Владислав Гончаров – Воздушные десанты Второй мировой войны (страница 20)

Позднее Гудериан не получал никаких приказов сверху относительно продолжения операции после форсирования Мааса, из чего следует, что немецкое верховное командование не было уверено в успехе Гудериана. Оно не предполагало, что Франция может быть побеждена одним ударом, и, по всей видимости, думало, что наступление немцев будет рано или поздно остановлено, а полностью закончить кампанию удастся лишь после ряда новых операций. Соответственно этому Гитлер вначале стремился только блокировать Англию и не отдавал приказа о подготовке к немедленному вторжению. После Дюнкерка Гитлер хотел прежде всего поставить на колени Францию.

То, что Гитлер вначале занимался исключительно Францией, объясняется, конечно, не только военными, но и прежде всего политическими причинами. Вероятно, он надеялся на то, что Англия, потеряв свою «континентальную шпагу», проявила бы готовность к переговорам. Лишь после того, как 22 июля министр иностранных дел Англии лорд Галифакс в своей речи отверг новое мирное предложение Гитлера, последний серьезно занялся подготовкой к вторжению в Англию. Планы разрабатывались под условным наименованием «Зеелёве» («Морской лев»).

Ни сухопутная армия Германии, ни тем более ее военно-морской флот не были подготовлены к вторжению на Британские острова, да никто ранее и не задумывался над этой проблемой! Представители немецкого военно-морского флота питали большое уважение к британскому флоту и его прекрасным морякам. Вероятно, оно было вызвано относительной малочисленностью немецких тяжелых боевых кораблей. Сознание того, что действия линкоров и других крупных кораблей вблизи берегов значительно ограничивались действиями военно-воздушных сил и что дни тяжелых кораблей уже сочтены, пришло к немцам лишь позднее, а в то время линкоры, по общему признанию, являлись ядром флота и определяли его мощь. Правда, англичане уже поняли, какую смертельную угрозу несет их флоту авиация, и потому перебазировали крупные соединения флота так, чтобы они по возможности находились вне пределов досягаемости немецких бомбардировщиков.

Командование немецких сухопутных сил в силу своей континентальной направленности инстинктивно боялось форсирования Ла-Манша. Ведь подобного мероприятия никогда не было в военной истории Германии, оно просто не предусматривалось никакими стратегическими планами. Это было нечто большее, чем простое преодоление реки, и незнакомым с морским делом высокопоставленным руководителям сухопутных сил трудности казались совершенно непреодолимыми. Только представители военно-воздушных сил были настроены более оптимистично. В их руководстве царила уверенность в удаче планировавшейся операции, однако и среди них не нашлось никого, кто бы сказал решающее слово и представил бы Гитлеру действительно убедительный план. Вероятно, этому помешали чересчур большие и неожиданные успехи во Франции.

Несмотря на то что сухопутные и морские силы не были достаточно подготовлены не только к немедленному, но и к более позднему проведению подобной операции, Гитлер, несомненно, имел немало шансов на успех подобного мероприятия. Дело сводилось к тому, чтобы правильно использовать имевшиеся в его распоряжении силы и, исходя из складывающейся обстановки, дать правильное направление всей кампании. Позднее генерал Штудент говорил, что если бы в то время он не был ранен, то прежде всего предложил бы Гитлеру немедленно высадить в Англии крупный воздушный десант, чтобы захватить порты разгрузки британского экспедиционного корпуса. Он считал, что в результате этого судьба англичан была бы решена, поскольку они эвакуировались из Дюнкерка большей частью без оружия.

Предложение Штудента смотрится весьма спорно, однако несомненным остается факт, что воздушный десант в то время был вполне возможен. Сомнительным могло быть только то, что это мероприятие позволит добиться решающего успеха[52]. Англичане могли избежать удара немцев путем сосредоточения своих кораблей, да и сами воздушно-десантные войска в результате такого использования (без достаточной подготовки) оказались бы в чрезвычайно тяжелом положении.

Однако при более тщательной подготовке операции можно было рассчитывать на ее серьезный успех. Черчилль, занимавший в то время пост премьер-министра Англии, пишет об этом следующее:

«Если бы Гитлер был наделен сверхъестественной мудростью, он замедлил бы темпы своего наступления во Франции, а может быть, даже сделал бы после Дюнкерка перерыв на три-четыре недели и ускорил бы в течение этого времени свои приготовления к вторжению в Англию».

Похоже, что Черчилль думал прежде всего о военно-морских приготовлениях, ибо столь продолжительный перерыв вовсе не был нужен!

