Владислав Колмаков – Тихий океан (страница 26)
И надо же… Решение пришло во сне, что ставило Ицковича в один рад с такими титанами, как Менделеев. («Ну, прям – Менделеев!» – улыбнулся собственной мысли Олег.) И не отмазка, нет. Действительно серьезное и не терпящее отлагательств дело.
«Дело…» – Олег сделал еще один скромный глоток коньяка, посмотрел с сожалением на окурок – от окна уходить не хотелось – и пошел за следующей сигаретой. – «Надо было сразу всю пачку взять…»
Сон оказался вещий, а не просто дурной, как показалось вначале. Потому что двадцать девятого июня 1934 года на посту у двери в обеденный зал гостиницы «Дреезен» в Бад-Годесберге стоял не Себастиан фон Шаунбург, а его приятель Вальтер Шелленберг. И это Вальтер рассказал Басту про тот вечер и про то, как посмотрел на него сквозь стекло Геббельс, потому что оберфюрер[44] Гейдрих на том совещании не присутствовал: «ростом не вышел». А Баст в тот момент находился в своем баварском имении, потому что накануне Эрнст Рэм приказал всем бойцам СА уйти в месячный отпуск. И тридцатого июля, когда вырезали руководство штурмовых отрядов, Баст делал вид, что ничего об этом не знает. Совершил верховую прогулку, отобедал и, сев к роялю, играл что-то подходящее случаю, положив на крышку рояля заряженный «люгер». Не дождавшись «гостей», начал пить, не выпуская, впрочем, оружия из виду. А через пару дней позвонил Рейнхард и сказал, что ждет его у себя в Берлине.
– Как можно скорее, – с нажимом произнес оберфюрер и дал отбой.
А Себастьян уже всерьез приготовился умирать… и убивать тех, кто за ним придет.
Больше они к этому эпизоду никогда не возвращались, но Шаунбург понимал, чувствовал, верил, что Гейдрих спас его в тот день. А почему, зачем – знать это ему дано не было, а спрашивать… Есть вопросы, которые не задают. Но если попытаться все-таки предположить… Возможно, Гейдриху хотелось иметь в своем окружении настоящего аристократа. А может быть, Баст ему просто нравился. В конце концов, у них даже увлечения были одинаковые: оба любили классическую музыку и верховую езду, и фехтовальщики оба изрядные, а еще Баст не только образцово-показательный ариец, но и не дурак, что отнюдь не одно и то же. Во всяком случае, мало кто в СД способен думать в одном с Гейдрихом темпе. Пожалуй, таких всего несколько человек наберется, и даже среди этих немногих своими способностями выделялись двое: юрист Вальтер Шелленберг и философ Себастиан фон Шаунбург. И не за правильную форму черепа Гейдрих в начале 1935 года, когда начал формировать настоящую политическую разведку СД, сразу же определил Баста именно туда.
«Туда… – Олег закурил очередную сигарету, допил коньяк и даже улыбнулся, чувствуя, как успокаивается сердце и оставляет напряжение. – Туда…»
–
Олег явно находился во взвинченном состоянии. И песенку «винни-пуховскую» напевал, и улыбался как-то не так, как вчера…
«Хлебнул он, что ли, с утра?» – сказать определенно, пил Ицкович или не пил, было затруднительно. Нынешний Олег, как успела уже убедиться Татьяна, не то чтобы пил не пьянея, но наливаться мог долго и помногу. Да и не в этом дело. Настроение Олега могло и не быть связано с потреблением алкоголя.
«А с чем оно связано?» – выяснить, знает ли он о ее позавчерашнем «приключении», ей так и не удалось. Могло случиться, что и не знает. И это было бы совсем неплохо, если честно. «А если все-таки, – да?»
Тогда одно из двух. Или ему все равно, или он…
«Хамство в душе затаил», – подсказала «Жаннет», которая чем дальше, тем лучше овладевала «великим и могучим», и вот, пожалуйста, даже цитату из Зощенко весьма к месту ввернула.
«Заткнись!»
«Да на здоровье!»
– Дамы и господа, – Олег поправил шейный платок и обвел собравшихся за обеденным столом весьма выразительным взглядом, – а не прогуляться ли нам к реке? Погода чудесная! Весна…
– Точно! – с ходу поддержал идею Степан. – Сейчас позавтракаем, и вперед!
– Все в сад! – по-немецки провозгласила Ольга и снова умудрилась оставить последнее слово за собой.
«Знать бы еще, из-за кого мы собачимся! – устало „вздохнула“ Таня, поднимаясь из-за стола. – Но ведь не спросишь, на кого, мол, ты, кошка драная, глаз свой блядский положила? Не спросишь. Не спрошу. Но кого-то мы с ней точно не поделили, может быть, и всех троих…»
А так, что ж! Почему бы и не прогуляться? В доме слуги, а значит и уши, и глаза, а компаньоны ведь сюда не только отдыхать приехали, но и для того, чтобы свой «совет в Филях» на лоне природы провести. И сейчас все получилось «как всегда» в эти дни: господа и дамы – пайщики вполне безумного предприятия – ни разу не дураки, все поняли правильно и предложение, разумеется, приняли. Почему бы и не поговорить? Отдых в любом случае недолог, надо бы и с громадьем витающих в умах планов определиться. А потому не прошло и часа, как вся компания отправилась гулять.
