Владислав Еремин – Позывной Ковчег. Книга третья. Миллениум (страница 5)

– Борис Ванкампен, – с улыбкой произнес турист и, освобождая часть скамейки, добавил:

– Хотя в последнее время, меня все чаще называют Клеменс Дааф.

Вадим засмеялся:

– Я Вадим, но здесь моё имя Сакари Хаависто. Возьми Боря визитку моего отеля и в следующий раз приезжай сразу туда. А сейчас давай я покажу, где мы находимся.

Мужчины встали и, негромко разговаривая, направились в сторону улицы Яакяринкату, где в одном из невзрачных домов разместился маленький семейный отель, доставшийся господину Сакари Хаависто и госпоже Синикке Хаависто по наследству от родного дяди по отцовской линии.

Вечер 19 декабря 1994 года. Санкт-Петербург, Загородный проспект, дом 27 – Джаз Клуб, примерно за три часа до автомобильной аварии.

– …Если будут долгие проволочки, попробуйте для начала через Эстонию, они легче согласовывают переезд на ПМЖ, – задумчиво посоветовал Михаил. – Ты же говорил, что у тебя мама из Эстонии.

– Мама из Эстонии, а папа урождённый финн. У него в Хельсинки родной брат живёт, вот по его приглашению мы и начали собирать документы, у нас с ним одна фамилия – Хаависто, – ответил Вадим.

– Да, Хельсинки, это круто. И честно говоря, в Эстонии ты нам не очень нужен, хотя в качестве трамплина вполне сойдёт. Давай-ка я запишу всё, что ты знаешь про своих прибалтийских родственников, – предложил Михаил и достал диктофон.

Вадим откашлялся и начал свой рассказ:

– Получается, у нас сейчас есть две одинаковые возможности для переезда. По материнской линии в Эстонию, а по отцовской в Финляндию. Пожалуй, я начну с мамы. Её мать, в смысле моя бабушка, была по национальности русской, в девичестве Юшина Анна Павловна. Она родилась в Рязанской губернии и удачно вышла замуж за весьма предприимчивого эстонца, который представлялся Алексеем Суви. Парень зарабатывал торговлей и заприметил Анну на рынке, будучи проездом в Рязани. Недолго думая, он посватался и получил согласие при условии, что жить молодые будут здесь. В тридцать шестом родилась моя мама, а потом Алексея забрали на войну с финнами, откуда он вернулся контуженый, очень плохо говорил. В Великую Отечественную его, как инвалида, в армию не призвали. А в 1946 арестовали и осудили на два года за то, что он подмел с пола остатки колосков.

Без него жена и дочка голодали, суп из крапивы и тот был за счастье. В 1948 году Алексей вышел на свободу и, забрав свою семью, уехал к брату в Эстонию. В то время прибалтийские республики жили лучше, чем вся страна. Сохранилось много зажиточных хуторов, и по национальному признаку преобладало местное население. Там моя мама впервые пошла в школу. Но из-за последствий детского голода училась не очень хорошо. Закончив пять классов, она пошла работать на молочную ферму и в 24 года вышла замуж за моего папу.

Вадим посмотрел на Михаила и жестом позвал официанта: – Два светлых пива.

Пока официант ходил к стойке, Миша задал Вадиму несколько уточняющих вопросов по годам и местам проживания его родственников в Эстонии. Вадик дал дополнительную информацию и добавил:

– Они и сейчас там живут, на хуторе, только теперь как господа. На них батрачат приезжие гастарбайтеры. Если честно, я бы не хотел туда ехать. Заставят вложить все мои сбережения в какую-нибудь ферму. А я и здесь это могу сделать, но не хочу.

Михаил подумал и согласно кивнул:

– Да, толку от такого внедрения будет нуль без палочки. Давай посмотрим финский вариант.

– Мой папа настоящий финн, по нашей фамилии и так это понятно, – продолжил рассказывать Вадим. – В Хельсинки у него живёт родной старший брат. Во время войны он ушёл на фронт, и братья потерялись. Папе было 14 лет, он вместе с другими молодыми парнями попал в Германию, где работал на каком-то заводе. После освобождения пытался вернуться в Финляндию, но не смог и застрял в Эстонии. Женился на моей маме, но работать на эстонцев для финнов неприемлемый вариант. Уехали в Ленинградскую область и здесь всю жизнь трудились на птицефабрике. Между прочим, моя мама – кавалер ордена Ленина. После распада Союза я решил поискать других Хаависто и сразу же натолкнулся на своего родного дядю. Они с отцом несколько раз встречались, и вот теперь уже второй год мы собираем всякие справки для переезда. Там у дядьки гостиница в центре Хельсинки, а я единственный наследник.

Михаил допил пиво:

– Пожалуй, так и решим, только давай ещё уточним некоторые детали по твоему новоявленному финскому родственнику и на этом закончим метаться. Хельсинки очень перспективное место для работы и вашей с Никой жизни. А кстати, как вы там будете называться?

Вадим рассмеялся:

– Я буду Сакари Хаависто, а Ника соответственно Синикка Хаависто, а наш сынок Евгений станет Вейкко.

