Владислав Хохлов – Всё ещё человек (страница 17)
Выбравшись наружу, старик снова начал сомневаться. Принесённую им же боль не замолвить молитвами. Тела и души обоих будут искалечены до тех пор, пока их не призовёт Он. Священник может только просить Бога о том, чтобы тот был более благосклонным к заблудшим душам, но и он сам имеет возможность протянуть руку помощи.
Старец просто сидел на скамье недалеко от парка. Он смотрел на церковь и осознавал одну маленькую мысль: став мучителем для бедных людей, он связал их всех с собою. Неужто он не может помочь им благородным делом, а просто стоять в стороне и говорить про себя молитвы? Это настоящий эгоизм! и их, и его душа заслуживают помощи и любви друг к другу!
Через несколько часов в местных магазинах и домах пропали медикаменты и различные мелочные припасы. Где-то на прилавках и столах можно было найти уже никому ненужные денежные купюры, где-то были записки со следующим содержанием: «
В общей сложности с ближайших домов были собраны: капсулы с обезболивающим, противовоспалительные мази, бинты, препараты от рядовых болезней, стимулирующие и бутылки с перекисью. Всё это было помещено в массивную спортивную сумку и, бережно уложено перед главных входом в церковь.
Но и такой благоприятный жест не очистил старца: он по-прежнему ощущал себя привязанным к молодым людям. Как бы сильно он не хотел загладить свою вину, он никуда не спешил. Оставив сумку у порога здания, он не стал привлекать к себе внимание, стучать или шуметь. Он понимал, что рано или поздно парочка попытается выйти наружу, и, обнаружит перед собой такой великодушный подарок. Старик решил остаться и помогать из тени. Ему не нужно было, чтобы кто-то благодарил именно его, ведь, вся помощь оказывается Им, и, именно Ему должна сыпаться вся благодарность. Пусть священника и будут тайком поносить и дальше, он не отступиться оттого, что продолжит этот благородный путь.
Не отставая далеко от своего старого жилища, и, не пытаясь ворваться в закрытые дома, старик решил вернуться через знакомые пути в подземный тоннель. Постелив собственную накидку на пол, он решился жить под землёй. Он станет ангелом-хранителем, живущим под боком у незнающих о нём людей. Святой символ, спящий в грязи.
Проснуться пришлось так же поспешно, как и заснуть вечером. Старик не ел и не пил уже много часов, но́, — как ни странно для людей, поглощённых одной мыслью, — он не испытывал ни жажды, ни голода. Никакого-либо негативного ощущение от самоистязания не было. Этот человек был опьянён тем, на что он подписался. На протяжении нескольких часов он продолжал сидеть под баррикадой, и прислушивался к тишине наверху. Иногда он уходил молиться за измученных, возвращаясь к своему спальному месту прямо под лестницей. Молился он более яро, чем доводилось ему делать до своего перерождения в отвратительного человека. Звуки, которые он издавал в такие кроткие и интимные моменты, напоминали скорее плач, нежели собранную речь. Мысли о своих поступках и ошибках пугали его, заставляли дрожать и плакать. Это был мученик, возрождённый проведением.
Повторение всех этих действий снова и снова не могло продолжаться вечно. Оно бы продлилось ещё пару дней, максимум, неделю, пока тело старика не ослабнет и иссохнет. Сам старик был готов пойти на такую жертву, — ничего его уже не привлекало и не интересовало, никакая другая идея не выходила на передний план. То, стало его новым смыслом жизни, некой дорогой к благодати и просвещению. Но у судьбы — или бога — были на то другие планы. На третий день общих молитв и подслушиванием за умиротворённой парочки, старик невольно привлёк к себе излишнее внимание. В начале, ему казалось, что он случайно станет свидетелем чего-то великого, так как не раз слышал над собой странный звуки, будто что-то тёрлось о каменную кладку. Старец не поднимал голову, ибо боялся спугнуть то, что обратило на него внимание. Его вера ослепила глаза, предоставив нахлынувшему духовному спокойствию быть главным органом.
Молитвами за спасение и упокой, священник привлёк внимание того самого чудища, что позже пролезет через баррикады внутрь церкви и устроит там настоящий кавардак.
Бывшему садисту не дано было узнать, что с ним стало, что именно проникло внутрь церкви. Продолжая веровать в правильность своих поступков, он лишил себя, пожалуй, самого сильного страха, которые когда-либо смог бы испытать в своей жизни. Он умер в счастье, в свете и любви. Продолжая думать о тех, кому он некогда причинил вред.
Более двадцати месяцев садист и мучитель. Позже, три дня праведник и мученик. А затем… забытый всеми, никем неизвестная и нелюбимая жертва.
