя подождите. Вместе пойдем. Может это и не понадобится…

После чего пошел претворять в жизнь то, что пришло в голову в начале в виде слабой идеи, но по мере обдумывания, нравилось все больше и больше.

А еще через два часа от места базирования батальона, в сторону Маловодного, направилась телега, в которой находились довольно странные люди. Правил транспортом мужик, одетый в полувоенную одежду обычного дембеля. То есть — штаны и сапоги солдатские, зато косоворотка и картуз с треснутым лаковым козырьком, вполне гражданские. При этом, вид у возницы был несколько ошалевший. Ну еще бы не ошалевший — после того как Буденный орально настоял, что он, как наиболее подготовленный боец пойдет с нами, я ему приказал подстричь острохарактерные приметные усы до нормальных размеров. Будущий маршал, почти лишившись лицевого украшения, впал в прострацию, из которой до сих пор не вышел.

Ну а мы с Бергом выглядели и того страннее. Одетые в драные, да еще и не по размеру крестьянские штаны и рубахи (похоже их баталеры на ветошь держали) но при этом с гладкими физиономиями, мы смотрелись откровенно ряженными. Обувь тоже доставляла, потому что иначе как «опорками» это не назвать. В ногах лежал небольшой саквояж с полуоторванной ручкой. В саквояже находились: две пары носков на резиновых подтяжках, месячной давности экземпляр газеты «Berliner Illustrite Zeitung», сломанный карандаш, накрахмаленная манишка, манжеты, несколько металлических пфенингов, криво разорванная половинка от листа командировочного предписания и галстук с отпечатком пыльного каблука.

Вот в таком виде, уже в послеобеденное время, мы и подъехали к блоку на въезде в Маловодное. Удивленный постовой, сначала внимательно выслушал наши объяснения на ломанном русском, переходящим в маты на немецком и испанском языках, а потом обратился за помощью к Семену:

— Эй, шой-то там эти нехристи балакают? И хто вы такие?

Буденный, сплюнув, с неудовольствием оглянулся на нас:

— Вон тот, с фингалом, то корреспондент немецкой газеты — херр Раух. А второй — евоный фотограф с той же газеты — херр Гарсия. А я — Семен Будя. За возницу у них.

Старший поста удивился:

— Тю! Немцы? А шо они в таком виде, будто их собаки драли?

И Буденный, под наши косноязычные реплики коротко озвучил «легенду». Дескать, эти два господина вышли к его хутору и посулили хорошую сумму, если их довезут до ближайшего города. А еще лучше, до позиций немецких войск. Тогда размер оплаты увеличится. Иностранцам он поверил, хоть и вид те имели совершенно отвратный — босиком, да в одном белье. А поверил, потому что Гарсия, немного лучше балакающий по-русски, объяснил, что их ограбили какие-то вооруженные всадники. Отобрали тарантас вместе с лошадью, одежду, документы и даже фотокамеру. Хорошо еще не прибили, а просто бросили посреди степи. Бедолаги, очухавшись от потрясения дошли до хутора, где и сговорились с Будей о транспорте.