Владислав Хохлов – Красный Герцог (страница 24)

Новое утро наступило так же быстро, как и закончился предыдущий день, — Генрих только закрыл глаза, пытаясь удобно устроиться на кровати, как почувствовал лучи восходящего солнца, бьющие прямо в лицо.

— Как хорошо, что ты уже бодрствуешь! для тебя и твоих парней есть новое задание, — сказал только что подошедший офицер. — Это связано с тем, что было в предыдущей операции. Нам поступила информация, что в подвале госпиталя могли остаться медикаменты: обезболивающие, антибиотики, спирт, бинты и прочее. Кто-то порылся в городских архивах и нашел копию инвентаризационной описи. Она была составлена военными и была убрана от персонала ещё до того, как госпиталь перешел под гражданские нужды. Нужно будет вынести всё, что там есть и принести сюда.

Офицер кинул Генриху маленький ключ, который упал рядом с матрасом. Главнокомандующий покинул своего подчиненного и предоставил ему час на подготовку. В это раннее утро витал прохладный и свежий воздух, который сковывал легкие и с каждым вздохом бодрил всё тело. «Хоть что-то в этом дне есть хорошее» — думал Генрих, поедая омерзительную на вкус похлебку.

За приемом пищи, Генрих начал подмечать знакомые лица из его первой группы. Весь выживший состав собрался у выхода на улицу; инвентарь каждого был проверен, они были готовы выходить наружу. Проверка вокруг показала, что всё было чисто, так же спокойно, как и вчера. Путь обратно в госпиталь проходил тихо, даже слишком. Генриха одолевало ощущение, что что-то может пойти не так, именно тут при первой операции была потеряна пара бойцов. Проходя через очередной двор, отряд обнаружил красные следы у стен жилого дома. Все знали, что вчера их не было, по крайней мере, их не было, когда они возвращались с задания.

Маленькая линия кровоподтека уходила по лестнице в подвал, где терялась во тьме. Всматриваясь в темноту и не увидев ничего примечательного, группа продолжила свой путь. Добравшись до больницы, всех ждало неприятное открытие: дверь в кладовку была открыта нараспашку, а на полу появились кровавые пятна. После этого, Генрих начал жалеть, что тогда они сохранили жизнь солдату, ведь это он мог причинить столько проблем.

Пока Генрих пытался отпереть дверь в подвал, Фенриг в сопровождении еще двух людей направился по лестнице наверх, куда вели кровавые следы. Они не получали такого приказа от Генриха, а решили действовать самостоятельно, на что их новоиспечённый командир никак не отреагировал. Бросив затею использовать ржавый ключ на ещё более ржавом замке, дверь вырвали. Открыв спуск в подвал, снизу пошел сильный запах различных медикаментов. Внизу было темно и сыро, непроглядная тьма не позволяла найти что-то в подземном помещении. Используя все подручные средства, в виде зажигалок, спичек, выпрошенных и найденных фонариков, солдатам всё же удалось не превратиться в слепых щенят.

Все ящики, что находились в подвале, вынесли на первый этаж. Именно они были источником запаха различных медицинских препаратов, что подарило уверенность в целостности содержимого. Пока ящики выставлялись в коридоре, и Генрих разбирал груз между свободными солдатами, с верхних этажей спустился Фенриг. Он выглядел озадаченно и, спустившись, не сразу начал говорить.

— Трупов нет, — сказал он, уставившись на Генриха.

— Это он.

Даже не описывая «его», все понимали, о ком идёт речь.

Немного передохнув от тяжелой работы, группа решила ненадолго остановится в больнице, перед тем, как вернуться в полевой штаб. Они сидели в одной из палат и обсуждали всё, что с ними происходило в последние дни. Выслушав всех сослуживцев и высказав свою историю, Генрих понял, что он единственный, кто отправился на войну ради семьи. Кто-то желал славы, хотел стать взрослым и познать мир. Этим Генрих и отличался от всех остальных, именно поэтому он и стал для всех отличным командующим, ибо им двигало желание оберегать близких.

Находясь внутри палат, Генрих сидел на ужасном полу, усеянном гильзами и прочим мусором. Группа находилось в центре давно угасшего боя, в котором, возможно, выживших и не осталось. И только они, — толпа юных солдат, — сидели там, словно взошедшие из семян цветы нескончаемой агрессии и ненависти.

— Меня всё смущает один вопрос. Вот мы на войне, в месте ведения активных действий… но где тела? — неожиданно начал один из солдат, которого звали Руди.

— Хоронят, — ответил своему товарищу Август.

— Хоронят? Много ли кого-то хоронили?

— Я слышал, что их увозят за линию фронта и закапывают, а в тайне от глаз отправляют на фабрики. — В диалог вмешался уже третий солдат, Франц.

— Трупы? на фабрики?!