– Итак, – сказал Виктор, когда они остались одни и вдали от чужих ушей. – Давайте наконец определимся: каковы наши планы?
– О стратегии можно порассуждать, – улыбнулся инициатор прогулки, доставая из кармана пальто фляжку с коньяком. – Но тактически лично я уже завтра еду в Берлин, – объявил ровным голосом Олег.
«В Берлин? – удивилась Таня. – Зачем ему теперь в Берлин?»
– Ты там что-то забыл? – прищурившись, как от яркого солнца, спросил за нее Степан.
– Да нет, – неожиданно пришел на помощь Олегу Виктор. – Это решение как раз кажется логичным. Газеты читаем? – он покрутил рукой в воздухе, словно пытался пересказать одним этим жестом все перипетии европейской и не только европейской политики: «мальчик жестами объяснил, что зовут его…»
– Иногда даже пишем, – буркнул себе под нос Степан, но, к счастью, его никто не услышал. Похоже, время шуток прошло.
– Читаем, – сам себе ответил Виктор, так как остальные не спешили вступать в обсуждение, ожидая узнать: «а он-то теперь о чем?» – А значит, железо надо ковать, пока горячо!
– Какое железо? – Ольга решила, видимо, в очередной раз стать «блондинкой».
– Последствия эскапады нашего дорогого герра доктора оказались гораздо разнообразнее, чем те, что он предполагал, отправляясь в Прагу…
– Скажи прямо, – усмехнулся Олег. – Дуракам везет.
– Дуракам не дуракам… – Степан с интересом пронаблюдал за «принятием грамульки» и протянул руку во вполне понятном жесте. – Но новичкам везет.
– В карты или бильярд… – предположил Виктор.
– Бильярд не статистическая игра, – Олег передал фляжку Матвееву и достал – уже из другого кармана – еще одну, на этот раз стеклянную. – Дамы? А в смысле – «везет», я бы скорее назвал рулетку или рыбалку.
– Рыбалка – искусство… – сказал Степан, отрываясь от фляжки и передавая ее Федорчуку.
– Как интересно! – округлила глаза Ольга, между тем вполне осмысленно сворачивая с бутылочки колпачок.
«Вот ведь дрянь…» – мелькнуло у Татьяны.
– Меня с мысли не сбить, – Олег с видимым удовольствием закурил и выпустил в прозрачный прохладный воздух клуб сизого табачного дыма. – Излагаю по пунктам. Первое…
– А если?.. – Таня постеснялась высказаться до конца, но, как ни странно, Олег ее понял правильно и даже в раздражение не впал, учитывая, что она его оборвала.
– Я пока вне подозрений, – объяснил он, изобразив, правда, на лице некое подобие выражения «объясняю для тех, кто в танке».
– В том смысле, что я там все еще Себастиан фон Шаунбург и ни разу не еврей, и, разумеется, не агент НКВД. Если у меня и могут быть неприятности, то не из-за тебя, Танюша.
Его голос не дрогнул, но что-то такое в голубых «арийских» глазах промелькнуло, и это что-то заставило Таню сжаться.
– Проблемы у меня с Эрхардтом[45], Улем[46] и трепачом Альвенслебеном[47]… В тридцать четвертом Гейдрих вытащил меня… то есть Баста, конечно, буквально из-под ножа, – Олег взял у Виктора фляжку, глотнул, передал Степану и продолжил: – У фон Шаунбурга в силу происхождения, способностей и увлечений юности были – то есть частично и сейчас имеются – весьма разнообразные знакомства…
Как-то так вышло, что об этой стороне жизни Баста фон Шаунбурга Олег им еще не рассказывал. Во всяком случае, Таня слышала эту историю впервые и, как часто случалось с ней в последнее время, едва не потеряла ощущение реальности. В самом деле, там, в Москве, она видела живьем несколько человек, о которых было столько разговоров в годы ее молодости, да и зрелости в далекой постсоветской Москве. Седьмого ноября тридцать пятого Жаннет шла с колонной комсомольцев шарикоподшипникового завода. Когда проходили мимо мавзолея Ленина, она – как, впрочем, и все остальные – смотрела на трибуну, а там… Там стоял Сталин. Но там же и Ворошилов был, и Молотов, и Калинин, и другие… Жаннет не всех узнала, так как многих просто видела впервые. Таня, откопав это впечатление в памяти «симбионта», опознала почти всех по фотографиям перестроечных времен, что заполняли тогда газеты и журналы. А сейчас вот Олег рассказывает с небрежной интонацией, подходящей для изложения рутинных вещей, о таком, что даже дух захватывает.
– …большой шишкой он там не был, но… – продолжал между тем Олег.
– Постой! – снова вклинилась в разговор Ольга. – Альвенслебен, это тот, который крутится вокруг Ауви?[48]
– Да, – кивнул Олег.
– А Ауви – это принц Август? – уточнил Степан.