Глава 5.2 С того света (Кара слепа)
5.2 Кара слепа
Когда странное создание с телом змеи и головой быка рухнуло на пол, Мария была не в силах сойти с места. Она одновременно испытывала и страх, и дикое восхищение оттого, что именно после её действий произошло столь великое свержение загадочного монстра. Девушка действовала полностью интуитивно: ей впервые удалось взять в руки такое оружие, но это не помешало безошибочно воспользоваться им.
После выстрела дробовик вылетел из слабой хватки девушки. Он выскочил и скрылся где-то вдали, словно тоже пытался спрятаться от текущего конфликта. Руки Марии беспорядочно тряслись от прошедшей по ним отдаче. Было ощущение, будто девушка в руках сжимала молнию, которая неожиданно выскочила. В первую очередь Марию оцепил шок. Что случилось? Как так вышло? Она осознала только то, что в руке сжимала грозное оружие, которым Майкл пытался уничтожить чудовище, но затем… с неба упал огромный золотистый меч и поверг чудище. Бедняжка даже не могла связать два этих события, соединить их и найти закономерность. Она раньше не замечала прикреплённый к потолку крест, который свисал оттуда чуть ли не с самой постройки здания. Когда она впервые оказалась здесь, то смотрела только в пол; Майкл же почти сразу осмотрел всё вокруг, каждый угол и каждую щель.
Случившееся только сильнее повлияло на то, как Мария начала ощущать окружающий мир. Не пытаясь вспоминать прошлое, — так как и ей самой давалось это с превеликим трудом, — она сильнее начала тянуться к настоящему. Ничто не сглаживает боль вчерашнего дня, как скорые события настоящего. Прочитав достаточно раз найденную ею книгу, она была готова поверить в то, что своими действиями смогла привлечь к себе внимание кого-то свыше… Кого-то настолько могущественного и доброго, что он великодушно послал своё грозное оружие на голову врага, даже не думая забрать его обратно.
Случилось так, что случайно упавший объект стал символом почитания у одной, и счастливой случайностью для другого.
Сколько бы нельзя было смотреть на торчащий из бычьей головы огромный крест, но тушу, в которую он был воткнут нельзя было игнорировать. Она чем-то напоминала небольшой холм, из вершины которой символично торчал тот самый снаряд. Не оспоримо, что многие люди, которые увлечены каким-то единственным процессом или объектом, просто не способы на то, чтобы реагировать на что-то другое. Мария бы и дальше стояла молча перед поверженным созданием, если бы её оцепеневшая от отдачи рука не продолжала ныть и зудеть. Словно прикованная, она не могла двинуться из-за сковывающего чувства благоговения перед спасительным объектом. У неё не было духа заняться чем-то более важным. Как и бывает с людьми, которые испытывают нестерпимый дискомфорт, они не могут собраться с мыслями и уделить всё своё внимание чему-то одному. «Какой прекрасный крест!»; «Как он здесь очутился?»; «Он такой яркий!»; «Почему он упал именно сейчас?»; «Интересно, а он очень тяжёлый?»; «Надеюсь, это страшилище больше не поднимется». Между одной из таких мыслей, которые вертелись вокруг креста и монстра, промелькнуло небольшое имя: «Майкл».
Девушку словно ударило током. Неприятные ощущения в руке исчезли, и, мысли о спасительном кресте не казались какими-то чересчур великими. То была обычная случайность, но крайне удачная. Она принялась помогать Майклу, который продолжал лежать с торчащими ногами из пасти чудовища. Он никак не среагировал на то, что до него дотронулись, и попытались вытащить наружу. Мария была исхудавшей, но даже будучи обессиленной, ей удалось за ноги вытащить своего друга наружу. В начале вытащить бессознательного Майкла было тяжело, но затем, его словно сорняком вырвало из пасти; Мария как будто на секунду стала сильнее в несколько раз. Позже, она сама удивлялась тому, как ей удалось всё это совершить.
Мария не просто вытащила Майкла наружу, она смогла дотащить его до кабинета священника, где, бережно положив на пол начала осматривать. Какими бы отвратительными порами не пропитался насквозь Майкл, и как сильно он не был бы испачкан кровью вперемешку с слизью и слюной, Мария продолжала в нём видеть своего драгоценного спасителя и героя. Если в самом начале он показался ей тёмной фигурой, которая излучает только боль и страдание, то потом он стал обычным человеком, который на самом деле чуть сильный, чем выглядит. Сейчас, лежа на полу, он представлялся ей воином в сияющих доспехах. Несмотря на своё поражение и падение, он всё равно казался могущественным и непобедимым. Если же герои творят свои свершения, то за ними постепенно выстраиваются те, кто творят этих героев дальше, поддерживая их и совершенствуя. Именно такие роли распределила Мария.