Владислав Колмаков – Тихий океан (страница 39)
Глава 7
Берлин – Мюнхен
– О чем вы думаете? – резковато и неожиданно, но почему бы и нет?
«Как там говорится в русской поговорке? Ты начальник… Но это ведь не только про славян сказано. Немцы в этом смысле другим народам сто очков форы дадут и ни за что не проиграют. Ты начальник, Рейнхард, и ты в своем праве».
– Да, вот думаю, как бы ловчее перерезать вам глотку, господин группенфюрер[66], – без тени улыбки ответил Баст.
– Рейнхард. Мы ведь не на службе, Себастиан, не так ли?
– Рейнхард, – сдал назад Баст.
– Итак? Чем? Когда? За что? – у Гейдриха холодноватые голубые глаза. Прохладные. Нордические. Одна беда: размер и разрез. Маленькие, немного косят и иногда бегают. И разрез глаз оставляет желать, но…
Короля играет свита. А Гейдриха – черная аура посвященности, избранности, вовлеченности в страшные тайны режима.
– Полагаете не за что? – играть так играть: даже любопытно, какова на самом деле длина поводка и ширина ошейника.
– Допустим, – кивнул Гейдрих. – Допустим, что так. Но я задал еще два вопроса.
– Опасной бритвой. Ночью, во сне.
– Господи Иисусе, Баст! – воскликнула, появляясь в дверях, Лина. – Что вы такое говорите? Кого вы собираетесь резать?
– Меня, – Гейдрих кивнул жене и чуть скривил узкие губы в улыбке.
– Тебя?! – если бы могла, она наверняка всплеснула бы руками. Но Лина Гейдрих, урожденная фон Остен несла в руках поднос. Сама. Как настоящая немецкая жена. Впрочем, возможно, за пять лет супружества она просто не успела еще привыкнуть к роскоши, связанной с общественным положением мужа.
«Лина фон Остен…»
Удивительно, как он мог забыть! Но забыл – это факт. И вспомнил только сейчас по случаю, сообразив, наконец, откуда есть пошла их странная дружба с Гейдрихом.
Это случилось летом тридцатого. В августе. Ближе к вечеру. Погода стояла отменная. Во всяком случае, идти под парусом было одно удовольствие. Они с Карлом шли с запада на восток, из Фленсбург-фиорда, пересекая Малый Бельт и оконечность Кильской бухты, держа курс на Фемарн Бельт. Остров Фемарн был уже виден вдали, когда Карл вдруг заорал и замахал руками, указывая куда-то вправо по ходу движения. Навигация в этих водах и без того сложна из-за интенсивности судоходства, а тут еще вечер на носу, и садящееся солнце играет колющими глаза бликами на короткой, но неприятной волне. Баст оглянулся…
«Да… – вынужден был согласиться он сейчас, сидя в гостиной дома Гейдриха и глядя на жену своего босса. – Все так и было. Как же я мог…»
Там качалась на нервной волне перевернувшаяся пузатым днищем вверх лодка, а рядом с ней маячили две мокрые головы, а еще дальше видна была байдарка, идущая на помощь оказавшимся в воде людям.
– Держи парус! – приказал Баст и, сбросив туфли и брюки, прыгнул в воду.
Ну, вода в Балтике никогда не бывает слишком теплой. Тем более на глубине и в конце лета. Но ему это было нипочем. Прыгнул, вынырнул и поплыл, наращивая скорость и борясь с невысокой, но слишком крутой волной. Впрочем, плыть было совсем недалеко, и не он один шел на помощь попавшим в беду девушкам, а в перевернувшейся лодке плыли именно девушки. С другой стороны спешил к ним блестящий – во всяком случае, на тот момент – морской офицер Рейнхард Гейдрих. А одной из неудачливых путешественниц и оказалась как раз дочь учителя с острова Фемарн: Лина фон Остен – девушка своеобразной красоты, разрушившая своим драматическим появлением весьма перспективный роман сотрудника управления связи флота, лейтенанта Гейдриха с дочерью хозяина крупнейшего металлургического концерна «IG Fabernim». Впрочем, бог с ней с дочерью богача, сломана оказалась и успешно начатая карьера лейтенанта. В результате германский флот лишился отменного офицера, а Гиммлер нашел себе великолепного помощника. Самое забавное, однако, или, напротив, грустное – это то, что в тридцатом Баст фон Шаунбург уже несколько лет был членом НСДАП, а вот Гейдрих вступил в партию только в 1931-м. Такова ирония судьбы.
Оставалось выяснить, какие еще чертовы сюрпризы приберегает на «черный день» гребаная память Баста фон Шаунбурга. Но что творится в душе мужчины, беседующего с Рейнхардом Гейдрихом, знает только он сам. А вслух он говорит всего лишь то, что обязан сказать.
– Благодарю вас, Лина, – вежливо улыбается Баст, принимая чашку с кофе. – Мы просто шутили.
