Владислав Хохлов – У чёрта на куличках (страница 37)
Сергей нашёл в себе смелость и подполз к подстреленному другу поближе.
Борька лежал на спине, его дыхание становилось всё слабее и слабее, а устремлённые в небо глаза блестели под лунным светом. Он ничего не замечал, даже не слышал, как Сергей пытался звать его. Он умирал и слышал только шёпот подступающей смерти. Не успел его друг опомниться, как руки и ноги стали укорачиваться и обрастать шерстью, а голова вытянулась вперёд. На месте Борьки лежала бездыханная чёрная собака.
– Да будьте вы все прокляты!.. – На глазах парня выступали слёзы горя и страха.
Сергей поднял голову, оценивая схватку. Это была бойня. Людей медленно сметали, но они пытались продержаться, сражаясь с такой самоотдачей и отчаянием, словно умерли ещё очень давно. Скелеты и другие мертвецы не обращали внимания на сопротивления, однако легко валились вниз и больше не двигались.
– Идёт! – прокричал Павел со стороны свинарника.
Из горящего здания вышел Светозар. Сергей впервые увидел этого великана, но одного лишь взгляда хватило ему, чтобы испугаться разъярённого богатыря. Словно воплощение смерти, громила пошёл прямо на вооружённую вилами и топорами группу. Как и мертвецы, раны его особо не заботили, он просто протягивал руки к людям, сворачивал шеи, отрывал головы и давил черепа.
– Игорь, найди Бражника и прикончь его! – Павел ударил Светозара лопатой ко затылку, так, что черенок сломался. Великан развернулся к обидчику и голыми руками разорвал его тело пополам. Игорь видел всю эту картину и сразу побежал туда, где больше всего ожидал встретить Бражника. Сергей поднялся и побежал за немым стариком.
Парень пытался держаться рядом, поскольку в Неясыти больше не осталось людей, которым он мог бы доверять. Только Игорь.
Они оба приблизились к избе бабки Жданы, рядом с которой был сам Бражник. Он не собирался мчаться в гущу драки и рвать людей в клочья. Он получал достаточно удовольствия от одного лишь лицезрения. Теперь Сергей узнал его. Бражник предстал перед людьми в своём настоящем облике: в виде того самого существа, что убило Юлию. Бражник хвастался своим природным воплощением вурдалака.
– Ну и развеселили вы нас! – Прокричал он, заметив подошедших людей. – Она будет довольна!
Игорь остановился и направил оружие на чудовище, которого это ни капли не смущало. За спиной Бражник, прямо из избы бабушки Жданы, доносились неприятные вопли Григория Беглова.
– Не глупи, Игорь. Мы через многое прошли – незачем портить отношения.
Угрожающая поза старика выглядела как вызов, который Бражник был обязан принять. Когда расстояние между противниками сократилось, раздался выстрел. Бражник отшатнулся: в его груди зияло множество огнестрельных отверстий, из которых стекало что-то густое и чёрное, как древесная смола. Игорь надеялся, что этого хватит, чтобы повалить нежить, но тот сделал рывок и вцепился зубами в морщинистую шею.
Игорь даже не мог кричать, он только опустился на колени, и, словно парализованный, даже не мог отбросить Бражника. Тёплая кровь окатила обоих и струйкой орошала траву. Никто не был в силах пережить подобную рану.
– Нет! – прокричал Сергей. Он выхватил топор из ремня Игоря и занёс над головой Бражника.
Удар. На шее вурдалака появился широкий рубец, откуда обильно вытекала густая жижа. Второй. Голова слегка просела, тело опустилось, но зубы всё ещё впивались в старика и пускали кровь. Третий. Игорь упал, как и тело Бражника; зубастая голова свалилась на траву, сохранив на бледном и осунувшимся лице звериный оскал.
Сергей потянулся к старику и попытался помочь ему. Руки сразу же ощутили что-то влажное и тёплое. Запах крови уже не удивлял и не вызывал рвоту, теперь он нёс с собой только слёзы. Игорь похолодел, некогда цветущая на щеках краска сменилась бледностью. Он посмотрел на лицо молодого друга и попытался улыбнуться, однако так и застыл в невнятном, предсмертном выражении. Его пустые очи поглотили и Сергея. Он уже не понимал, что происходит, не представлял, что будет дальше. Он надеялся встретить Марию и Веру, надеялся помочь им, спасти… но нет, он только начал восстание и устроил бойню.
Он проиграл. И, как умерший на руках Игорь, также приближался к собственной кончине. Крики вдали постепенно стихали, и парень думал только о том, что ему осталось жить всего чуть-чуть; только последние мгновения его заботили, и ничего больше.
6 декабря 1988 года, дополуночная ночь
– Серёжа! Серёжа!.. Се-рё-жа!
Чей-то неприятный голос звучал будто из самой земли… такой отдалённый, холодный… Нечеловеческий. Он звал Сергея, взывал к нему, и следуя за этой путеводной звездой, парень пришёл в себя.
