Владислав Киевский – Начало (страница 21)
— Зачем вам понадобился весь этот спектакль, Юрий? Бой быков в миниатюре? Завидуете?
Я хлопнул его по плечу, но парень надулся и до самого лагеря не проронил ни слова. В лагере он заявил Марку, что в следующий раз пойдет с ним. Это было сказано таким тоном, что Марк вопросительно поглядел на меня.
— Вы повздорили?
— Нет. Просто твой братец вздумал обласкать кобру, а я отобрал ее и присвоил его добычу.
Марк крепко пожал мне руку, поманил Павлика пальцем.
— Вот что, господин тяжеловес, слушай меня внимательно. Бери-ка ты книжку и, пока не научишься определять змей, из лагеря ни на шаг! Если, конечно, не хочешь записаться в покойники. Уразумел?
Несколько дней спустя Павлик снова пошел со мной на охоту. Теперь он был куда осмотрительнее, осторожнее и, прежде чем схватить змею, кричал:
— Юрий, идите сюда! Нужна ваша консультация.
— Тебе же Марк давал книги! Разве ты не читал их?
— Читал. Скукотища жуткая. Так что не посчитайте за труд. На всякий случай, знаете ли…
Я подходил к Павлику, «консультировал», и ободренный борец, торжествуя, хватал какого-нибудь желтопузика или удавчика, в охотничьем азарте сдавливая горемык так, что у них вылезали глаза. Постепенно Павлик привык, успокоился и вновь утратил всякую осторожность. Хохоча во все горло, он хватал удавчиков за хвост, вращал их над головой, как пращу, и выпускал. Ошеломленные змеи, отлетев на порядочное расстояние, шлепались на песок и лежали без движения.
— У них голова закружилась! — смеялся Павлик. — Укачало сердечных!
Несмотря на свою комплекцию, Павлик рысью носился по барханам. Из-за песчаных, косых гребней то и дело доносился его победный клич. Мне такая беспечность не нравилась: со змеями, пусть даже неядовитыми, нельзя быть запанибрата. Я пытался вразумить бесшабашного юнца, но куда там! Юность не любит прислушиваться к замечаниям. Покуда я раздумывал, как бы утихомирить не в меру разошедшегося Павлика, на помощь пришел случай.
В полдень, когда солнце поднялось в зенит, тени, отбрасываемые зализанными ветром гребнями барханов, стали совсем короткими и узкими. Здесь спасались от горячих лучей ящерицы и насекомые. Охота была удачной, можно было возвращаться, но Павлику во что бы то ни стало захотелось осмотреть соседний бархан. Едва он залез на гребень, осыпая ручьи песка, как послышался крик:
— Ой, какая большая!
Я взбежал на бархан и увидел крупного полоза.
— Будь осторожен, Паша. Полоз кусается…
— Вот как?! А он ядовит?
— Нет.
— Ах нет!
Павлик ринулся на полоза сверху, намереваясь ухватить змею за хвост, однако полоз попался не из пугливых и сам бросился на охотника. Закипела схватка. Противники сошлись, и Павлик получил урок, который запомнил надолго.
Полоз ловко проскользнул у юноши между ног, Павлик подпрыгнул, потерял равновесие и упал на бок, а полоз пробил зубами его рубашку и больно укусил Павлика в спину. Не ожидавший нападения, горе-змеелов кубарем скатился с высокого бархана и валялся на песке, беспорядочно махая руками. Павлик попал в трудное положение, но я не спешил прийти ему на помощь: пусть подерется с полозом — будет знать, как легкомысленно относиться к змеям. Между тем сражение продолжалось. Павлику удалось стряхнуть с себя змею. Полоз шлепнулся на песок и тотчас с яростью погрузил свои тонкие, как иглы, зубы в ногу противника. Героически выдержав боль, Павлик молча схватил полоза за хвост, но положения этим маневром не улучшил. Тогда, вспомнив наши советы, перехватил змею за затылок, оторвал от своей штанины и поднял в воздух. Мне показалось, что он сейчас задушит храброго полоза, но полоз не собирался отступать. Змея обвилась вокруг шеи Павлика, захватила его правую руку. «Злой уж» — так называет полоза местное население — сжал кольца, и Павлику пришлось туго в полном смысле этого слова.
Я сбежал с бархана, перехватил змею и стиснул ее так, что полоз тотчас же ослабил свою удавку, распустив кольца. Сдернув змею с Павлика, я с трудом запихнул ее в мешок. Полузадушенный полоз отчаянно сопротивлялся. Через несколько минут испуганный Павлик окончательно пришел в себя, и на его толстых щеках заиграл кирпичный румянец.
— Чуть не задушил меня этот змей, — нервно засмеялся Павлик, как всегда малость преувеличивая: никакому полозу подобное не под силу.
— «Чуть» не считается. И знаешь что: хватит тебе геройствовать. Ловец из тебя, мягко выражаясь, неважный, лучше понаблюдай змей издали или помоги нам их выслеживать.
Но Павлик, оправившийся после пережитого потрясения, снова стал самим собой и самоуверенно заявил, что змей ловить не перестанет и дискутировать с ним на эту тему совершенно бесполезно.