– Вот именно, дорогая, – высоким, значительно выше, чем у жены, голосом подтвердил высказанную гостем версию Гейдрих. – Просто шутили.
– Вы путешествуете с женой?
Великолепный вопрос, просто замечательный.
– Нет, Рейнхард, – Баст отпил немного кофе и потянулся за сигаретами. – Вильда сейчас в Мюнхене. Вернее, в нашем имении недалеко от города. А почему вы спрашиваете?
И в самом деле, что это? Очередная провокация, на которые так горазд его шеф, или намек на «толстые обстоятельства»?
– Кругом одни доносчики, Баст, – внимательный взгляд, таящий в себе толику недосказанности. Знакомая интонация, привычный взгляд: «
– Ну и какую же гадость прочирикал вам на ухо очередной дятел? – Баст оставался спокойным, если не сказать большего. С того мгновения, как он в красках представил себе убийство Гейдриха, ему сильно полегчало, и ничего уже, кажется, не могло нарушить вернувшегося душевного равновесия.
«Дай только время, дружище Рейнхард. Дай только время, и я найду способ перерезать тебе горло. А что уж это будет: опасная бритва или садовые ножницы – какая, в сущности, разница? Это всего лишь техника, Рейнхард, всего лишь гребаная – от и до – техника!»
– Не жена, – кивнул Гейдрих. – А мне говорили, рыжеволосая…
«Действительно знает или бросает камни наобум?»
– Где? – поднял бровь Баст, прикуривая.
– Нет, – покачал головой Гейдрих. – Так далеко наши возможности еще не простираются. Но идея стоит того, чтобы ее обдумать. Как полагаете, Баст, это не вызовет излишней ажитации, если я предложу ввести в личные дела сотрудников дополнительный параграф: цвет волос на лобке?
– Многие женщины и некоторые мужчины красят волосы, – кивнул Баст. – Но я спросил не об этом.
– Я понял, – усмехнулся Гейдрих. – В Париже, Брюсселе, Амстердаме, где-то еще.
«Где-то еще! Хитрец!»
– В Париже, – согласился Баст. – Возможно, в Брюсселе, но никак не в Амстердаме. В Амстердаме ее со мной точно не было.
– Кого? – вот в этом весь Гейдрих: пока зверь не ушел, охота продолжается.
– Ее, – Баст закурил, затянулся, выпустил дым, посмотрел на своего начальника.
– О ком мы говорим? – Гейдрих был невозмутим и целеустремлен.
– О моей кузине баронессе Альбедиль-Николовой.
– Славянка? – поднял бровь Гейдрих.
– Разумеется, – кивнул Баст и виновато пожал плечами. – Кайзерина Кински чистокровная славянка.
– Ах, вот как, – ни удивления, ни раскаяния, одна нудная фактология. – Немка, я полагаю… и вы… Я вас правильно понял?
– Сплю ли я со своей кузиной? – Баст задумался на мгновение, словно не был уверен в ответе. – Да.
– Любопытно, – Гейдрих обозначил «улыбку» неким почти анемичным движением тонких губ и перешел к главному «блюду». – А мне говорили…
«Говорили…»
– …мне рассказывал один в высшей степени достойный молодой человек из боннской организации СС…
– Юношу не Лео Айх зовут? – Басту было любопытно, но не страшно. В конце концов, если начальнику мало адюльтера, пусть будет золотоволосый «Айх».
– Не помню, – нахмурил лоб Гейдрих. – А что?
– Ну, если это все-таки был Лео Айх, то я действительно хотел с ним переспать. Году, надо полагать, в тридцать третьем… Вас, Рейнхард, ведь это интересует, не правда ли?
– Хотел…
– Просто из спортивного интереса, – с улыбкой объяснил Баст, глядя Гейдриху прямо в глаза. – Было любопытно: а вдруг понравится…
– Понравилось?
– Побоялся.
– Что так?
– Ну должен же и я, господин группенфюрер, чего-нибудь бояться…
– Непременно, господин штурмбанфюрер… Человек, который ничего не боится, подозрителен и опасен…
Итак, его повысили в звании. Штурмбанфюрер – это уже майор. Совсем не стыдное звание для молодого мужчины, никогда не служившего в армии. А любовница – даже если это адюльтер, попахивающий инцестом – всяко лучше подозрений в гомосексуализме, даже притом, что официально фюрер заявлял, что «лишь бы человек был хороший». Хорошему партийцу могли простить многое, но все-таки не все.
«Балбес и бабник, – решил Баст. – Так будет лучше всего».
Следующие сорок минут он рассказывал боссу о том, что притащили его «собственные сети» кроме тины и пустых бутылок из-под пива.
– Похоже на зондаж, – согласился внимательно выслушавший рассказ сотрудника Гейдрих.
– Да, мне тоже так показалось.