Владислав Хохлов – Красный Герцог (страница 68)

Отойти от этого состояния получилось только тогда, когда солнце ещё не выглядывало из-за гор. Интуиция подсказывала Генриху, что все должны начать просыпаться примерно через час. Это было удобное время, чтобы вернуться в деревню за новой няней. Офицер пошёл будить своего водителя, надеясь быстрее закончить все необходимые дела. Франц с трудом смог подняться в такую рань, как бы сильно Генрих не старался его разбудить, ему пришлось ждать своего солдата. Почти через полчаса, они смогли сесть в машину и отправиться в Фюссен.

— Не проще будет привозить её на пару дней, а не на один? — интересовался Франц у своего офицера.

— Я не позволю кому-нибудь из Фюссена жить в замке вместе с моей сестрой!

По приезду, они незамедлительно навестили хижину семьи, где им также не сразу смог открыть дверь отец семейства. Сонный, шатающийся на ногах мужчина не сразу понял, что происходит, и, когда он захотел начать спорить с гостями, то смог вспомнить события вчерашнего дня. По его взгляду можно было понять, что ему всё казалось сном. Девочка проснулась и быстро собравшись, вышла к солдатам. Отец и мать слишком эмоционально прощались с ней, будто их разлука займёт далеко не один день. Их дочь разместили на заднем сидении машины, где всю поездку она молча разглядывала лесные пейзажи.

— Наконец-то у меня есть работа, и я стала настоящей взрослой! — проговорила в какой-то момент пассажирка, пытаясь хоть с кем-то поделиться своей радостью.

— Быть взрослым, это не наличие работы, а умение нести ответственность за свои поступки, — сказал Генрих, пытаясь не смотреть на девочку. После этих слов никто и не пытался что-либо говорить.

Когда машина добралась до замка, девочка несколько минут стояла в пределах внешнего двора, разглядывая местную архитектуру. Её реакция была знакома Генриху, ибо также по своему приезду реагировала и Анна.

— Ты помнишь в чём будет заключаться твоя обязанность? — спросил у ребёнка Генрих, опустившись рядом с ней на колено.

— Да, — коротко ответила девочка, продолжая разглядывать серые каменные стены и красные черепицы на крышах.

— Девочку зовут Анна — она твоя ровесница. Она… дочь моего покойного друга. — Генрих намеренно соврал ей, собираясь утаить общие родственные связи с Анной, надеясь не предоставить эту важную информацию недоброжелательным людям в Фюссене.

— Хорошо, меня зовут Клара, — сказала девочка, наконец посмотрев в глаз Генриха. — А что здесь можно делать?

— Можешь делать всё, что хочешь. Главное, будь обычным ребёнком. Это всё, что от тебя требуется.

Генрих отпустил Франца и отправился с девочкой в обеденный зал, где она будет ждать свою новую подругу. Расположившись недалеко от гостя, Генрих спокойно сидел, ожидая, как проснуться все остальные. Позже он мог слышать, как проснулся оставшийся повар и начал готовить еду. Офицер всё время молча сидел рядом с девочкой, которая стеснялась о чём-либо спросить, или просто боялась новой обстановки. Так они сидели десятки минут, молча смотря друг на друга и на окружающие их стены. Генрих думал о том, что ему нужна Клара, пока улучшается оборона замка, потом он сможет навсегда забыть про Фюссен и про события, что там происходили. Шум в кухне слегка изменился, для одного повара было слишком много голосов. Находясь за несколько стен от кухни, Генриху было сложно определить, кому именно они принадлежат, но он подумал, что это Вольфганг решил помочь своему другу в работе. К его удивлению, вскоре в зал вошла Анна с Эльвирой.

Покинув пределы кухни, они увидели новое лицо, сидящее за столом, и остановились. Возникла новая неловкая пауза, все смотрели друг на друга, не понимая, что происходит. Всю эту тишину нарушила Клара, она слезла со своего стула и медленным шагом направилась к Анне. Всё это время, все присутствующие осторожно следили за ней, а на лице Анны росло сильное смущение.

— Привет, я Клара, — представилась девочка, подойдя к сестре Генриха.

Анна не сразу ответила взаимностью: немного постояв в ступоре, она смогла натянуть неловкую улыбку, и только потом поприветствовать своего гостя. Вся эта возникшая ситуация, — её резкость и скорость, — показалась Генриху ошибочной. Будто он сделал всё неправильно. По его предположениям, между девочками должна была образоваться быстрая симпатия, из-за чего они смогут стать чуть ли не лучшими подругами. Только более-менее спокойное поведение и эмоциональное состояние Эльвиры свободно говорили о том, что та смогла пережить события вчерашнего дня.

— Давай дружить! — резко предложила Клара.