Проводив Бориса на паром, Вадим сел в кабинете управляющего гостиницей и начал прикидывать варианты, с какой стороны подойти к выполнению задания Родины. В дверь заглянула Ника и спросила:

– Что-нибудь случилось, ты грустный какой-то?

Вадим поднял глаза на жену и ответил:

– Luulit kaiken olevan hyvin.[3] Синикка Хаависто, переведи, что я сказал.

Вероника сделала хитрое лицо, а потом показала мужу язык и убежала в спальню. Вадим спустился на первый этаж, посмотрел книгу записи постояльцев и журнал бронирования. Дела шли отлично, начиналось лето, и туристы сплошным потоком валили в столицу Финляндии.

– Как же мне выцепить этого Тарту Пюхтунена? Живет в Тайпалсаари, и где его там искать, сплошные хутора, – задумчиво произнес Вадим. – А может он там только зарегистрирован и сейчас тупо гостит в моей гостинице. А чем чёрт не шутит, пойду для очистки совести изучу все старые книги учёта постояльцев.

Увы, ларчик так просто не открылся. В регистрационных книгах гостиницы не было никого похожего.

– Синикка! – позвал он жену, нажав на кнопку внутридомового интеркома.

– Kuuntelen sinua, mieheni[4], – раздалось из динамика интеркома.

– Спустись, пожалуйста на стойку регистрации.

Через несколько минут заработал лифт, и Синикка явила себя перед очами супруга.

– Как бы ты стала искать человека в Финляндии? – спросил Вадим.

– Ха, а как ты нашёл своего дядю? – в свою очередь поинтересовалась она.

– С дядей было просто, я обратился в Генеральное консульство Финляндии в Санкт-Петербурге и, оставив все свои данные плюс данные на родителей, подал заявку в Генеалогическое общество Финляндии на поиски конкретного человека. А здесь, прежде чем отправить мне ответ, мой дядя дал на это своё согласие, – ответил Вадим.

– Да, всё открыто и прозрачно, а ты же хочешь сохранить инкогнито? – предположила Синикка.

– Естественно, – ухмыльнулся Сакари.

– Я даже не знаю, что тебе посоветовать, остаётся уповать на Бога, может он даст какой-нибудь знак, – произнесла Синикка и пошла проверить, как там кухня маленького ресторана готовится к ужину для посетителей гостиницы.

Обязанности по управлению гостиницей они поделили по-честному. Вадим, в смысле Сакари, взял на себя внешнюю функцию работы гостиницы, а Синикке достались кухня и горничные.

– Уповать на Бога, – задумчиво повторил Вадим. Какая-то мысль настойчиво крутилась в его голове, но никак не могла сформироваться. Через приоткрытое окно раздались отдалённые звуки церковных колоколов.

Уповать на Бога! Ну конечно, первичная учётная информация хранится в церковных книгах. Вот где надо искать этого Пюхтунена, пронеслось у Вадима в голове, и он решил, не откладывая на потом, поехать в Тайпалсаари.

Рано утром Вадим вместе с сыном сели в привезённую из России «Люмину».

– Мы к вечеру вернёмся, – сказал он Синикке и поцеловал жену в подставленную щёку.

– А знаешь, что я вчера подумала по поводу вашего Пюхи? – улыбаясь, спросила Ника.

Вадим испытал необъяснимое волнение от этого вопроса. Дело в том, что ему давно казалось, что есть какое-то простое объяснение той ситуации, в которой он сейчас находится. Ещё когда Борис Ванкампен давал ему поручение на поиск человека, Вадим внутренне удивился простоте задания. И сейчас, услышав вопрос жены, он вдруг всё понял.

Вадим посмотрел на Нику и вымолвил:

– Говори.

– А что, если разыскиваемый вами человек и Тарту Пюхтунен совершенно разные люди? – высказала своё предположение Ника.

Ну, конечно же, подумал он. И скорее всего СВР[5] уже давно это проверила, но не посчитала нужным поделиться своей информацией с его ведомством.

– Я конченный болван, – произнес Вадим. – Но ехать всё равно придётся.

– Поезжайте, – согласилась Ника. – И заодно разузнай, может быть, там можно землю для коттеджа приобрести. Что-то мне захотелось на природе пожить.

Убедившись, что Вейко застегнул ремень безопасности, Вадик занял водительское сиденье и плавно нажал на педаль газа. Без малого четырехлитровый двигатель с удовольствием принял предложение прокатиться.

Он не зря привез свой минивэн в Финляндию. Семиместная машина с вместительным багажником отлично выполняла все функции, необходимые владельцу небольшого отеля. Проводить или встретить экономных посетителей, привезти всякую бытовую мелочевку или просто выехать за город. Идеальный вариант.

Проехав шестьдесят километров по трассе «Скандинавия», Вадим свернул налево и, удаляясь от Балтийского побережья, помчался в сторону Лаппеэнранты. В зеркало заднего вида он встретился взглядом с Вейко. Сын довольно улыбнулся папе. За прошедший год после переезда в Хельсинки Вейко успел закончить второй класс местной школы. Ещё в Питере дедушка и папа активно занимались с ним финским языком. И мальчик прошёл вполне комфортную адаптацию в местную жизнь.