Владислав Ходасевич – Стихотворения (страница 35)

Одни шарманщики, да нищие, Да дождь – все с той же высоты. Тускнеет в лужах электричество, Нисходит предвечерний мрак На идиотское количество Серощетинистых собак. Та – ткнется мордою нечистою И, повернувшись, отбежит, Другая лапою когтистою Скребет обшмыганный гранит. Те – жилятся, присев на корточки, Повесив на бок языки, — А их из самой верхней форточки Зовут хозяйские свистки. Все высвистано, прособачено. Вот так и шлепай по грязи, Пока не вздрогнет сердце, схвачено Внезапным треском жалюзи.

Дачное

Уродики, уродища, уроды Весь день озерные мутили воды. Теперь над озером ненастье, мрак, В траве – лягушачий зеленый квак. Огни на дачах гаснут понемногу, Клубки червей полезли на дорогу, А вдалеке, где все затерла мгла, Тупая граммофонная игла Шатается по рытвинам царапин, А из трубы еще рычит Шаляпин. На мокрый мир нисходит угомон… Лишь кое-где, топча сырой газон, Блудливые невесты с женихами Слипаются, накрытые зонтами, А к ним под юбки лазит с фонарем Полуслепой, широкоротый гном.

Под землей

Где пахнет черною карболкой И провонявшею землей, Стоит, склоняя профиль колкий, Пред изразцовою стеной. Не отойдет, не обернется, Лишь весь качается слегка, Да как-то судорожно бьется Потертый локоть сюртука. Заходят школьники, солдаты, Рабочий в блузе голубой — Он все стоит, к стене прижатый Своею дикою мечтой. Здесь создает и разрушает Он сладострастные миры, А из соседней конуры За ним старуха наблюдает. Потом в открывшуюся дверь Видны подушки, стулья, стклянки. Вошла – и слышатся теперь Обрывки злобной перебранки. Потом вонючая метла Безумца гонит из угла. И вот, из полутьмы глубокой Старик сутулый, но высокий, В таком почтенном сюртуке, В когда-то модном котелке, Идет по лестнице широкой, Как тень Аида, – в белый свет, В берлинский день, в блестящий бред.