Владислав Картавцев – Факультет. Курс второй (страница 9)

Я представляю молоденькую кафедру «Гипноз и гипнотические воздействия»

– ГГВ, и как вы видите, наше кредо не только непосредственно гипноз, но и карточное шулерство, и гадания. На факультете кафедру называют «Гагарой», а нас (тех, кто имеет к ней отношение) – «гагарами».

«Гагарами» могут быть не только профессора и преподаватели, но и студенты, выбравшие гипноз своей специализацией. И, насколько мне известно – в вашей группе таких – полтора человека!

Девушки на первых партах недоуменно начали переглядываться между собой. На них, конечно, красота Марины не произвела такого зубодробительного воздействия, как на парней – и они чувствовали себя вполне свободно. А вот Лешка и Вадик никак не могли с собой совладать.

– Наверное, вы хотите спросить – почему полтора? Ответ довольно прост: тот, кто имеет предрасположенность к фокусировке гипнотического воздействия с детства, считаются за единицу. Тот, кто открыл в себе способности гипноза уже учась на факультете – за половинку. Сирена – полноценная единица, Вадим – половинка. Остальные – нули!

Такая классификация может показаться оскорбительной или же недостойной нашего старого и уважаемого ВУЗа, но просьба не судить строго. Природные способности служат первичным признаком гениальности, они проявляются очень рано, и мы вправе рассчитывать, что именно «единицы» будут доминировать. «Половинки» же – это второй фронт, но, конечно, он не менее важный.

Я пока не хочу вдаваться в подробности – поскольку всё вышеизложенное относится к специализации, которая для каждого из вас будет определена позже. И предлагаю вам самим определить, кто есть кто с точки зрения гипнотических способностей. И еще: «ноль» – совсем не значит, что этот человек не способен защититься от гипноза. Совсем не значит!

– Пойдем выпьем кофе! – Варя увлекла Кирилла в сторону «кофейни» 73П2С. – Я прямо чувствую – ты хочешь рассказать что-то интересное!

– Ох уж эти ясновидящие просветленные Будды! – кажется, первый раз за весь день Кирилл позволил себе беспечно рассмеяться. Под вечер его отпустило – нервное напряжение ушло, учеба на сегодня, в любом случае закончилась, и можно немного расслабиться. – Ничего от вас не скрыть, всё-то вы знаете.

– Я, я знаю, милый! А я – уникальна! Так что за всех не говори. – Варя пропустила Кирилла вперед. – Давай пока хозяйничай, я быстренько смотаюсь в одно место и вернусь. Надеюсь, ты помнишь – я предпочитаю двойной эспрессо со сливками.

– Помню! И обрати внимание – за две секунды ты пять раз повторила местоимение «Я». Был бы сейчас рядом Лилипут, он бы тебя высек розгами.

– Вот уж не надо! – Варя помахала Кириллу рукой. – Не скучай, пару минут потерпи без меня. А Лилипут? Его экзамен я пронесу в сердце до самой золотой свадьбы! Так же, как и воспоминания о Палаче.

Кирилл зашел в аудиторию для самостоятельных работ и включил кофейный автомат, в очередной раз отметив, что живут они, как в раю. А по сравнению с другими студентами (с их мизерными стипендиями) – как в раю в квадрате.

Себе он приготовил капучино, Варе – двойной эспрессо, как и было заказано. Порадовался, что никто за ними не увязался, и оно могут спокойно поболтать вдвоем за чашечкой кофе.

– Ну, а теперь я тебя слушаю! – Варя влетела в аудиторию и сразу схватила печенье. – Останови меня, когда съем три штуки, а то потолстею! Ведь нам еще на ужин идти. И что ты хотел сказать?

– Про Марину! Т. е. про Тихомирову. Знаешь ли ты, какой фокус она выкинула со мной неделю назад?

– В смысле? – рука Вари с печеньем замерла на полпути до рта. – Какой еще фокус, если мы только что с ней познакомились? Или ты ее давно знаешь? Ну-ка, ну-ка, давай поподробнее.

– В том-то и дело, что, по всей видимости, она специально устроила мне засаду, когда я пришел в МГТУ после каникул!

– Что за бред? – Варя так резко двинула ногой, что зацепила кофейный столик, и часть ее эспрессо пролилась на блюдце. – Вот видишь, что ты натворил? С тобой и вправду происходит что-то необычное! Крыша едет?

– Да нет! Подожди. – Кирилл приподнял Варину кружку и кинул под нее салфетку. Салфетка быстро впитала пролитый кофе. – Слушай меня внимательно и, пожалуйста, не перебивай!

Он как мог подробно рассказал Варе всё – стараясь не упустить ни одной мелочи: как Марина нашла его в «сачке», как они познакомились, и что потом произошло. Варя слушала очень внимательно, часто принимая полностью отстраненный и даже потусторонний вид.

– Ну и? – Кирилл закончил. – Каково твое мнение?