— Я тоже слышал о старой практике, когда из тел людей делали мыло, а кости перемалывали в муку. — Не особо заинтересованный Сиги решил также внести свой вклад в обсуждение.

— Это мерзко.

— Но эффективно, к тому же может принести деньги.

— Да… на всём можно заработать, — окончил Цейс.

Генрих молча вслушивался в это обсуждения. Случайное представление того, что подобная участь могла коснуться его отца, очень сильно заставило его сердце болезненно сжаться.

— Хватит, ребята. Нам лучше возвращаться обратно.

Группа возвращалась с задания плотным строем; на этот раз все приглядывали друг за другом. Следя, чтобы никто не терялся и не отставал; коробки несла только половина солдат, вторая часть осматривала окрестности и была готова к обороне. Периодически осуществлялись остановки, на которых солдаты менялись своими обязанностями. Добравшись до площади перед Администрацией, Генрих отправил товарищей с коробками к зданию и приказал им оставаться там. Сам он решил осмотреть местные дворы, желая найти пропавших вчера солдат.

В окружении Цейса и Руди, Генрих отправился к первому месту, которое хотел проверить: открытый подвал, где рядом на стене были следы крови. Свет попадал в помещение маленькими лучами и почти не освещал его. Сопровождающие Генриха отправились внутрь, пока сам юноша остался снаружи и смотрел, чтобы никто не подошел с других сторон. Руди и Август шепотом переговаривались между собой, обсуждая, что они видят, постепенно уходя вглубь здания. Генрих всматривался в темноту, иногда улавливая различные звуки, что случайно издавали солдаты.

Вокруг спуска в подвал была полная тишина, только иногда можно было уловить шелест деревьев под сильным дуновением ветра, свист сквозняков и шум из подвала. Генрих стоял смирно и нервно прислушивался к окружению; он был готов к чему угодно, и неожиданно услышал посторонний шум. Звучало так, будто что-то упало, нечто тяжелое свалилось на каменный пол позади Генриха. Оглядевшись, он не обнаружил источника этого шума, но пришел к выводу, что это было в здании позади.

Это был неприятный для него сюрприз, не желая никого встретить в своей поисковой миссии, Генрих мог попасть в ещё большую проблему. Не желая оставаться на виду и быть легкой мишенью, он быстрыми шагами направился к источнику звука. Ориентировочно, он донесся со второго этажа трехэтажного здания. Учитывая, что прямого прохода не было, Генрих был вынужден подниматься по внутренней лестнице. Имея в запасе эффект неожиданности, он медленными шагами проник в дом через дыру в стене. Через минуту он уже поднимался по лестнице и начал обходить квартиры одну за другой. Здание медленно разваливалось на части, пока юноша шел к интересующему его месту, он успел увидеть несколько упавших кусков стен, которые и могли послужить изначальной причиной шума.

Интерьер не отличался от того, что он видел раньше: где-то висели красивые и старые картины; по углам комнат стояла целая, но пыльная мебель; большинство дверей были выбиты и сломаны. Местный хаос и беспорядок доносили мысль, что тут поработали мародёры, которые искали что-нибудь ценное среди вещей сбежавших жильцов.

Медленно перемещаясь по квартирам, Генрих одновременно хотел и не хотел встретить кого-нибудь. Ему не хочется участвовать в бою, не хочется видеть кровь и смерть. С другой стороны, человек, которого он выслеживает, виновен в гибели нескольких людей из отряда, и он несет полную ответственность за это.

Подходя к одному из дверных проёмов, Генрих услышал шум за ним. Шум доносился из соседней комнаты. «Или сейчас, или никогда» — подумал он, и решился действовать.

Резко выскочив из-за угла и посмотрев на источник звука, Генрих передёрнул затвор своего карабина, передав патрон в патронник. Оружие было направлено на сидящего у стены человека. Тот не сразу среагировал на гостя и ничего не предпринял. Они смотрели друг на друга, ожидая дальнейшей развязки.

— Не двигайся! — громко сказал Генрих в надежде, что в очередной раз удастся обойтись малой кровью.

Генрих пока что мог насладиться тишиной — сидящий человек не двигался. Это был молодой парень с ужасно уставшим и опечаленным видом, будто он уже увидел всю войну, и даже не одну, будто ему это всё было хорошо знакомо. Он был юн и худ, сидел в окружении своего рюкзака с тетрадью на коленях. Только его одежда отличалась от тех, что когда-либо видел Генрих, он знал, как выглядит форма врагов и своих, но эта отличалась. В отличии от тех экземпляров что когда-либо видел юноша, форма незнакомца была сделана будто в давние времена, и сильно отличалась сильной блеклостью. Незнакомец смотрел на Генриха, и затем, не прерывая зрительного контакта, медленно начал тянуться к своему рюкзаку.