Анна не ожидала такого быстрого предложения, но, услышав его и быстро обдумав, изменилась в лице. Она согласилась. На её лице наконец-то появилась искренняя улыбка. Генрих наконец-то победил. Вскоре повар вынес еду для всех, и, по просьбе своего офицера, подготовил ещё одну порцию Кларе. Теперь всё вернулось на круги своя: завтрак был оживлённым, и люди говорили друг с другом. Эльвира и Анна интересовались Кларой, а та показывала свою ответную заинтересованность и жизнелюбие. Пытаясь не уничтожить этот момент своим мрачным видом и холодным присутствием, Генрих также открыто демонстрировал желание быть частью компании, предлагая Анне возможные действия по её сближению с новой девочкой.

Когда завтрак закончился, Анна потянула за собой Клару, чтобы показать ей замок. Когда они обе скрылись за дверьми зала, и, после их ухода зашумели дальние двери, Эльвира поднялась со своего стула. Генрих начал думать, что девушка отправиться по своим докторским делам, но удивился, заметив, что она шла к нему.

— Откуда ты её принёс?! — неожиданно спросила Эльвира. В её глазах Генрих читал сильное удивление и нарастающее волнение, будто в её мыслях офицер похитил ребёнка.

— Она местная. Я нанял её на работу. Анне нужен друг-сверстник, а не девушка, что годится ей в старшие сёстры. — Генрих смотрел в пол, пытаясь не поднимать свой взгляд на Эльвиру, и, не раздражаться ещё больше от того, что она гневно смотрела на него.

— Девочке нужен не друг, а брат. Куда ты вчера ушел, вместо того, чтобы быть с сестрой? — доктор продолжала давить на офицера, медленно повышая свой тон. — Она плакала перед тем, как уснуть! Кто был рядом с ней, когда ей нужна была помощь? Брат? нет! Я была там, Генрих! А что насчёт этого утра? Девочка проснулась раньше всех, и всё утро провела бы одиноко в саду, если бы я не нашла её!

Каждое новое слово и осуждение в свой адрес начали раздражать Генриха. С этой точки зрения он мало того, что был ужасным братом, так он ещё никак не мог проследить за своей сестрой, и, тем более обезопасить её так, что та находилась в беззащитном и уязвимом эмоциональном состоянии, и ещё хуже, была на улице без присмотра, когда не был найден настоящий способ того, как незваный гость попал внутрь замка. Для маленькой девочки это был крайне опасный и рискованный поступок. Лучше бы она всё время оставалась в замке под бдительным присмотром, без возможности выйти за его пределы.

— Сад, говоришь… — пробубнил про себя юноша, обдумывая возможные варианты улучшения обороны и решения всех проблем.

Эльвира только недовольно фыркнула, услышав это и удалилась. Генрих осознавал, что частично во всей этой сложившейся ситуации виноват он сам. Предоставив Анне разрешение на проведение посадочных работ в дендрарии, он фактически выгнал её на улицу, где она была уязвима и находилась без присмотра. Ещё большей загадкой и опасностью было то, что в деревне по-прежнему могли находиться люди, что хотели свергнуть новых жителей Норденхайна. Начавшиеся стычки и расправы только ухудшали общую ситуацию. Здесь Генрих видел только два пути: или полное истребление местного населения, или тотальная диктатура, основанная на страхе. Созрел новый план, идеальный в своём исполнении и удобстве.

Распахнулись большие двери в зал слуг, где с самого первого дня питались остальные солдаты. Все были удивлены встретить своего офицера, который соизволил их навестить. Члены отряда синхронно подняли свои стаканы и поприветствовали Генриха. Игнорируя чересчур радостные лица, офицер направился к ящику с припасами, что привёз Франц, там были вещи необходимые для исполнения всех планов.

— У меня для вас хорошая новость, — сказал громко Генрих. Все солдаты навострили уши и обернулись к своему офицеру.

— Цейс и Сиги, для вас важное задание. Вы будете выполнять разведывательные работы. По шесть часов на дню, каждый из вас по очереди будет следить за деревней и при необходимости сообщать сюда по рации, — сказал Генрих, смотря на двух своих солдат. Он мог бы легко предоставить эту работу кому-нибудь ещё, но только эти двое были менее загружены, и, должны были отработать полученный отдых и мягкую кровать.

— Что?! Но это же слишком долго и тяжело! — возразил своему офицеру Цейс.

— Я понимаю, что это нелегко, но для нашей общей безопасности, это необходимо. Именно для того, чтобы местные нас не застали врасплох, — ответил ему Генрих, пытаясь успокоить солдата. Офицер медленно начинал терять терпение из-за непослушания Цейса и легкой нотки дерзости в его голосе.

Сиги и Цейс с трудом согласились на эту работу, осознавая, насколько она важна не только для них самих, но и для всех других людей, что живут под одной с ними крышей. Несмотря на то, что у каждого солдата была своя обязанность, самым работоспособным из всех был Зигфрид. Как второй — и на данный момент единственный — повар, он поддерживал на своих крепких плечах здоровье всего отряда, его состояние и благополучие; ему Генрих никогда не смог бы вручить другого задания, ибо помнил, что никто другой из его людей не годится на работу за плитой. Франц же исполнял работу личного водителя, что тоже было невозможно с графиком «наблюдателя». Вольфганг был правой рукой, и был нужен поблизости. Руди был чересчур нервозен, и забивал бы эфир ненужной информацией.