– Мое? Я думаю (и даже уверена), что, конечно, она тебя ждала! И, конечно, это была проверка твоих способностей! Способностей сопротивляться ее гипнозу, гипнотическому внушению – или как это называется по науке? И конечно, без Толкачева (или, может быть, даже кого-нибудь, стоящего выше) не обошлось. Да ты ведь способен и сам посмотреть. И, кстати, почему ты до сих пор этого не сделал?

– Еще как делал! Т. е. пытался увидеть! – горячо возразил Кирилл. – Прямо в этот же день – как только восстановил силы. И да – Толкачев в моем видении присутствовал, но честно говоря, у меня никак не получилось связать его с Мариной. Ты-то смотришь на всю ситуацию, уже исходя из новых обстоятельств. А я? Разве я мог представить, что со мной выкинут такой фортель?

– Ну, успокойся! – Варя ласково придержала Кирилла, готового соскочить с дивана и бросится куда-нибудь – например, к окну, или вообще – куда глаза глядят. – Никто не говорит, что ты в нашем экстрасенсорном деле слабак – хотя, до меня тебе еще расти и расти. Просто ты был на взводе, ты не думал, ты не предполагал. И получил хороший урок, из которого нужно сделать правильный вывод.

– Это какой же? – Кирилл чуть-чуть расслабился, распустил клубок напряженных мышц живота. Как результат, его дыхание сразу стало ровнее, и организм начал получать правильную спокойную энергию – вместо тревожной и суетливой.

– Быть всегда начеку и всегда отстраненным. Анализировать ситуацию, иметь холодную голову и трезвый ум. И стараться понять, что происходит, опираться на видение, чтобы не наделать ошибок. Вот какой. Кстати!

Варя на секунду прикрыла глаза:

– Мне кажется, что Марина-таки смогла зацепить тебя. Я чувствую, что она внедрила в тебя парочку программ, которые ты не пересмотрел. Программ, конечно, в нашем разумении – ну, ты понимаешь, о чем я говорю. Ты ведь не компьютерщик, чтобы при слове «программа» сразу представлять стройный ряды алгоритмов и математических символов!

– Хватит ёрничать! – Кирилл уже давно привык к манере общения Вари – почти всегда ироничной и (как ему часто казалось) свысока. – Естественно, я знаю, что такое программы. И коли ты их увидела, то и я сейчас постараюсь – и ты мне поможешь!

Они синхронно сбросили обувь и сели в позу для медитации. Поддержка Вари была для Кирилла неоценимой – он воспринимал ее, как прочную каменную стену, на которую можно опереться, и которая при любом давлении не рухнет. Кирилл настроился на видение и немедленно увидел такое, от чего у него перехватило дыхание.

За короткий промежуток времени Марина умудрилась внедрить в него не просто пару программ, но подсадить «порчу подчинения» – общепринятый термин: приворот. Суть его была проста: «Ты полностью принадлежишь мне! И попробуй что-нибудь возрази!»

Кирилл, как мог, «возражал» – возражал пересмотром и дыхательными упражнениями, но, как оказалось – сумел «возразить» не до конца. Значительная его часть (не физическая, конечно, но более тонкая) все еще была порабощена Мариной – перешла в ее пользование. И поэтому все последние дни Кирилл был сам не свой, балансируя на грани депрессии и не понимая, что с ним происходит, почему он не может адекватно воспринимать действительность, и почему возможные предстоящие трудности учебы вызывают в нем такую нехарактерную для него реакцию.

Дополнительным фактором поставленного приворота («Приворота от Марины») был следующий: поскольку Кирилл разделен – его персональной силы не хватит, чтобы вновь обрести себя. Ему требуется помощь сильной цельной натуры – и, может быть, даже нескольких сильных цельных натур. Впрочем, здесь проблемы не возникло – Варя, пребывая во взаимодействии с пространством, с легкостью могла заменить хоть целый десяток экстрасенсов!

Кирилл слился с силой Вари и начал шаг за шагом, вздох за вздохом отпускать, выковыривать из себя порчу, чувствуя, как нечто возвращается к нему, а могильный холод из тела выходит наружу и растворяется в воздухе. Холода было столь много, что им, вероятно, можно была запросто охладить несколько сот килограммов картошки до состояния замороженного продукта. Примерное то же самое было с ним, когда он пересматривал Марину самостоятельно – только сейчас еще более ощутимо.

Кирилла всего трясло – и Варе пришлось даже взять его за руку, чтобы поддержать. Пересмотр и очищение длились не менее пятнадцати минут, Кирилл специально не торопился заканчивать – ему нужно было убедиться, что ни «грамма», ни толики приворота не осталось в его теле. И он почувствовал, что пора закругляться – только когда увидел себя со стороны. Увидел, как полый прозрачный сосуд, в котором нет ни капли черной посторонней жидкости.

– Ну, вот, кажется, и всё! – Кирилл открыл глаза, возвращаясь в нормальное, обыденное состояние. – Ведьма побеждена, враг бежит, и его (её) портки парусами развиваются на поле брани! Как тебе такое сравнение?