Владислав Картавцев – Факультет. Курс второй (страница 4)
Минут через пять они вернулись за столик, нагруженные едой, и Кирилл весь обратился в слух – так ему хотелось услышать рассказ Натальи.
– А я почти два месяца провела на Камчатке! – Наталья быстро застучала ложкой, болтая при этом без умолку. – Ты себе не представляешь, какая там красота! Просто чудесно! И так неожиданно! После окончания экзаменов я прилетела домой, и через две недели почтальон принес мне официальное приглашение от Русского Географического Общества (если помнишь, я там практику проходила) присоединиться к экспедиции, которая отправляется на изучение диких мест Камчатки. Типа, мне оплачиваются билеты, проживание, суточные, командировочные и даже гонорар за научные работы. Вот не думала, что после столь провальной практики мои специфические знания еще будут географам интересны! Ну, я в итоге и согласилась.
– А как же твой парень? Он-то что?
– В смысле, решился ли он снова отпустить меня одну? – Наталья засмеялась. – Конечно, нет! Он поехал со мной. Но перед этим связался с руководством экспедиции и убедил их, что лишним не будет, никаких денег не потребует, но напротив – сам готов выступить спонсором. Они подумали и взяли его тоже! В общем, мы собрались и через три дня улетели на Камчатку.
– Класс! – Кирилл посмотрел на часы. До встречи с Толкачевым еще десять минут. – И чем вы там занимались?
– Прилетели в Петропавловск-Камчатский – а там нас уже ждали три джипа. Еще несколько часов тряски, и мы – в Кроноцком заповеднике. Попарились в баньке, переночевали, и на следующий день началась работа. Меня и Женю (так, кстати, зовут моего парня, если ты не в курсе) определили под начало могучего биолога и не менее могучих геолога и географа. Ты будешь смеяться, но биолога звали Николай Александрович, геолога – Николай Валерьевич, а географа – Николай Львович. «Три Ника»! – позывной нашей группы.
Наталья внезапно поджала губы, громко сглотнула слюну и заговорила тяжелым простуженным мужским басом (вероятно, имитируя голос начальника экспедиции):
– База вызывает трех Ников и молодёжь! Есть у вас кто живой? Если узнаю, что вы там водку пьете или комаров кормите задаром (вместо того, чтобы делом заниматься), ух, я вам устрою!
У Натальи получилось так здорово и так правдоподобно, что воображение Кирилла немедленно нарисовало кряжистого косматого начальника, на чем свет стоит поносящего нерадивых, затерявшихся в горах подчиненных. Он покатился со смеху, отметив про себя, что у девушки явные способности имитировать не только интонации собеседника и тембр его голоса, но и воспроизводить внутреннюю индивидуальность, отпечаток личности! Ведь в ее исполнении фантомный начальник предстал, как живой!
– Ладно, я побегу! – Кирилл поднялся. – У меня сейчас встреча с Толкачевым. Знал бы, что увижу тебя, договорился бы на попозже!
– А ты заходи ко мне, после того, как закончишь! Расскажу тебе обо всем, что со мной было. Да, кстати, я уже переехала в новые апартаменты – в оранжевый блок Общежития балбесов.
– Хорошо! – Кирилл уже бежал. Он заболтался с Натальей – стрелки на часах показывали как раз два тридцать. Еще минута, и он влетел в холл седьмого-3, чуть не столкнувшись с замдекана.
– Так, так! – Толкачев выразительно посмотрел на время. – А вот опаздывать ни к чему!
– Извините! – Кирилл покраснел. – Часы остановились в самый неподходящий момент – вот и не отследил!
– Ну, ну! – Толкачев иронически усмехнулся. – А часы случайно зовут не Наталья Мишина? Она уже приехала!
– Не! – Кирилл покраснел еще больше. Замдекана, конечно, видел его насквозь.
– Ну, ладно! Не стану тебя дальше пытать. Давай к делу. Как ты знаешь, у нас произошла смена общежитий – вы теперь официально балбесы. Твой блок соответствует твоему цвету, твой диван – тоже. Какой у тебя цвет?
– Желтый!
– Ну, и занимай желтый блок. Вещи, я надеюсь, из Пристанища Козерогов все вывез?
– Давно – еще в самом начале каникул!
– Вот и славно – заселяйся в новые апартаменты, правила ты знаешь – насчет планшетов, ноутбуков и т. д. Правила нисколько не поменялись с прошлого года – так что всё знакомо, дополнительных объяснений не нужно. Какие ко мне вопросы?
– Хотелось бы узнать расписание!
– Оно еще не готово! – Толкачев вынул из портфеля блокнот и перелистнул пару страниц. – У вас произошли изменения, поэтому расписание еще предстоит согласовать – в том числе и по составу преподавателей.
