Владислав Гончаров – Воздушные десанты Второй мировой войны (страница 109)

Воздушная армада неуклонно продвигалась вперед. Как только она пересекла реку, ее встретил сильный огонь зенитных орудий. Несколько самолетов и планеров резко пошли вниз, объятые пламенем; много самолетов загорелось уже на обратном пути, после выброски войск. Экипаж моего самолета насчитал в воздухе сразу 23 горевшие машины. Однако по трассе летели все новые и новые самолеты, экипажи которых мужественно продолжали полет, не страшась жуткого зрелища, развернувшегося перед ними. Может быть, общая картина выброски и высадки представлялась мне особенно страшной издалека, но все же несомненно, что пилоты транспортных самолетов проявили подлинный героизм. Потом выяснилось, что из общего числа принимавших участие в операции транспортных самолетов 440 были сильно повреждены, а 53 сбиты истребителями и огнем зенитной артиллерии противника.

Несмотря на значительные потери в воздухе, все воздушно-десантные подразделения были доставлены в районы их действий.

Кроме 513-го парашютно-пехотного полка американской 17-й дивизии, все подразделения точно прибыли в назначенные им районы. В течение двух часов на корпусной плацдарм было доставлено в общей сложности 17 122 человека, 614 виллисов, 286 артиллерийских орудий и минометов, сотни тонн бензина, продовольствия и боеприпасов. 513-й парашютно-пехотный полк приземлился в районе 6-й английской дивизии приблизительно на 300 м севернее назначенного ему участка. Заслуживает внимания рассказ командира этого полка полковника Дж. Коуттса:

«Мы летели на самолетах С-46 через Рейн в направлении везельского плацдарма. Всем было интересно знать, как эти самолеты выдержат свое первое боевое испытание. Лично мне машина очень нравилась. Однако позже нам пришлось быть свидетелями того, как около двух десятков этих самолетов было сбито над корпусным плацдармом. Только один самолет с десантниками разбился, по вследствие больших размеров самолета, поднимавшего целый взвод, это все равно было серьезной потерей.

Мой полк с несколькими приданными ему инженерными и медицинскими подразделениями поднялся в воздух на 72 самолетах С-46 с аэродрома возле Амьена. Мы летели по маршруту, который был назван крайним правым потоком.

Так как самолеты С-46 имеют большую скорость, мы вылетели позже, чем самолеты С-47, и обогнали правый поток самолетов, которые поднялись с континентальных аэродромов. Мы должны были догнать самолеты С-47, затем обойти их и снова лечь на прежний курс, прежде чем голова 313-й группы (самолеты С-46) достигнет Рейна. Однако расчет времени был неточен, и мы немного запаздывали. Когда мы пересекли Рейн, колонна самолетов С-46 еще не успела стать на заданный курс. По-моему, это и заставило нас начать выброску севернее выбранного ранее района десантирования. Возможно, было бы лучше, если бы скоростные самолеты летели по намеченным маршрутам на большей высоте, а приближаясь к районам высадки, обгоняли менее скоростные самолеты и снижались перед их фронтом.

Когда наши самолеты пересекли западный берег Рейна, мы приготовились к прыжку. В фюзеляже вдруг начали появляться маленькие дырки с неровными краями. Я понял, что мы попали под огонь немецких зениток. Левый мотор загорелся. Я взглянул на ручные часы: дотянет ли самолёт? Он дотянул. Наш пилот держался в строю еще немного более трех минут, несмотря на обстрел зенитных орудий и пожар внутри. Среди рева множества моторов я различал резкие звуки орудийных выстрелов. Я знал,что мы близко от цели. Вот зажглась зеленая лампочка, и мы покинули горящий самолет. Я помню, что взглянул вниз в тот момент, когда мой парашют раскрылся. Мы были примерно на высоте 150 м, и немцы обстреливали нас во время спуска. Однако они зря тратили патроны, в воздухе было ранено всего лишь несколько солдат.

Приземлившись и освободившись от парашюта, я начал искать глазами ферму и фруктовый сад, которые должны были здесь находиться. Скоро мне показалось, что я заметил их сквозь легкую дымку, и надеялся, что мои ребята спустились прямо туда. Позже я понял, что ошибся. Привычный шум боя доносился со всех сторон. Мне особенно запомнился свист пуль и мерзкий тяжелый звук разрывов немецких мин. Мой радист был ранен. Через полчаса мы нашли другого радиста, и наш небольшой отряд двинулся к северу. Я начал разыскивать заученные ориентиры, но не мог их найти. На пути попадалось все больше и больше английских парашютистов в беретах вишневого цвета. Я видел, как приземлялись английские планеры «Хорса». Кто-то из нас ошибся местом выброски — или англичане, или мы. Через переводчика от одной крайне перепуганной немецкой семьи мы узнали, что находимся северо-западнее, а не юго-западнее Хамминкельма. Англичане были в своем районе, а мы ошиблись.

