Владислав Колмаков – Тихий океан (страница 35)
«Что, козел похотливый, – даже озлобленность на себя вышла у Степана в этот момент какой-то усталой и неубедительной, – дорвался до баб, как Витя с Олегом до бухла? Скорую сексуальную помощь себе нашел? Баронессы не дают, комсомолки далеко, так на гувернантках отрываешься? Пользуешься тем, что девочка на тебя запала? Впрочем, здоровый секс по обоюдному согласию раз в неделю еще никому не повредил. Отнесем это к терапевтическим процедурам».
Проблема, однако, в том, что Мардж находилась сейчас в Лондоне, а он… Он даже не в Эдинбурге, он черт знает где, на берегу одного из богом забытых шотландских озер. Но ему здесь, как ни странно, хорошо. Даже очень хорошо.
Матвеев выглянул в окно. В редких разрывах низких серых облаков проглядывали… нет, не кусочки синего неба, а другие облака, светлее по оттенку и плывущие выше. Солнце пряталось где-то совсем высоко. И куда, спрашивается, исчезли голубые небеса полудня? Хмурый северный день клонился к закату. А не очень-то и далеко отсюда – если смотреть по прямой – за морем и горными кряжами Западной Европы, на юго-востоке, пробивались первые, еще достаточно робкие ростки новой войны. Но и это и все происходящее за окном уже через несколько минут Степана не беспокоило. Он буквально «вырубился» прямо за столом, привалившись спиной к стене и уронив голову на грудь. В пепельнице дотлевала, черт знает какая по счету, сигарета, а в чашке подернулся маслянистой пленкой недопитый кофе, сваренный уже безо всяких изысков. Организм, подстегиваемый никотином и кофеином, не выдержал такого издевательства и выдал парадоксальную реакцию – Матвеев просто уснул. На этот раз без сновидений.
Ну, разумеется, ни в какую Швейцарию она не поехала. Что ей там, в этой Швейцарии, делать? Что потеряла она в унылом Цюрихе и похожей на ломбард Женеве? Ровным счетом ничего. Однако, если ты лиса, а Кайзерина Кински никем другим просто и быть не могла, то «взмахнуть пушистым хвостом», заметая следы и отводя глаза, – и не в труд вовсе, а в удовольствие. Вот и взмахнула – «
Вена встретила Кайзерину солнцем и мокрыми тротуарами. Накануне прошел снегопад, но, разумеется, снег в марте – это даже не смешно. Вот и ей это никакого удовольствия не доставило, впрочем, и не огорчило. С чего бы вдруг? Кейт в Австрии задерживаться не собиралась, предполагая безотлагательно уехать в Мюнхен. Однако… Вот вроде бы и дел особых в Вене у нее нет, и настроение – приподнятое, но нынешняя Кейт не то, что давешняя. Она не только себе на уме, – «два пишем, три в уме» – у нее и ум теперь другой, а значит, и планы, и предпочтения, и, Бог знает, что еще. Поэтому из Вены Ольга сразу не уехала, хотя, видит Бог, подмывала сорваться в Мюнхен и далее везде. Заселилась в гостиницу, выбрав приличный, но не бросающийся в глаза, отель, и отправилась обходить конторы маклеров, специализирующихся на недвижимости. Она и сама толком не знала, что именно ищет, но зато, когда нашла, сразу же поняла – вот оно, вот! Сделку оформили на следующий день в адвокатской конторе «Бем, Голцевич и Холечик», и уже после полудня Кайзерина осматривала свои новые владения – двухэтажный каменный дом на улице Розенвег в районе Фаворитен. Дом был старый, постройки середины прошлого века, но все еще крепкий и главное – неброский, не привлекающий внимания, да еще – как, впрочем, и все прочие дома на этой и близлежащих улицах – особнячок прятался среди старых разросшихся деревьев, а от проезжей части его прикрывала высокая живая изгородь.
«А, ничего так! – решила Ольга, осмотрев дом. – Прибраться бы нужно, да и мебель сменить не помешает… И, разумеется, винный погреб! Как же мы без винного погреба? Никак!»