– «Козы», надеюсь, не будет? – Кирилл зябко передернул плечами – об одном воспоминании о Палаче мороз прошелся по коже почище наждачной бумаги.
– Что, понравилось? – Толкачев засмеялся. – К сожалению, преподаватели с этой кафедры специализируются только на «козерогах»! А то бы мы с удовольствием давали им студентов вплоть до шестого курса! Кстати, ты когда подрастешь, поймешь: они – наша особенная гордость, таких больше нигде нет! «Козы», так же как и ВСС, т. е. борьбы с искушениями, не будет – считается, что вы и так уже слишком искушенные в борьбе с искушениями! КОМО и КМП остаются, добавляется курс «Иноземной психологии» – он, кстати, будет у вас аж целых пять семестров!
Толкачев рассеянно посмотрел на зажатый в руке блокнот:
– Ты случайно не знаешь, зачем я его достал?
– Нет! – Кирилл искренне удивился – каким-каким, но забывчивым человеком замдекана назвать было нельзя.
– Ага, вспомнил! – Толкачев вынул из-под корешка обложки блокнота пластиковый календарик. – Вот тебе презент – с видом на монастырь на Соловецких островах. Был там?
Кирилл отрицательно помотал головой.
– Обязательно как-нибудь выбери время и съезди! Сказочное место – уникальное и очень наполненное правильной спокойной энергией. С этого года у нас в программе обучения появилась новая дисциплина – «Места
– Спасибо! – Кирилл взял протянутый календарь. В пластиковом кусочке он ощутил теплоту и особую, совсем не пластиковую мягкость. – А какие еще предметы?
– ТРМ и физкультура! – Толкачев кинул блокнот обратно в портфель. – Итого, количество дисциплин – шесть, в отличие от первого курса, где их было семь. Но поскольку число шесть, как тебе известно, не пользуется популярностью на нашем факультете, мы решили добавить вам еще и «Гадалку».
– В смысле?
– В смысле, предмет: «Предсказания будущего – методы эмоционального воздействия, понятийные интерпретации и манипулирование здравым смыслом», проще говоря: «Гадалка». Вот, собственно, и всё! Еще вопросы?
– Больше не имею!
– Значит, не имеешь? Это хорошо. Тогда моя очередь спрашивать. Как поживает Павел Иванович Щербень? Надеюсь, ты летом бывал у него?
– Бывал! Перед поездкой в Сочи ходил в МИД два раза в неделю.
– Ого, так часто? – Толкачев легонько развернул Кирилла к ближайшему дивану. – Давай сядем, расскажешь мне подробно!
– Да рассказывать, собственно, и нечего! Все мои занятия сводились к беспробудному чтению в библиотечном зале МИДа архивных материалов, относящихся к довоенной эпохе. В частности, материалов о Сергее Кирове, которого убили в Ленинграде в 1934 году, и после смерти которого, как принято считать, Сталин развязал «красный террор». Меня, кстати, сильно удивляет, что документы о Кирове хранятся именно в МИДе – вроде, Киров к внешней политике никакого отношения не имел.
– Да, странно! – Толкачев задумчиво сцепил руки на животе. – Щербень – не тот человек, что станет бесполезно растрачивать попавшие ему в руки ресурсы. А ты – если зреть прямо в корень – ценный ресурс. Ты можешь
– Мне кажется, нет! Лично он такого приказа не давал! – Кирилл на секунду прикрыл глаза, вспоминая те (двухмесячной давности) ощущения. – Сталин даже и не думал об этом, и для него смерть Кирова была ударом. Потом, конечно, Сталин подключился – это безусловно.
– Ага! – Толкачев понимающе улыбнулся. – А Щербень интересовался твоим мнением?
– Конечно! Он специально делал перерыв минут на двадцать, отрывался от работы и подробно выспрашивал меня о Кирове, Сталине, Яго́де и Ежове, фамилии которых я частенько встречал в архивных материалах. И мне его внимание кажется странным – ведь об этих исторических персонажах уже всё известно. Так, например, не нужно быть слишком образованным человеком, чтобы знать, что Ежов – просто кровавый маньяк! «Кровавый карлик», как его тогда называли.
– Ну, не скажи, не скажи! Даю гарантию, выйди сейчас на улицу и спроси двадцать человек, кто такой был Ежов Николай Иванович, и чем он известен, в лучшем случае дадут два-три верных ответа. Вот Берию все знают, а Ежова – совсем немногие (хотя этого человека нужно изучать во всех подробностях). Кстати, а каков психотип Ежова, как тебе кажется?
– Думаю (и даже уверен) – он был законченным шизофреником. По крайней мере, в последние годы жизни им овладело форменное безумие!
– Безумие? Вероятно, ты прав! И вероятно,