Владислав Хохлов – Инстинкт (страница 29)

Никто из зрителей не стал подходить к Кайлу, они только продолжали смотреть, скованные страхом, как цепями. Из-за криков, Дарья и Кристэн вернулись в реальный мир и сразу же отправились помогать своей подруге.

Лия не спешила вставать. Она сопротивлялась, когда её пытались поднять две подруги. Каждая частица тела болела и ныла. Дыхание отзывалось дополнительными волнами боли, что разбредались по всему телу, концентрируясь в районе живота. Было сильное ощущение холода и неприятной влажности. Лия боялась, что у неё пошла кровь. Она не ощущала слабых прикосновений к её телу, только нестерпимое жжение. Она не испытывала никогда ничего похожего, но могла представить, что так ощущается самая страшная боль, которую кто-либо может испытывать. Всё тело онемело и потеряло чувствительность, и даже сама голова была опьянена болью. Её сознание было поглощено этим ощущением, она сама была этим ощущением. Одновременно наступало чувство тошноты и мысли, что, если Лию вырвет, она умрёт. Из-за этого с ней может произойти настолько ужасная трагедия, что ничего хуже уже не будет. Поэтому, она должна держаться, должна подняться и быть сильной. Ради Дарьи и Кристэн, ради Томаса.

Медленными движениями Лия начала вставать. К ней сразу же пришли на помощь подруги. Они не пытались отговорить её от рискованных и необдуманных действий. Лия, наконец, оказалась на ногах, но никак не могла ими двигать. Две конечности беспомощно плелись по полу, девушку медленно уносили прочь. Проходя мимо своего противника, Лия без какой-либо эмоции смотрела на Кайла. После какого-то удара, который она уже позабыла, у неё просто исчезли все силы как-либо реагировать на то, что происходит вокруг. В дверях девушки встретили обеспокоенного врача и отцов Николай и Бернарда, они бросили беглый взгляд на уходящих людей и быстро направились вглубь зала. Даже оценив плачевное состояние девушки, они оставили её на произвол судьбы, посчитав, что там откуда идёт крик, ситуация ещё хуже.

Лия была спокойна, когда её несли в собственную комнату. Она начала привыкать к боли, и, никаких новых позывов очередных агоний не намечалось. Когда же её попытались усадить на кровать, каждое прикосновение в середине туловища было неимоверно болезненным. Её словно очередной раз били ногой в самое болезненное место. Каждая попытка выпрямить спину или согнуться была мучительной. Её словно брали за руки и ноги, и разрывали в разные стороны. В её теле был рождён словно всепожирающий огонь, который переполненный голодом уничтожал девушку изнутри. Дарья и Кристэн отлучились ненадолго, но вскоре вернулись с тряпками и ведром воды.

Лежащая на кровати Лия ничего уже не могла осознавать. Боль настолько сильно сковала её, что она ни о чём не могла думать. Ни о том, что её подруги копошатся где-то рядом, и что-то пытаются делать, ни о том, что делает Томас и где он находится в данный момент, ни о том, что происходят с Кайлом и к чему может привести их конфликт друг с другом.

Время вокруг потеряло какой-либо смысл. Лия закрывала глаза и просыпалась каждые несколько минут или пару часов. Она не переставала видеть рядом подруг, что продолжали ухаживать за ней. В какой-то момент она замечала приходящего врача и отцов. Они что-то обсуждали, исчезали и возвращались снова. Были и ещё какие-то люди, но Лия не узнавала их. Эти лица незнакомцев были расплывчаты, они были как большие пятна. Все эти создания крутились вокруг Лии, словно готовились к нападению. В какой-то момент явился Томас.

Юноша сидел у кровати Лии и с ужасом смотрел на то, что стало с девушкой. Ему открылась картина полностью чёрного от синяков живота и нескольких больших ушибов со стороны рёбер. Некогда худое и гладкое тело изобиловало отвратительными вздутиями. Несмотря на то, что девушка испытывала сильную боль, она смотрела на своего спасителя с таким добрым взглядом, словно ничего страшного и не происходило, словно она извиняется за то, что с ней случилось. Эта картина была бы милой, если бы не пугала своими деталями. Лия смотрела на Томаса, ощущая те самые приятные чувства в глубине своего сердца, когда была с ним не первый раз. Вместе с этим она ощущала боль, которая стала с ней единым целым. Все эти чувства и эмоции заменяли друг друга, безостановочно кружили и соединялись во что-то единое и неестественное. Это была радость, жгучая, болезненная радость. Прокалывающее тело насквозь счастье и, безумное, паническое спокойствие. И в центре всего этого хаоса был Том.

— Не следовало мне уезжать… — корил себя юноша.