В результате, пришлось нанимать рабочих – двух плохо говоривших по-немецки хорватов, покупать бочки и ящики с вином и прочую дребедень, вроде штор на окна, замков на двери и минимум мебели и утвари, чтобы дом не казался пустым и стал подходящим местом для конспиративной квартиры, принадлежащей, по случаю, лишь ей одной – Кайзерине, свет-Альбедиль-Николовой. Ну, а пока работяги обустраивали дом, между делом закладывая в винном погребе необходимые каждой уважающей себя баронессе тайники и нычки, Лиза гуляла по городу и встречалась с дальними родственниками и такими же «дальними» знакомыми. Среди последних значился и некто Антон Кауниц. Антона Лиза помнила по Баден-Бадену и французской Ривьере, но воспоминания были смутными и бессвязными, не считая того немаловажного факта, что Виктор – ее первый, между прочим, мужчина, – через которого и состоялось это знакомство, называл Кауница лучшим контрабандистом Бургенланда. Самое любопытное, что торговый дом «Кауниц и сыновья» существовал на самом деле и находился именно там, где, по смутным воспоминаниям Кайзерины, он и должен был находиться: в городке Дойч-Ваграм, оседлавшем дорогу, ведущую из Вены к чехословацкой границе.
Антон Кайзерину узнал, что и само по себе факт примечательный, и даже вроде бы обрадовался ее появлению. Расспросил за обедом о житье-бытье, посетовал на преждевременную и – в принципе, глупую – смерть ди Вержи, и за десертом перешел к делу, предложив баронессе услуги «по ту и эту сторону границы». Вот тогда Ольга-Кайзерина и поинтересовалась, не мог бы Антон достать ей за деньги – фунты, доллары или франки – немного оружия для друзей, оказавшихся в затруднительном положении как раз «по ту сторону границы», то есть в Судетах. Антон просьбе не удивился, но отметил, что, хотя кое-что можно достать хоть сейчас, переброска через границу в нынешних обстоятельствах может занять довольно много времени.
– Ерунда! – отмахнулась Кайзерина. – Передать-то я как раз могу, есть у меня по случаю оказия, вот только передавать нечего.
– Ну, это не вопрос! – понимающе улыбнулся Антон. – Тебе много нужно?
– Да, нет! – улыбнулась в ответ Кайзерина. – Несколько винтовок и пистолетов меня вполне устроят.
– Тогда пошли смотреть! – пригласил ее Антон, и нежданно-негаданно Кайзерина оказалась в «пещере Али Бабы».
На складе торгового дома «Кауниц и сыновья» чего только не было! Впрочем, ни пушек, ни танков там не было, хотя пара пулеметов все-таки нашлась. Но Ольге пулеметы были ни к чему. Ей нужны были совсем другие игрушки, и они на складе имелись в избытке. В результате, за деньги покойного маркиза ди Вержи Ольга оказалась счастливой обладательницей трех винтовок «Маузер 98» – при том достаточно новых, выпуска 1923 года, две из которых, как на заказ, имели отогнутую вниз рукоятку затвора, что прямиком адресовало знающего человек к весьма специфической области военного искусства. Впрочем, Ольга сделала вид, что ничего в этом деле не понимает, но Антон ей быстренько все объяснил:
– Это чтобы ставить оптический прицел.
– Оптический прицел? – переспросила Кайзерина и, получив подтверждение, уточнила: – А он у тебя есть?
Прицел – и не один – имелся в наличии, так что Ольга купила сразу два: 2,5-кратный фирмы Görtz и трехкратный Zeiss, добавив к ним два браунинга – один модели 1910 года с обоймой на семь патронов и еще один образца 1922 года с обоймой на девять патронов; два револьвера «Наган M1910» австрийского производства и «Штайер-Пипер M1908» до кучи. Ну, и патроны, разумеется, ко всему этому напрочь нелегальному железу, которое Антон обещал доставить ей через два дня прямо в Вену.
Так неожиданно просто был решен вопрос оружия, которое могло пригодиться «неизвестному» снайперу, отметившемуся не так давно в Париже во время покушения на маршала Тухачевского.
«И знаем об этом оружии пока лишь мы с Антоном, да и то контрабандисту и в голову не придет, что брала я стволы для себя любимой и никуда из Вены вывозить их не собираюсь».
«Полежат до аншлюса, а там посмотрим, в кого и сколько раз…»
До отъезда в Мюнхен Кайзерина успела сделать еще несколько важных и не терпящих отлагательства дел. Она купила на черном рынке небольшую испанскую наваху – как раз под свою узкую кисть руки, – симпатичный стилет с перламутровой рукоятью в потертых кожаных ножнах, и охотничий финский нож. После чего настала очередь перчаточника Фроймана, который сшил специально для Кайзерины три пары тончайших лайковых перчаток, настолько тонких, что подушечки пальцев совершенно не теряли чувствительности, и портного Зейса, которому действительно пришлось попотеть, сооружая из подручных материалов – шелка, лайки и полотна – нечто вроде кобуры под внутреннюю поверхность бедра, еще одной, аккуратно вшитой в корсет как раз чуть ниже ложбинки между грудей и третьей – наплечной – для скрытого ношения под плотным жакетом или под пальто.