Если бы Гитлер принял решение о высадке в Англии еще во время кампании во Франции, то удар по Англии можно было бы нанести значительно раньше. 27 мая 1940 года началась эвакуация британского экспедиционного корпуса[53], а 14 июня немецкие войска уже заняли Париж. Ждать еще четыре недели до начала операции «Зеелёве» было совершенно незачем: обстановка была слишком благоприятной для немедленного нанесения удара по Англии.

Если принять идею Штудента относительно воздушного десанта в качестве основы для вторжения в Англию сразу же после Дюнкерка, то получится следующая картина: немецкие воздушно-десантные войска были достаточно сильными для проведения десанта на Британские острова и создания там большого плацдарма. Сосредоточение десантов на исходных базах и переброска их могли быть осуществлены в самый кратчайший срок. В качестве посадочно-десантных войск можно было использовать любые пехотные войска. Уровень подготовки действующих пехотных соединений был чрезвычайно высоким, а усиление их в огневом отношении не представляло особых трудностей.

Трудность заключалась в другом, а именно — в быстром создании большой сети аэродромов и соответствующей им службы аэродромного обслуживания, а также системы снабжения по воздуху, рассчитанной на перевозку предметов снабжения для артиллерии, танков и других так называемых тяжелых родов войск.

Не подлежит сомнению, что при напряжении всех сил подготовку войск для проведения успешной воздушно-десантной операции против Англии можно было бы закончить в течение трех недель. Поскольку после падения Парижа французы уже не оказывали немцам никакого организованного сопротивления и можно было не опасаться, что оно когда-нибудь возобновится, то с этого момента следовало настойчиво проводить в жизнь идею воздушного десанта в Англии. Несмотря на то что британская истребительная авиация сохранила свою боеспособность, немецкие истребители сумели бы завоевать необходимое, пусть даже временное и местное, превосходство в воздухе, ибо завоевание абсолютного превосходства в воздухе не должно рассматриваться как безусловно необходимая предпосылка для успеха какой-либо воздушно-десантной операции. Бесспорно, что такая операция содержит множество рискованных моментов, но она, во всяком случае, может сама явиться предпосылкой для последующей высадки других родов войск.

В то время надо было прежде всего быстро воспользоваться той слабостью, которая внезапно овладела противником. Можно верить Лиддел Гарту, когда он пишет, что «в течение тех шести недель после Дюнкерка вооруженные силы внутри нашей страны были настолько малочисленны, что даже нескольких дивизий противника хватило бы на то, чтобы окончательно разбить их».

Как когда-то в древнем Риме угрозой звучали слова «Hannibal ante portas»[54], так и теперь над Англией нависла угроза вторжения немцев. Но англичане не теряли времени даром. Премьер-министр Черчилль, которого Сталин позднее назвал «старым боевым конем», развил исключительно бурную деятельность по созданию английских вооруженных сил. Однажды он уже подал мысль о постройке танков, а теперь он первым долгом приказал формировать воздушно-десантные войска. Через 18 дней после возвращения британского экспедиционного корпуса из Франции он отдал приказ срочно подготовить 5000 стрелков-парашютистов. В Англии был создан специальный учебный лагерь, а также парашютная и планерная школы[55]. Это дальновидное решение[56] весьма характерно для Черчилля. В тот момент, когда по всей Англии как из-под земли вырастали оборонительные сооружения, когда каждый мужчина и каждая женщина привлекались к работам оборонного характера, Черчилль уже думал о будущем; он верил в счастливый поворот в ходе войны и сосредоточивал все внимание на подготовке ответного удара, от которого его пока еще отделяло «море крови и слез», но который он хотел провести и который он провел. И тот самый день, когда Франция обратилась к немцам с просьбой о перемирии, а Англия, если не считать косвенной поддержки со стороны США, осталась в полном одиночестве, — этот день стал днем рождения английских воздушно-десантных войск.

В Англии тогда еще мало знали о воздушно-десантных войсках. Правда, англичанам уже были известны в общих чертах русские и немецкие опыты и идеи, имелась информация о воздушных десантах немцев в Дании, Норвегии, Голландии и Бельгии, но англичане не знали всех тонкостей парашютного дела, а в качестве образцов имели один-единственный трофейный шлем и один парашют немецкого происхождения. Несмотря на это, они взялись за дело со свойственным им упорством. 13 июля уже были проведены первые учебные прыжки, а в сентябре появилась первая программа испытаний и строительства 400 грузовых планеров[57].