Ужас вокруг затих. Бойня прекратилась. Над головой уже была ночная темень. Крики и ругань исчезли. Только вдали виднелся догорающий свинарник. Трава и волосы трепыхались от ужасного ветра, который поднялся так неожиданно, словно кто-то большой специально дул на село, надеясь сдуть всю жестокость. Казалось, вот-вот и избы, и тела убитых взлетят в небо. Всё вокруг было слегка красноватым. Сергей посмотрел вверх и увидел луну. Кровавое око наблюдало за резнёй в Неясыти. Человечьи жертвы окрасили её в алый; оно насыщалось дальше и дальше.
Голос продолжал звать, парень отпустил взгляд и увидел голову Бражника.
– Ну наконец-то, Серёжка! А я уж думал, что ты
«Роды?.. Какие роды?» – юношу не смущала говорящая голова, как-никак, но сейчас она была к месту.
– Ну, Мара рожает, сам понимаешь. Ты же понимаешь, да? Папашка твой молодец, всё устроил как по бумаге. Пошли Серёж, посмотрим на роды. Будет весело! Обещаю.
Парень посмотрел в ту сторону, куда указывали стекленевшие глаза Бражника, который даже не думал умирать, будучи просто отрубленной головой. Этот ехидный комок продолжал глумиться и улыбаться во всю ширь хищной пасти, словно обезглавливание было лишь маленькой неприятностью.
Вдалеке на открытой местности собралось несколько человек. Они сгрудились над лежащей женщиной, в которой издали узнавалась беременная Мара. Словно под гипнозом, Сергей медленно направился «смотреть на роды».
– Серёж, ну подожди! Возьми меня с собой! – продолжала кричать одинокая и бездвижная голова.
Вокруг Мары столпилось трое. Среди них юноше был знаком только Лёзок, рот которого был испачкан свежей кровью. Остальные выглядели более чисто, они были близнецами, и в их манере было тоже что-то звериное. Криков уже не было, только множество тел устилали голую и холодную землю. Со стороны леса были ещё слышны свиные вопли.
Мара лежала на спине и тужилась, пока зрители подбадривали её. Она рожала. Она действительно рожала! Сейчас по её животу прослеживался последний месяц, что просто не могло быть реальностью. Сергей пытался игнорировать тот факт, что некогда враги и убийцы людей, так легко стоят рядом с ним и просто следят за тем, чтобы роды прошли успешно. Теперь всё это было само собой разумеющееся… Особенно в Неясыти.
– Ну же, дура, да-авай, работай! – прокричал Лёзок. – Если что, мы и подсобить можем!
Девушка пыхтела, кричала, плакала, но ничего не выходило. Кровь вытекала из-под неё, она страдала и своими усилиями разрывала мягкие ткани, но это делу не помогало.
– Тащим? Тащим вилы? – в унисон спросили близнецы.
– Тащите! Се-ейчас сами всё устроим! – одобрил затею Лёзок. Он по-дружески посмотрел на подошедшего зрителя и улыбался, словно всё происходящее было лишь невинным представлением.
Не прошло и полминуты, как парочка вернулась с вилами. Должно быть, подняли с какого-то несчастного, который или уже умер, или доживал последние минуты. С зубцов всё ещё капала кровь. Акушер-самоучка выхватил инструмент и сделал театральное отступление для присутствующих:
– Здесь нужна ювелирная точность, кре-епкие руки и меткий глаз.
Взмахнув, он вогнал инструмент прямо между ног Мары. Девушка завопила. Она колотила руками и ногами по земле, пыталась отползти, но крепкая хватка существа не позволяла ей отодвинуться и на сантиметр.
– Не дё-ёргайся, иначе хуже бу-удет!
Сергей не мог пошевелиться. Ему казалось, что чьи-то невидимые и холодные руки обхватили каждый сантиметр его тела. Он мог лишь молча смотреть за кошмаром перед глазами. В Неясыти всё шло своим чередом…
Лёзок потянул инструмент на себя, вырвав у Мары солидный кусок плоти, и вместе с ним плод. На земле под ногами зрителей лежала девушка. На вид ей было около двадцати лет. Она была взрослой, сформированной, и невозможно было представить, как Мара смогла бы родить её собственными силами. В позе эмбриона незнакомка лежала на земле, окутанная глубоким утробным сном. Тело её было покрыто материнской кровью и маточной слизью. Близнецы принялись аплодировать акушеру.
Что-то нашло на Мару, по крайней мере этого не ожидал Сергей, который был готов поверить во что-угодно. Девушка перестала плакать и кричать. Из последних сил она развернулась к своему ребёнку и подползла к нему. Оказавшись рядом с любимым дитём, она начала мыть его, языком, по-кошачьи.
– А ну брысь, дря-янь! – рявкнул Лёзок и пнул девушку прямо в ухо.
Мара обиженно взвыла и принялась отползать в тень. Кровавый след тянулся за ней, как и куски плоти.