Владислав Гончаров – Победы, которых могло не быть (страница 2)

История тому свидетельницей. Огромные, до зубов вооруженные орды терпели поражение из-за глупости и некомпетентности своих водителей. Война — это не фанфары, доблесть и слава, война — это смерть. Или, говоря словами Жоржа Клемансо, человека, который вывел Францию из ужасов Первой мировой войны, «Война — слишком важное дело, чтобы доверять ее генералам».

Некоторые хроникеры пытаются убедить нас, что битвы выигрываются, благодаря мудрости и отваге полководцев, каковые (в случае победы) удостаиваются у них высшего воинского звания «гений». Победитель у них «блестящий полководец», ну а побежденный, конечно же, нет. И все же не существует никакого тайного рецепта, как: завершить битву в свою пользу — кроме разве что одного: не наделай больше грубых ошибок, чем твой противник. А если отвлечься от этого обстоятельства, исход многих битв определился капризами погоды, плохой (или, наоборот, хорошей) разведкой, неожиданным личным героизмом или чьей-либо личной некомпетентностью, одним словом — непредсказуемыми обстоятельствами. У военных это явление известно как «решающий фактор».

Во многих случаях сценарий, прямо ведущий к катастрофе, был составлен задолго до написания самое пьесы. Военные хроники изобилуют тысячами примеров, однозначно доказывающих, что некомпетентность (по большей части) связана с недостатками не умственных способностей, но характера. Ослиное упрямство, заставляющее оценивать быстро меняющуюся ситуацию в узких рамках предвзятых идей, является одной из распространеннейших причин поражения. Раз за разом храбрых людей бросают в бессмысленные, заранее обреченные атаки. Приказы, отдаваемые не на основе ясного понимания ситуации, а по незнанию ее, из минутной прихоти, а то и попросту из желания личной славы. Прежде чем выступить в пустыню, навстречу сарацинским ордам султана Саладина, отважный Раймонд Триполитанский вопросил Гвидо Лузиньяна, короля франков: «Сир, задайте себе вопрос: “Почему я хочу дать эту битву? Делается это во славу моей страны — или во имя моей собственной славы?”»

Когда промышленник отдает предпочтение неудачной конструкции, он рискует тем, что его завод придется закрыть, и все рабочие останутся без работы. Если финансист глупо играет на бирже, он может потерять деньги, и свои, и своих инвесторов. Все это очень болезненно, но не смертельно. А вот если грубо ошибется военачальник, его ошибка превращается в катастрофу, оплаченную кровью и страданиями тысяч, а иногда и много большего количества людей.

Ну и затем всегда бывают неожиданности, обусловленные Божьим промыслом, к примеру — облако, закрывшее одну из целей и тем самым обрекшее другую на уничтожение. Удары судьбы вроде секретной военной карты, случайно попавшей в руки противника. Или — и здесь, пожалуй, вообще невозможны никакие прогнозы — то, как поведут себя под огнем измотанные, находящиеся на грани нервного срыва люди. Личная инициатива и героизм, проявленные не отважным, с саблей наголо, генералом, чью память увековечат затем бронзовым монументом, а никому не известным солдатом, без особых почестей похороненным в братской могиле.

Письменная история рассказывает нам, что случилось. Но каждый раз и в каждом случае есть причина — почему все случилось так, а не иначе. В этой книге я совсем не претендую на четкое и однозначное объяснение того, почему в ходе той или иной битвы произошел неожиданный перелом. Так уж заведено, что по завершении каждого конфликта политики и генералы оправдывают свои действия в печатной форме, объясняют смысл ходов, сделанных на шахматной доске сражений или обсуждают сухую статистику бесчисленных смертей, ставших прямым итогом этих ходов. А простой пехотинец попросту пишет домой, как он пережил весь этот ужас. Мои решающие факторы были выделены на основе изучения как генеральских отчетов о войне, так и солдатских.

Читая описания какой-нибудь давней битвы, зачастую сталкиваешься со сложной задачей: как отделить надежные свидетельства от поэтических вольностей. В бездне несчастий описания событий, даваемые хроникером, пусть и самым беспристрастным, по необходимости основываются на беспорядочных и неполных свидетельствах, а бывает, что прямых свидетельств и вовсе нет. Иногда хроникер или поэт, современники описываемых ими событий, прибегают к прямой фальсификации — каждый по своим собственным причинам. Это началось в незапамятной древности и продолжается по сей день[3]. Средневековое описание избиения французской аристократии в битве при Азенкуре, данное Ювеналом Урсинским, отражает события под его, французским, углом зрения. Говоря о «с огромным трудом вырванной победе» при Ватерлоо, герцог Веллингтон и словом не заикнулся о грубейшей ошибке Нея и о роли, сыгранной в этом сражении Блюхером. Репортер «Таймс» в Крыму Уильям Говард Рассел во всех подробностях описал знаменитый «Бросок легкой бригады» и был обвинен в раскрытии важной военной информации[4]. Позднее то же самое бессмысленное самопожертвование было прославлено в стихах лордом Теннисоном. Так кто же из них прав?

