Владислав Киевский – Начало (страница 54)
«Живой уголок» Усманова тем временем расширялся и пополнялся. Эксонджон купил третью обезьянку, четвертую ему привезли знакомые из Африки. Были среди питомцев Усманова беркуты и грифы, павлины, королевские фазаны, куры-бентамки, страусы, черные и белые лебеди, дикие утки, улары, на редкость беспокойное семейство лис, куницы и бобры. Появился даже крокодил, которого привезли с Кубы. Усманов выкопал в саду еще один хауз, зацементировал его, обнес высокой сеткой, крокодил с наслаждением плавал и нырял, взбаламучивая хвостом воду, а в перерывах между купаниями грелся на солнышке.
Постепенно Усманов установил контакты со многими передвижными и стационарными зоопарками страны, обменивался с ними животными, пополняя свою коллекцию, раздобыл бухарских оленей, крупных попугаев ара, пони.
— Все у тебя есть, Эксонджон, — говорили друзья. — А царя зверей нет!
Усманов задумался и, когда в Ходженте появился очередной передвижной зоопарк, после долгих дипломатических переговоров совершил обмен — зеленую мартышку, павлина и пони обменял на двенадцатидневного львенка. Вот с кем пришлось повозиться!
Львенок попался хилый, никудышный, вскоре он заболел и едва не погиб, пришлось Усманову мобилизовать все свои знания и силы, вновь и вновь перечитывать верного своего советника Брема, консультироваться с ветеринарами — и болезнь удалось победить, львенок поправился. Несколько месяцев спустя он весело носился по двору наперегонки с собаками и козлятами. Вскоре Усманов перестал выпускать льва из клетки, изредка водил его по кишлаку на толстой цепи, возил в своем «Москвиче» в находящийся на окраине города гараж, в котором Усманов работал.
Иногда приходилось по делам приезжать в центр города со львенком. Такие поездки Усманов не любил, не хотел привлекать к себе внимания, однако поделать с человеческим любопытством ничего не мог: завидев за задним стеклом машины не раскрашенную дурацкую куклу, не львенка из папье-маше, а настоящего, живого, с блестящими зелеными глазами, водители обалдевали; за обшарпанным красным «Москвичом» выстраивался длинный хвост, машины сопровождали Усманова повсюду и не раз задерживали движение, способствуя возникновению «пробок».
Когда львенок подрос, подобные поездки прекратились — появляться с хищником на людях Усманов не рисковал. Он вообще осуждал любителей, которые держат у себя дома диких животных, подвергая риску и себя и окружающих, не уставая повторять всем, что легкомысленное, панибратское обращение с дикими животными может быть чревато серьезными последствиями. Сам Усманов никогда не выпускал из клеток взрослых животных и никому, даже членам своей многочисленной семьи, не разрешал общаться с ними, оставляя безраздельное право контакта с животными только за собой. Кормили обитателей «Живого уголка» дети Усманова с соблюдением разработанных отцом правил и норм техники безопасности.
Численность населения «Живого уголка» продолжала возрастать, появились еще два львенка, антилопа сайга, камышовые коты. Однажды Усманову привезли… дельфиненка. Для него приготовили просторный хауз, наполненный чистой и холодной водой, дельфин долго плавал и резвился в бассейне, но Усманов вовремя понял, что сырдарьинская вода хороша не для всех, и с дельфиненком пришлось расстаться.
С питанием животных у Усманова особых проблем не было: щедрая земля Таджикистана в изобилии поставляла различные овощи и фрукты, плоды и растения, что же касается хищников, то они довольствовались тем, что Усманову удавалось получить на бойне. На содержание зверинца Усмановы расходовали немалые деньги, каждый работающий член большой семьи отчислял в фонд «Живого уголка» часть своего заработка.
Слухи о шофере, создавшем собственный зоопарк, распространились по республике, а вскоре Эксонджон стал известен и далеко за пределами Таджикистана. Произошло это вскоре после того, как Усманов организовал по просьбе своих земляков выставку животных в городском парке, на омываемом Сырдарьей островке Чумчук-Арал. Здесь, в тени развесистых чинар и тополей, и разместилась первая в Советском Союзе частная выставка животных из коллекции простого шофера.
Маленький островок преобразился. Еще недавно значительную часть его занимало зловонное болото, многочисленные отдыхающие сюда не заглядывали, устраивались на галечном пляже. Рыболовы облюбовали кривую песчаную косу, спортсмены, тренировавшиеся на байдарках и каноэ, занимались на противоположном берегу реки. Большая же часть земли пустовала, пока не пришел сюда фронтовик Турсунбой Бегматов, приятель Усманова, потерявший под Сталинградом весь свой полк. В память о погибших товарищах ветеран посадил на острове тысячу двести тополей, гранатовых, персиковых, абрикосовых деревьев, яблонь, черешен, слив, высадил тысячи и тысячи розовых кустов. Вместе с помогавшим ему Усмановым Бегматов осушал заболоченную землю, вспахивал, рыхлил и удобрял почву, вновь и вновь сажал деревья и цветы, заботливо поливал их дважды в день и создал уникальный мемориал, назвав его «Вечно живые».
