Владислав Карабанов – Сражение за будущее (страница 50)

Но прошло уже немало месяцев, каждый из которых приносил Войдану новое знание о полученном им Даре сына Рагдая. Это был уже не тот Войдан. Теперь его не остановил бы даже танк, тем более он ощущал, что его незримо сопровождает Надей, ведущий рядом астральную битву.

Увернувшись от направленного в него оружия, Войдан погрузил руку в живот врага, прорубив там сквозную абмразуру. Второй тоже упал в лужу собственной крови с выражением ужаса и бесконечного удивления на лице. Яр-Сила наполняла Войдана всё новой и новой энергией. Он убыстрялся.

Взмахи клинков врагов были медленны словно движения под водой, в какой-то момент вовсе останавливаясь. Разъяренным Бером Войдан бросился на врагов, круша их подобно застывшим перед ним статуям. Двоих Войдан поймал за руки и закрутив столкнул лбами. Они состыковались как «Союз» с «Апполоном». Их упавшие как мешки тела стали опорой для хорошего прыжка на чьи-то плечи. Раздался короткий вопль и треск ломаемого позвоночника.

Мелькнул в воздухе кулак, и кожа на лбу ближайшего противника разошлась вместе с костями. Падая на пол, он с ужасом смотрел на лицо вторгшегося к ним демона, покрытое пылью и оттого казавшееся каменным.

Бессильные что-либо предпринять, немногие уцелевшие враги завыли. По их лицам было видно, что они решили или отомстить за соплеменника, или умереть. Второй вариант нравился Войдану больше.

Он с энтузиазмом стал крушить остальные черепа, ломать руки и ноги, с легкостью отбивая любые нападения. Схватка продолжалась всего несколько секунд, но за эти несколько секунд к Наинне отправились все находившиеся здесь аннунаки.

В святилище расположенном в тайных комнатах под Зиккуратом царила тишина, нарушаемая только потрескиванием горящих в факелах благовоний. Его глухая подземная камера была выложена ровными мраморными плитами, покрытыми магическим орнаментом. В чёрном камне, орнамент был прорезан специальным способом, он был, как бы, под полированной поверхностью и проступал только в том световом спектре, который глаза авдов не воспринимали. Это орнамент символизировал обожествленную природу места рождения аннунаков, пронизанную милостью Наинны, и запечатлевал основные постулаты его тайного учения. Это был зал Начального Трона - магическое место, где вечность была отпечатана в камне.

Духовно сосредоточившись и подавляя в себе волнение перед ликом грозного бога, Гамеш, шепотом обращался к огромному, выступающему из стены тёмному камню, в глубине которого был изображён тёмный профиль - невидимый лик Наинны. Стоя на широко разведенных и согнутых в коленях ногах, с распростёртыми в молитве руками, Гамеш, для увидевшего его безмозглого авды, был бы похож на лягушку. Но авд здесь никогда не было, и быть не могло, ибо смотреть на Наинну, было дозволено только аннунакам.

Гамеш с благоговением взирал на тайный настенный орнамент святилища, запечатлевший ритуальный Праздник Гончарного Круга. На нём Ану создал богов, аннуннаков, животных, растения и возделывающих их авд, ибо Ану существовал уже тогда, когда земля была погружена во тьму, а первозданные воды и небо были не разделены. Когда Ану открыл глаза, возникли свет и вселенная. Тогда Ану сосчитал землю, подчинив её математическим законам и поместил весь мир в своем Первом Храме, ставшим прообразом Храма Наинны.

За спиной Гамеша бесшумно открылась тяжелая дверь и поднявшийся порыв ветра поколебал пламя, постоянно горящее у алтаря Наинны. Не рискуя потревожить общение Гамеша с Наинной, бесшумно вошли жрецы Храма.

Машмашшу Нисабы с ними на этот раз не было. Он, как старший жрец, проводил церемонию во Втором Доме Наинны - церемонию главную и наиболее священную. ритуал же у терафима был призван наполнить энергией ТО, что творил в этот момент Машмашшу. Здесь его замещали Дуузу Абу и Элулу Ташриту- бывшие вторыми в жреческой иерархии и носившие статус Машмаш-шу Цехру. Официально, для авд, Дуузу Абу был академиком Российской Академии Наук Осипом Юрьевым, возглавлявшим Учебно-методический центр биомедицинских технологий. Элулу Ташритубыл членом-корреспондентом той же Академии. Авдам он представлялся как Моисей Тюльпанкин и возглавлял Всероссийский научно-исследовательский институт лекарственных и ароматических растений. Оба возглавляемых ими ведомства абсолютно легально и ни от кого не таясь, занимались «сохранностью тела Владимира Ильича» - то есть именно тем, что и должны были делать Машмаш-шу Цехру в Доме Наинны: их заботам и был вверен терафим.

Старшим жрецам помогали Ша-Маллу - молодые аннунаки, находившиеся пока на ступени ученичества. В один прекрасный день им предстояло сменить стареющих Дуузу Абу и Элулу Ташриту, а возможно и самого Нисабу, но пока оба они - и Бару, и Ашиту, только приобщались к древним церемониям. В мире авд они бЫли преуспевающими бизнесменами - Борисом Фридманом, владеющим сетью банков, и Семёном Вайншлегелем - самым крупным в стране владельцем нефтяных месторождений.