Не желая обострять отношения, я предложил побродить по прибрежным зарослям. Предложение было принято — Павлик расценил его как завуалированный вызов. Мы пошли дальше, хотя делать этого не следовало: солнце буквально поджаривало нас и очень хотелось пить. Пресмыкающиеся в такое время суток обычно прячутся, пережидая зной. Шансы на успех у нас были невелики, тем не менее все же удалось поймать двух полозов и небольшую, но невероятно злую гюрзу. Гюрза таилась в густых зарослях, и настроение ее было, по-видимому, далеко не радужным. Змея ощутила наше приближение давно и выжидала, а когда я оказался рядом, бросилась на мою тень и несколько раз яростно ее укусила. Ошибка гюрзы спасла меня от очень больших неприятностей, сама же гюрза за ошибку поплатилась свободой — оказалась в мешке. Справедливости ради нужно сказать, что она боролась до конца и так рвалась из рук, что едва не сломала себе позвоночник.
Павлик наблюдал схватку издали с неослабным вниманием, после памятного случая с коброй он стал относиться к ядовитым змеям с большим почтением.
Мы шли по тропинке сквозь прибрежные заросли, пересекая хлопковое поле. Павлик внимательно смотрел себе под ноги, боясь наступить на какую-нибудь змею. Иногда в зарослях что-то подозрительно шуршало, мелодично звенели невидимые цикады. Внезапно послышалось громкое шипение. Павлик отпрянул, а я улыбнулся: так могла шипеть только черепаха, звук, издаваемый этим медлительным безобидным существом, очень напоминает шипение гюрзы.
— Этой «гюрзы» можно не бояться. Сейчас я тебе ее покажу.
Раздвинув заросли, я увидел крупную черепаху и, не долго думая, одним прыжком перемахнул отделявшее нас расстояние и опустился прямо на круглый панцирь. Шипение послышалось снова, и мне пришлось взлететь в воздух, извиваясь в фигурном прыжке: у самых моих ног закачалась треугольная голова гюрзы.
События развивались молниеносно, но мысль сработала быстрее. Буквально в какие-то доли секунды я понял, что должен сделать. Не было ни испуга, ни холодного пота, мозг работал спокойно, быстро и четко. Одной ногой я наступил на панцирь черепахи, второй — отбил змею и, оттолкнувшись от панциря, упал на землю. Вскочив, я прыгнул в сторону, опасаясь преследования. Но когда я поднялся на ноги, змеи и след простыл, только черепаха по-прежнему лежала на песчаной полянке, спрятав голову и лапы. Я подошел ближе и по следам узнал, что тут произошло.
Гюрза обвилась вокруг черепахи и мирно дремала, когда я нарушил ее сон. Черепаха, чувствуя присутствие змеи, не двигалась и не беспокоила ее. Трудно сказать, чем закончилась бы эта идиллия, если бы я ее столь дерзко не нарушил.
Тяжело дыша, стряхивая с себя песок, я вернулся на тропинку. Павлик смотрел на меня, иронически улыбаясь:
— Новый вид физкультурных упражнений?
Я промолчал. Что я мог ему сказать? Никакие слова не передадут испытанного мною ощущения…
Гюрзы! Гюрзы!
С тех пор как мы поселились на живописном берегу Мургаба, прошло две недели. Мы наловили много полозов, удавчиков, степных гадюк и прочих змей; поймали восемь кобр, но с гюрзами нам почему-то не везло. Между тем Марку нужны были именно гюрзы, и притом в неограниченном количестве. Пришлось заняться розысками.
Мы обходили высокий берег Мургаба, залезали в расселины и катакомбы, тыкали палками в каждый куст, но поймали всего три небольших экземпляра, причем одна змея была больна и попала к нам в полубессознательном состоянии. Сутки спустя Марк, проклиная неудачную охоту, снял с нее шкурку и, томясь от безделья, сделал себе из нее такой великолепный галстук, что при виде его все московские пижоны стонали от зависти. Подумать только! Галстук из шкуры смертельно ядовитой змеи. Экзотика!
Однако галстучное производство нас не прельщало, и мы совершили далекий марш на восток. Шли, не расставаясь с компасом и картой. Сгоряча в спешке мы поручили Ваське следить за маршрутом, но вскоре убедились, что он слишком вольно обращается со столь необходимым в походе предметом, как компас, и отказались от его услуг. Впрочем, спохватились мы слишком поздно, но зато у нас оказалось часов двенадцать «свободного» времени, в течение которых мы уносили ноги из безводной пустыни, куда Васька нас завел по свойственному ему легкомыслию.
Однажды мы встретили чабанов. Узнав, что мы ищем, пастухи брезгливо сплюнули, поглядели на нас с безмерным удивлением, но все же необходимую информацию мы от них получили. Змей в округе было немало, в том числе и желаемых нами гюрз. Чабаны со страхом рассказывали, что эти коварные и злобные существа по ночам иногда подползают к спящим людям и кусают их, так что спать в степи на земле — дело рискованное. Иногда гюрзы хватают спящего за палец.