На Чумчук-Арал хлынули туристы, в воскресные дни здесь было особенно многолюдно. Дети и взрослые толпились вокруг клеток с животными, смеялись, фотографировались рядом с ними, местные художники приезжали сюда на этюды, многие приезжали издалека, всем хотелось посмотреть на зоопарк, созданный трудом одного человека. Добровольные помощники Усманова — школьники и студенты — ухаживали за животными, чистили клетки; завели специальную книгу отзывов и предложений, она заполнялась восторженными записями:
«Только человек, любящий природу, может сделать то, что сделал Усманов. Ведь сохранить фауну в непривычных для ее представителей условиях не так-то легко. Это чудо-уголок! Усманов может разговаривать с животными, они его понимают и любят. Сколько радости доставило нам это незабываемое посещение!
«Нас поразило то обстоятельство, что звери любят Усманова! Все, включая медведя и льва!
«Нас до глубины души тронула любовь человека к животным и животных — к человеку.
И таких записей много, очень много…
Солнечным воскресным утром Воробьиный остров особенно многолюден: посетители подолгу простаивают у каждой клетки, особенно задерживаются возле обезьянника, с улыбкой наблюдают за ужимками и гримасами макак, прыгающих по перекладинам, рассматривают дикобразов, павлинов, останавливаются у клетки льва, молодого красавца Руслана.
Когда безжалостное полуденное солнце зависает над головой и жара становится нестерпимой, разумнее всего укрыться под зеленым шатром деревьев, но люди все же не расходятся в надежде, что им повезет: в этот час на остров приезжает потрепанный красный «Москвич». Завидев знакомую машину, животные прыгают и мечутся в клетках, воют, визжат, скулят, пищат — в общем, всеми доступными способами проявляют неподдельную радость, встречая прежнего хозяина. (Год от года сдавало здоровье, и Усманов подарил свою коллекцию городу.) Эксонджон переходит от одной клетки к другой и для каждого зверя находит ласковое слово, для каждого припасен в большой брезентовой сумке лакомый гостинец.
А потом начинаются чудеса. Усманов входит в клетку льва, Руслан ластится, кладет Эксонджону на плечи тяжелые лапы. То же самое делают волки и могучий великан Улан. Восхищенные посетители восторженно аплодируют простому шоферу, сумевшему не только вырастить и приручить диких зверей, но и привить им любовь и нежность к человеку.
— Я люблю животных, и они отвечают мне тем же, — объяснял зрителям Усманов. — Дрессировщиков на свете немало, они умеют обращаться с животными, знают их повадки, изучают норов и достигают прекрасных результатов. Чего только не увидишь в цирке! Я уже не говорю о собаках, это настоящие наши друзья, на редкость смышленые. Поражают трюки, проделываемые в цирке слонами, медведями, лошадьми. Говорят, в Москве есть артист, который дрессирует кошек![4] Вот уж ни за что бы не поверил, что кошку можно дрессировать, у меня, по крайней мере, отношения с ними как-то не заладились. К тому же я не дрессировщик, нет. Мне от животных ничего не нужно, я не заставляю животное работать, выполнять тот или иной номер, я только требую, чтобы зверь подчинялся моей воле, был послушен. Не более.
Чехов говорил, что заяц, если его бить, может спички зажигать. Великий писатель, конечно, шутил. Но животные понятливы и быстро соображают, что человек от них требует. К сожалению, некоторые укротители, укрощая своих питомцев, их бьют, таких я презираю. За всю свою жизнь я ни разу не ударил животное, и не было случая, чтобы животные причинили мне хоть малый вред. Лаской, только лаской можно сделать чрезвычайно много. Посмотрите, как льнет ко мне Руслан. А ведь это лев! Поглядите, наконец, как радуется моему приходу Улан, а у этого медведя есть все основания ненавидеть весь человеческий род. Люто ненавидеть!
…Еще несмышленышем Улан столкнулся с человеческой жестокостью. В ту пору он был, как и большинство животных его возраста, порядочным шалуном и проказником и каким-то неведомым способом сумел однажды днем выбраться из клетки. Очутившись на свободе, медвежонок захотел поближе познакомиться с окружающим миром, с кишлаком и, выскочив на улицу, оказался в компании женщин, стирающих в арыке белье и о чем-то судачивших, и своим неожиданным появлением перепугал их насмерть.