Владислав Картавцев – Обломова. Как попасть в команду Веры Штольц. Вера Штольц. Все течет, все изменяется (сборник) (страница 9)
– Вот до чего капиталисты довели страну, сволочи! – дед, сидевший напротив меня на сиденье, неожиданно поднял оба сухоньких кулачка к небу – видимо, требуя поддержки. – Сами ездят на этих, как его – «Кадиллаках» и «БМВ» – а нас возят, как кул
«Да, дед! А знал бы ты, какие и кому я вчера письма писала – вот бы у тебя глаза на лоб полезли!», – я представила деда в полковничьей форме и с орденами, разворачивающим рекламный листок от Лукерия, не выдержала и рассмеялась во весь голос. От выражения лица фантомного ветерана можно было конкретно спятить!
Мужик опять покосился на меня – на сей раз в его взгляде кроме удивления простреливала опаска. А ну как девка не в себе – под наркотиками – кокаином или «экстази»? И ее прёт от самой себя – да так, что невозможно предугадать, что она вытворит в следующую минуту?
– Вспомнила утренник дочки. Там был такой веселый клоун из «Макдональдса» – он как появился, дети разбежались по углам, а взрослые начали икать – все как один! Очень смешно! – я повернулась к мужику и доверительно шепнула ему. – Они клоуны все такие заводные, Вы не находите?
Мужик побледнел, кивнул головой, резко подскочил и судорожно стал протискиваться к двери. Не иначе, принял меня за сумасшедшую – а я ведь только хотела пошутить! Совсем народ разучился радоваться жизни и понимать юмор! Всё читают и читают свои занудные политические новости – или про то, как какая-нибудь приживалка из модной тусовки сбежала от одного папика к другому, а первый ей за это башку отстрелил из дробовика! Тоска!
«А ехать мне еще целых полчаса!», – вторя моему последнему тезису, моя голова (мысли и отголоски мыслей) наполнились суровой непреходящей тоской, лицо, судя по всему, приняло скорбное выражение – и дед-революционер отчего-то решил, что это я так реагирую на его всё еще продолжающуюся пламенную речь – про мэра столицы – прохиндея и его чиновников – воров всех мастей.
– Вижу, дочка, поддерживаешь ты меня! Слушаешь, что умные люди говорят! Я всё знаю – пересажал в своё время воров достаточно! А теперь вот пенсию получаю жалкие пятнадцать тысяч, в то время как сыночки этих жуликов с
«А вот эта тема мне близка!», – я невольно подалась вперед – дед воспринял мое движение, как явный признак заинтересованности.
– Именно так, дочка! – он понизил голос до уровня свистящего шума. – А самые главные из них – сидят на самом верху и составляют целый клан! А первый среди них – Охрипшин!
– Дедуль, завязывай уже! – сидящая бок о бок с ним тетка (она давно уже морщилась и воротила нос в сторону от деда) ткнула его в бок локтем. – Размитинговался на весь вагон! Срамота! Вот приедем, бабуле всё расскажу – что ты здесь учинил!
Дед повернулся к тетке, покраснел, набрал побольше воздуха, собираясь устроить ей разнос – но в это время поезд выкатился на станцию метро, и я ринулась к выходу, протискиваясь сквозь плотно спрессованные людские ряды.
«Вот чудики бывают! – меня вынесло из вагона, как щепку под напором мощного потока. – Детям с такими, наверное, очень нелегко! Маразм крепчает! И, кстати, с чего он взял, что Охрипшин (политик высшего ранга, спонсор, меценат и мультимиллионер) – тоже относится к этим самым? Во сне, наверное, приснилось! А дедок мог спокойно принять сонные видения за правду! В его возрасте и не такое случается!»
Я представила, как врываюсь на пресс-конференцию Охрипшина, тыкаю в него пальцем и объявляю во всеуслышание: «Виновен в создании гей-притона!», и как сразу после моих слов охранники политика расстреливают меня из танков! Картинка, достойная крутого триллера!
– Нет, эта тема мне не подходит, и я постараюсь забыть инсайдерскую информацию, полученную от деда! – мой вердикт был жестким, четким и без возможности апелляции. – И еще, Катя – ты на грани нервного срыва, если считаешь, что к словам старого маразматика нужно относиться серьезно!
Я открыла дверь кабинетика и для начала с размаха швырнула сумку в угол. В ней ничего такого нет, что бы могло разбиться, поэтому пусть себе летит – и мне облегчение, и сумка почувствует прелесть свободного полета! Затем я села в кресло и подперла кулачками подбородок.
Во мне царствовало опустошение. Царило, тиранским образом навязывало свою повестку дня. Деспотично усмехалось и повелевало смириться – день я проведу сама не своя!
Кстати, стоило мне задуматься, и перед глазами тут же замелькали проклятые электронные письма – целыми пачками и стройными последовательностями. Письма размахивали крылышками, весело скалили зубы и прытко летели к адресатам – всяким Марфам Влади-ИИИИИИИИИИИмировнам и т. д.