Война всегда была связана с неразберихой. Я не могу сказать, действительно ли без войны невозможен прогресс человечества, я знаю только одно: люди предпочитают войну всем прочим видам деятельности.

Э. Д. Округ Валансоль, зима 1998

1184 год до Р.Х. Троя

Деревянный конь

«Тевкры, не верьте коню: обман в нем некий таится.

Чем бы он ни был, страшусь я дары приносящих данайцев.»[5]

Теперь мы отправимся в 1184 год до Р.Х.

Бог снизошел с небес на землю; приняв облик лебедя, он возлег с Ледой. Плодом их любви стала Елена, девушка настолько прекрасная, что все властители Греции желали получить ее в жены. Елена отдала предпочтение Менелаю, царю Спарты. Однажды их навестил красивый высокорожденный юноша. Это был Парис, сын троянского царя Приама. Богатая, хорошо укрепленная Троя располагалась на восточном берегу Средиземного моря. Парис получил царский прием, Менелай нимало не догадывался об истинной причине его приезда.

Прежде чем Парис покинул свою родную Трою, царь Приам получил предупреждение, что его сын послужит причиной гибели царства. Со временем это пророчество сбылось. Драма началась в тот день, когда Париса навестили Афродита, Гера и Афина. Богини дали юноше золотое яблоко — с тем чтобы он вручил его прекраснейшей из них. Желая обеспечить себе верную победу, Гера прибегла к элементарному подкупу — обещала Парису сделать его владыкой Европы и Азии. Афина посулила ему великую победу над врагами, Афродита же предложила царевичу прекраснейшую из земных женщин. Суд Париса завершился триумфом Афродиты; выполняя обещанное, богиня любви рассказала ему про Елену Спартанскую.

Пока Менелай воевал на Крите, Парис увез Елену в Трою. Уехала она добровольно, по любви, или была похищена насильно — в этом моменте мнения античных авторов расходятся. По возвращении с Крита справедливо возмущенный Менелай призвал всех греческих героев помочь ему отомстить за злодеяние и стереть Трою с лица земли. Греческая армия, возглавляемая Агамемноном[6], очень сильна. Но сильна и троянская армия. Сыны Приама славятся своей отвагой, а отважнейший из них, Гектор[7], не имеет себе равных — кроме Ахилла, лучшего из греческих воинов. Год за годом длится война, но исход ее все еще остается неопределенным. В разгаре очередной битвы на крепостной стене Трои появляется Елена. Ее лицо настолько прекрасно, что пораженные воины опускают оружие, и лишь Ахилл с Гектором продолжают свой поединок. Невидимо присутствующая на поле битвы Афина возвращает Ахиллу утраченное им копье. Вскоре Гектор тоже остается без копья, и Ахилл пробивает ему шею (не тронув гортани). «Тело лишь в дом возврати, чтоб трояне меня и троянки, / Честь воздавая последнюю, в доме огню приобщили»,— просит умирающий троянский герой.

«Сам я, коль слушал бы гнева, тебя растерзал, бы на части, / Тело твое пожирал бы я — то ты мне сделал!» — отвечает Ахилл. Привязав тело убитого Гектора к своей колеснице, он поволок его по земле, на глазах у Приама и всех троянцев[8]. Аполлон направляет пущенную Парисом стрелу в единственное уязвимое место Ахилла — его пятку (есть мнение, что Парис тут и вообще ни при чем — стрелял сам Аполлон, принявший его облик). Ахилл умирает. Вскоре гибнет и Парис, сраженный стрелой Филоктета.

Лучшие из героев гибнут, а войне все не видно конца. Десятилетняя осада Трои не принесла грекам успеха — они так и не смогли проломить ее стены. Снятие осады было равносильно признанию поражения — со всем соответствующим позором. Одиссей, хитроумнейший из греков, придумал оригинальный план: построить огромного, выше городских стен, деревянного коня, нашпиговать его греческими воинами и подкатить к стенам Трои. Покончив с этим делом, греки притворились, что уходят — подняли паруса и отвели свои корабли за ближайший к берегу остров. Грек Синон, специально оставленный Одиссеем, убеждает троянцев, что конь — жертвоприношение Афине и его нужно затащить в город, к храму великой богини.

Царь Приам послушно заглатывает греческую приманку и приказывает втащить коня в город. «Чем бы он (конь) ни был, страшусь я дары приносящих данайцев»,— предостерегает царя троянский жрец Лаокоон. Грозный владыка впадает в ярость — как смеет подданный перечить своему царю? Но не только Лаокоон подозревает греков в обмане, его поддерживает пророчица Кассандра, прекрасная дочь Приама.