— Ты не виноват. Я защитила себя и стала сильной. — Лия говорила с трудом, она стонала и запиналась, иногда казалось, что она начинает задыхаться. Томаса пугала не только сама картина, но и вещи, о которых говорит девушка. Он не узнавал её, не узнавал свою подругу, которую более недели назад вернул в свою жизнь.

Лия говорила с такой слабостью в голосе, что даже Томасу было неприятно и болезненно это слышать. Он не решился больше с ней говорить; хотел дать ей отдохнуть, восстановить силы. Каждый взгляд на огромные синяки сжимали всё нутро Томаса. Он чувствовал, словно все эти удары начали падать на него, он ощущал ту же боль и то же страдание. Из-за неприятности этих ощущений, он осторожно прикрыл раны Лии одеялом.

— Как там девочки? — спросила она.

— …Они напуганы. — Том опешив от слов Лии. Она продолжала говорить несмотря на то, что ей больно. Она волновалась о других, когда сама нуждалась в том, чтобы за неё волновались.

— Когда будет задание неизвестно. Отцы дали небольшую поблажку по времени, пока идёт разбирательство о случившемся. Возможно девочек отправят через пару дней, и, если ты не поправишься, я буду сопровождать их. — Томас продолжил говорить, удовлетворяя интерес Лии. Он был вынужден так сделать, если бы он молча пытался скрыть что-то, Лия бы всё сильнее и сильнее волновалась, мучаясь от каждого нового слова.

— Я обязательно поправлюсь.

До конца этого дня Томас ни на шаг не отходил от пострадавшей девушки. Максимум он только отлучался в коридор, где о чем-то говорил с ветеринаром. Несколько раз к ней даже подходил сам врач, который делал некоторые проверки и ставил уколы. Почти так же, прошел следующий день.

Всё время, что, Лия находилась в прикованном к кровати состоянии, Томас кормил её с рук, из-за чего ещё сильнее заслуживал её уважения и признание. Ей советовали меньше двигаться и не говорить, чтобы лечение проходило без каких-либо осложнений. Но Лия никак не хотела прекращать разговоры с Томом. Ей казалось, что никакие лекарства не работали лучше, чем общение с ним. Когда зашла речь о дне, в который Том был вынужден покинуть её, она рассказывала, как приятно ей было наблюдать за девушками, как сильно она испытывала за них гордость. Она верит в их способности и в то, что они справятся с заданием, возможно, даже лучше, чем она сама. Потом же речь зашла о встрече с Кайлом, и о том, что он сотворил, что делали другие люди и, что было дальше. Томас просто молчал, он смотрел только в одну точку, и, Лия не могла видеть его лица, только напряженные руки, что вцепились в матрас у края кровати.

— Я знаю всё, — сказал тихо Томас. — Я убью его.

— Нет…

Осторожно положив на его плечо руку, Лия попыталась успокоить его, показывая, что с ней всё хорошо, и она рядом. Это сработало, Том начал успокаиваться. Он смотрел на неё с теплом в глазах, и казалось, что он извиняется перед нею.

— Мы с ним решили наш вопрос, теперь он не станет подходить ко мне. — Лия сама сомневалась в собственных словах, но была вынуждена соврать Томасу, чтобы он не натворил ошибок. Она сама хочет и может за себя постоять, ведь теперь она знает — Кайл ей не друг. Он коварен и способен напасть в любой момент, когда сам будет к этому готов. А она уже будет готова защищаться, без каких-либо прелюдий будет стоять до последнего. Лишь бы Томас не рисковал своей жизнью.

Постепенно, благодаря помощи врача, компании подруг и вниманию Тома, Лия начала чувствовать себя намного лучше. Как напоминание о побоях, у неё остались лишь слабые болезненные ощущения в области живота и слегка тёмные пятна на коже. Под конец последнего четвёртого дня лечения, Лия смогла подняться на ноги. Опираясь на плечи Томаса, она ходила кругами по комнате, постепенно возвращая свою твёрдую стойку.

Всё медленно возвращалось на круги своя, кроме того факта, что никто, ни Томас, ни Лия, ни тем более Дарья или Кристэн не считали Кайла безобидным человеком. Каждую секунду пребывания в затишье, они ожидали какой-то тревожной новости или резкого скачка волнения, когда нужно будет что-то предпринять.

Лия упорно пыталась вернуться к тренировкам своих подруг, но Томас не отпускал её никуда. Вместо поиска другой кандидатуры учителя, он самостоятельно помогал девушкам достичь максимальных для них возможностей. К его большому сожалению, всё время они проводили в узкой комнате с Лией, недалеко от её собственной кровати. Каждое их движение и неосторожный приём сносил установленные у кроватей ружья и двигали мебель. Лия, как и Томас считала, что это лучше, чем ничего. Они даже и не задумывались о том, чтобы отпустить девушек обратно в тренировочный зал. Ни одних, ни даже под присмотром доверенного человека.