Посидев без движения минуты две, я встала и включила чайник. Обычно первую чашечку кофе я пью в обед, но сегодня – сегодня я наброшусь на него прямо с утра! Он хоть и растворимый и отнюдь не самый дорогой, но зато спать на ходу перестану!
– В любом случае, дело сделано! – после нескольких глотков кофе голова заработала. – Поэтому, несмотря на мерзкое физическое состояние, подруга, давай-ка потихоньку восстанавливайся, нацепи на себя улыбку и подумай – а ведь кому-то сейчас значительно хуже, чем тебе! Уверена, это поднимет твое настроение!
– Конечно, поднимет! – я вдруг решила поспорить со своим оптимистическим «вторым я». – Но какой смысл в этом настроении, если максимум, на что ты можешь рассчитывать после ночного трудового подвига, это на сухой вопрос директора: «Ну как, Катя, успехи? Надеюсь, всё в ажуре? Потому что в противном случае, сама знаешь, по головке тебя здесь никто не погладит!» А уж о премии (или еще о чем-нибудь таком же приятном) речи и не идет!
– Дождешься от них премии, от упырей! – подводя итог спора между мной и тоже мной (обе правы!), я включила компьютер и первым делом решила проверить почту. Главное, чтобы не было ругательных писем – ответов на вчерашнюю рекламную рассылку от Лукерия (ну, или чтоб их было не слишком много)!
– Сейчас мы их проверим, сейчас мы их сравним! – во «Входящих» оказалась куча всякого мусора, но воплей типа: «Не отправляйте мне больше подобную гадость никогда!», я не обнаружила. Из чего следовало, что достоверности нашей базы о сексуальных и мировоззренческих предпочтениях клиентов может позавидовать даже ФСБ. Впрочем, вероятнее всего, инфа оттуда и сливается.
– Можно смело докладывать Аристарху! – я вычистила почтовый ящик от спама, подумала, что и мои письма точно так же в 99 процентов случаев летят в мусорку, и саркастически улыбнулась. – А вот это уже совсем неважно – кому надо, тот заинтересуется!
Зазвонил телефон Марка. Тот, что он отдал мне, спасаясь от ухаживаний Лукерия.
– Алло! – я взглянула на входящий номер (вроде, не Лукерий) и подняла трубку.
– А ты еще кто? – на том конце раздался напряженный и недовольный женский голос. – И почему отвечаешь по номеру моего мужчины?
– Я – Василиса Прекрасная, его новый секретарь! Если Вы хотите оставить какое-либо сообщение, нажмите «один», если не хотите – нажмите «отбой»!
– Шутки, значит, шутишь, шалава! – голос из напряженного сделался агрессивным и истерически визгливым. – Сейчас приеду и башку тебе откручу!
– Да пошла ты! – я сбросила вызов и быстренько занесла номерок в черный список. – Утречко начинается с необходимости разговаривать с пьяными растревоженными особями! Именно об этом я и мечтала! Но знай, у меня – идеальный слух, я запомнила твой голос – и отныне, откуда бы ты не позвонила, будешь заблокирована! Увы, такова судьба!
Телефон Марка снова запрыгал по столу. Я ответила – но без слов (взяла паузу, скушала «Твикс»). Если кто не понял, что значит «без слов», объясняю: подняла трубку и стала молча слушать. В результате:
– Ах ты, сучка! – единственное, что успела произнести настойчивая контуженная дама, прежде чем я ее отключила.
– Да, я такая! – очередной номерок проследовал в черный список. – Можешь звонить, сколько хочешь, но результат будет одинаковым – т. е. отрицательным! Смирись и умри! Или просто смирись!
– И вот что странно! – спустя десять-двенадцать попыток дозвониться до меня с помощью различных телефонов (и городских в том числе) дамочка успокоилась, и я по такому случаю решила пофилософствовать. – Парадокс! Как сделать что-нибудь хорошее – ну, шпалы положить под рельсы или кирпич замуровать в фундамент сумасшедшего дома – так у них ни у кого сил нет, а как доставать меня по телефону – так столько дури, что позавидует любой рейнджер!
– Но хоть позабавила, внесла внеплановый драйв в мое сегодняшнее мутно-зеленое существование! – я подбросила монетку – идти мне всё-таки к Аристарху или подождать еще пару часиков? «Орел» – идти, «решка» – подождать. Выпал «орел».
– Ладно, уговорил, черт красноречивый! – я решительно шагнула из кабинета и нос к носу столкнулась с Марком:
– Ага! Вот и ты, голубчик! Ты в курсе, что с тебя еще причитается? Я только что имела больше десятка нелицеприятных разговоров с какой-то очумевшей бабой, которая требовала подать тебя фаршированного на блюде!
– Господи! – Марк замер. – Это же Едвига! Я ей забыл сообщить, что у меня номер изменился! И что ты ей сказала?
– Да, в общем, ничего особенного! – я широко и злорадно улыбнулась. – Говорила больше она – что-то визжала и обещала вырвать мне яичники без наркоза!