Примерно через 30 минут южнее нас послышалась сильная перестрелка, и мы двинулись туда. К этому времени уже собрались все пехотные батальоны и штаб полка. Не было только артиллерии. Однако через несколько минут командир артиллерийского дивизиона полковник Бут вызвал нас по радио и спросил, куда же девалась пехота. Его дивизион приземлился точно в указанном районе выброски и вел бой. Несмотря на это, Бут собрал 12 орудий и доложил о готовности дивизиона к выполнению стоявших перед ним задач.

Пехота построилась в колонны побатальонно и направилась в свой район десантирования, от которого мы находились примерно в 5 км. Мы приняли правильный походный порядок — если учесть, что мы не имели ни малейшего понятия о том, где и с каким сопротивлением мы можем столкнуться.

В действительности противник кое-где оказал упорное сопротивление. Нам удалось связаться со штабом дивизии по радио, и благодаря превосходной, но несколько необычной поддержке нашей артиллерии после полудня мы достигли своего района выброски. Артиллерийская поддержка была необычной потому, что артиллерия находилась впереди нас и ей приходилось вести огонь в нашу сторону. Действовала она очень хорошо и крайне сбивала с толку немцев. К наступлению темноты мы уже заняли свои объекты, подавив все очаги сопротивления. Мы захватили около 2000 пленных. Оборона немцев, несомненно, была взломана, и они были разбиты.

Наш тактический успех в таком необычайном положении определило то, что пилоты наших транспортных самолетов доставши нас всех вместе, цельными тактическими группами, несмотря на сильное противодействие зенитной артиллерии и дымку над полем боя, делавшую почти невозможным точный выход в назначенные пункты выброски».

Операция «Вэрсити» представляет собой высшую ступень развития, достигнутую воздушно-десантными и транспортно-десантными авиационными частями. Командиры и пилоты извлекли много полезного из этого опыта. Едва ли еще когда-либо в истории человек делал такие быстрые шаги в развитии совершенно нового вида военной техники. И все же пионеры транспортно-десантной авиации и воздушно-десантных войск лучше, чем кто-либо другой, понимают, что этот вид военной техники все еще находится в первоначальной стадии своего развития.

Создание более крупных и быстроходных самолетов, увеличение дальности их полета, усовершенствование техники приземления, большое рассредоточение средств обороны, являющееся следствием применения атомного оружия, — все это ясно говорит о том, что будущее всякой армии, желающей одерживать победы, — в воздухе.

Операция «Вэрсити» была второй воздушно-десантной операцией корпусного масштаба. Армии, так же как и корпуса, могут сражаться как воздушно-десантные. Чтобы победить в будущем, они должны стать таковыми.

Предположение о том, что Вторая мировая война начнется с мощных и яростных атак военно-воздушных сил, высказывалось еще задолго до Мюнхена. Немногие, однако, верили в то, что военно-воздушные силы достигнут такого развития, при котором они смогут закончить войну.

После кровопролитных наземных боев за острова Иводзима и Окинава большинство офицеров союзных сухопутных войск пришло к убеждению, что только амфибийное вторжение на территорию собственно Японии может обеспечить окончательную победу. С другой стороны, офицеры ВВС полагали, что поставить японцев на колени можно лишь непрерывными, все возрастающими по силе бомбардировками с воздуха.

В действительности вторжение американских войск в Японию носило комбинированный характер: в нем участвовали как сухопутные, так и военно-воздушные силы. На территории собственно Японии первой высадилась воздушно-десантная дивизия с группами специалистов.

В середине августа 1945 г., когда переговоры с японцами о сдаче были закончены, американская 11-я воздушно-десантная дивизия была сосредоточена южнее Манилы. Там дивизия получила приказ подготовиться к действиям против Японии, причем еще не было известно, будет ли десант выброшен или высажен. Оставив тяжелое вооружение на месте, дивизия 15 августа 1945 г. перебазировалась на остров Окинава. Переброска была закончена через 29 часов на бомбардировщиках В-24 и обычных транспортных самолетах.

Нельзя было терять времени. Дивизия должна была вылететь в Японию через 24 часа, предварительно получив более 600 виллисов у частей, находившихся на острове. Однако вылет откладывался со дня на день то из-за непонятных отговорок со стороны японцев (очевидно, они уничтожали документы и военные архивы), то из-за разразившегося внезапно тайфуна. Передовой отряд десантных войск под командованием полковника С. Т. Тенча вылетел только 28 августа. Тем временем на Окинаве было сосредоточено более двухсот самолетов С-54 транспортной авиации ВВС, благодаря чему перелет в Японию проходил в сравнительно благоприятных условиях. Первым полным боевым подразделением, высадившимся на японской земле, был батальон 188-го планерного пехотного полка 11-й воздушно-десантной дивизии. За ним последовали, как только позволили условия, другие подразделения 11-й дивизии. Поскольку первыми эшелонами требовалось отправить большое количество личного состава высших штабов, да к тому же тайфун вызвал сорокачасовую задержку, переброска всей дивизии заняла девять дней.