Сейчас они сняли с себя деловые костюмы и стояли в нарядах храма. В последние месяцы Ша-Маллу каждый день были в храме, поддерживая священный огонь и совершая древние ритуалы приношений, которым научил аннунаков сам Наинна. Для этого их пришлось оформить в качестве сотрудников администрации президента. Но скоро сила Наинна вновь, вся, будет с ними, ибо близилась великая битва, в которой победит свет, настоящий, Лунный Свет. После двух с половиной тысяч лет спало, наконец, заклятие мерзких демонопоклонников и Экура-Ме - мост миров был найден. Предстояло лишь провести обряд восстановления, который был назначен на сегодня - день, когда светила полная Луна.

Обряд был разделен в пространстве, тем самым символизируя временное отделение аннунаков от их отца Наинны, который теперь вновь скоро будет с ними. Небесную часть церемонии, следовало проводить вдали от земли на северной башне пентакля, для чего фрагменты Экура-Ме были доставлены на верхний этаж того, что туземцы величали сталинской высоткой и где был главный офис Гамеша, по воле отца Гамеша, пронзившего небеса этой мерзкой страны. Отсюда же, из подземного святилища под Зиккуратом, рядом с терафимом, к Экура-Ме направлялась божественная сила, необходимая для совершения обряда, и полученная здесь от Наинны, с помощью терафима, через пропасть миров.

Закончив молитву, Гамеш присоединился к ожидавшей его за дверью процессии жрецов, распевавшей неслышные слоги гимна. Но слышать их Гамешу и не было надобности - гимны предназначались для слуха Наинны и были знакомы каждому аннунаку с детства.

Редкие, подвешенные к потолку светильники, повторяющие контуры растущей Луны, с трудом освещали широкий полутемный коридор - Наинна не любил много не лунного света.

На Гамеше, как и на остальных, главных участниках священной церемонии, не было ничего кроме мягкой зеленой туники и тяжелого золотого ожерелья с единственным крупным камнем - камни у всех были разные, обозначая возраст и степень иерархии члена семьи.

Стоявшие в нишах, наболюдающие за церемонией аннунаки, а сегодня, сюда пришли многие из них, обретшие власть в этой стране, поверх своей обычной одежды накинули длинные ритуальные красные шарфы, облачение своих древних предков, охранявших священный дом Наинны в Вавилоне. В одной руке они держали широкие золотые чаши с водой Тигра, а вторую сжатую в кулак, но с выставленными двумя пальцами, прижимили к уху. Стена, связывающая святилище Наинны с Залом Некрополиса - жизненном центре империи аннуаков, месте, где покоился саркофаг с терафимом - подчиняясь невидимым механизмам, отошла в сторону.

Обычно терафим располагался в нижней башне верхнего яруса Зиккурата, где выставлялся на обозрение рабов - они шли мимо него нескончаемым потоком, подпитывая энергией Наинну, незримо восседающего на Божественном Троне. Но сегодня, в эпоху спутников и компьютеров, да и прошлые десятилетия, авдам нельзя было прямо сказать, что они - авды, что они должны питать своей энергией Наинну. Потому для авд приходилось придумывать ухищрения вроде «демонстраций 1-го мая» или «праздников 7-го ноября». Приходилось и прятать от них основные конструкции Храма, - часть помещений наглухо скрыв от их глаз под землей, часть - оборудуя священными предметами только перед важнейшими церемониями. Тогда «мавзолей» закрывался «на ремонт», в зал к терафиму вносились все нужные культовые предметы, и жрецы творили свою магию.

Теплый подогреваемый воздух был пропитан ароматами благовоний и священных подношений. Обойдя сложную систему горизонтальных переходов, формирующую священный Знак Наинны вокруг зала Божественного Трона, Гамеш вступил на длинную, вырубленную в базальте лестницу - она вела уже непосредственно в Зал Некрополиса и символизировала путь Наинны на небо. Сегодня, после обретения и раскрытия Экура-Ме, Наинна вновь вернется, вновь вдохнет жизнь в их умирающий народ, наполнит новой силой мышцы игигов и новой мощью разум старейшин аннунаков.

Процессия вошла в зал Некрополиса. В углах стояли вазы курящиеся древними благовониями, дым от которых плотным облаком восходил к потолку, а пол был усыпан свежими, только что доставленными из Ирака камышами.

В хрустальном саркофаге, стоящем на возвышении в центре зала, покоился терафим. Ритуальная ткань укрывала его до половины груди и открытой была только голова. Ссохшаяся кожа была сильно истончена и казалась прозрачной, словно тонкий слой воска покрывая уродливый, деформированный временем и болезнью череп. На момент церемонии руки терафима были сложены на груди, сплетя пальцы в священный знак вызова Наинны. Вокруг саркофага были расставлены свечи, вытопленные из жертвенного жира. Их потрескивающий, желтоватый огонь изливал мутный, теряющийся в дымном мраке свет.