Владислав Безлюдный – Великий ламповый поход. Книга 1 (СИ) (страница 12)

— Да что там у вас? Чертежи? Или что-то уже готовое?

— Сами всё увидите, — шепотом ответил военный и покинул Алису в коридоре, направившись назад, в зал.

Алиса влетела в зал, пытаясь найти взглядом того самого маларийского офицера. Но тот как в воду канул. Хотя помещение полностью просматривалось, а сама она была уверена, что запомнила его до мелочей, вплоть до украшений на парадном мундире маларийской армии.

Лина тем временем развлекалась в окружении троих кавалеров, один из которых оказался человеком. Она явно успела перебрать чего-то горячительного и выглядела весьма возбуждённо. Полоцкая уже и не знала, спасать напарницу от совершения очередной глупости или не мешать. Вдруг это именно то, что Лине сейчас нужно — внимание мужчин, романтика, секс, в конце концов. Абы только в подоле на «Эксперт» не принесла. В условиях дальних космических перелётов беременность может протекать не самым благоприятным для неё образом. То пираты, то ещё какая-то дрянь. А тут ещё, того и гляди, начнётся революция на Малари.

Коперник, заметив пилотессу, махнула рукой, дескать, иди к нам, тут весело.

На лице Алисы выразилась «печаль тысячелетия», и она со скорбным видом поплелась к компании пьяных офицеров, окруживших Лину, стараясь при этом не грохнуться на каблуках, которые лет восемь не носила.

— Привееет, а я думала, ты меня тут бросить решила! Знакомься, это мои новые друзья. Этот высокий красавчик — ШаʼКаан, голубоглазик — офицер протектората — Леонардо. Правда, красивое имя? А ээээто… — Лина напрягла память, — блииин… Зайка, напомни, как тебя звать.

Маларийский чиновник поцеловал Коперник ручку и представился (в 3-й раз за вечер):

— НаʼХаал, старший советник.

Полоцкая сдержала улыбку по поводу последнего имени и слегка склонила голову, выказывая маларийцу почтение. В конце концов, он мог тоже оказаться членом сопротивления. Или не оказаться. В любом случае, нужно пытаться вести себя естественно.

— Можно вас пригласить? — спросил НаʼХаал и взял Алису за руку. Так кивнула, и оба закружились в танце. Вот тут пришлось вспоминать тренировки в невесомости, рукопашный бой, бой на вертикальных столбах и прочие элементы подготовки десятилетней давности. потому что ходить и танцевать на высоченных шпильках — далеко не одно и то же. Как не грохнуться посреди зала? Около пяти минут она стоически справлялась, пытаясь даже выдавливать из себя улыбку и отвечать на вопросы партнёра, которому было любопытно узнать, что здесь делает террианка. Точнее, аж две.

Наконец, скучающая в компании военных Лина решила, что пора и ей последовать примеру Полоцкой. Она схватила Леонардо за лацкан, пообещав ШаʼКаану, что с ним она танцует следующий танец, и понеслось…

Сколько прошло времени, прежде чем Лина пришла в себя? Правильный ответ — слишком много. Потому что очнулась она привязанной к какой-то кровати. А рядом сидел тот самый Леонардо.

— Вот уж не ожидал увидеть человека с татуировкой сопротивления. Это ж как тебя угораздило. Да и кто ты вообще такая?

Коперник осмотрелась. Крохотная комнатушка с койкой, стулом и тумбой. Видимо, для прислуги или вроде того. Руки привязаны ремнями. Причём очень прочно. Никаких вариантов. Где сейчас Алиса? Если её поймали, на помощь прийти некому.

В руке Леонардо, если его действительно звали именно так, оказался шприц с какой-то желтоватой жидкостью.

— Это некий аналог сыворотки правды. Очень неприятная штука. Как бы ты ни юлила, после этого точно расскажешь правду. Даже если я тебя спрошу, как часто ты симулировала в постели, начнёшь вспоминать и считать в уме, пока все разы не перечислишь. Так что даю последний шанс. Ты говоришь мне всё, я делаю выводы. Ну, или один укольчик.

Ангелина в этот момент хотела только одного — чтобы чудесным образом, как это бывает в книгах, дверь открылась, и кто-то отвлёк её мучителя. Но никто не постучал, дверь не открылась. И даже на комм Леонардо никто не позвонил.

— Значит, решила в молчанку играть. Хорошо. А я поиграю в другую интересную игру. Называется «Развяжи язык».

Первый кубик препарата оказался в вене, и Лина поняла, как же хорошо у неё всё было до сих пор. Какой чудесной была её жизнь все 24 года. Она глубоко вдохнула и… отрубилась.

Глава 19. Медицина

В помещении стояли двое: врач и всё тот же Леонардо. Они обсуждали ситуацию. По всем признакам, у незнакомки-шпионки обнаружилась индивидуальная реакция на Пентотал-7.

— Кажется, у неё медикаментозная кома, или как это у вас называется? — спросил военный.

— Анафилактический шок, если быть точным. Вы же не планировали ввести её в это состояние?

— Да мне её допросить надо было, — ответил Леонардо. — И что теперь делать?

Врач проверил пульс и дыхание. Лина выглядела вполне неплохо как для коматозной. Потому он предложил её отправить в центральный госпиталь.

Девушку вынесли через задний ход, и спустя полчаса она уже была на капельнице.

Реанимация, в которую привезли Коперник, мало чем отличалась от подобных мест на любой из планет Терры. Усталые медсестры, врачи, считающие часы до конца смены, стерильность и запах каких-то медикаментов. Но Лина ничего этого не могла видеть и чувствовать. В её голове кружились картинки, разноцветные и странные, словно в калейдоскопе, а прибор показывал вполне нормальный сердечный ритм.

Врачи успели сделать все необходимые анализы, но так и не нашли никаких причин для её состояния. Девушке повезло. Её состояние не было анафилактическим шоком. Иначе бы её ждала печальная участь — остановка дыхания и сердцебиения. В условиях загородного особняка и с учетом того, что госпиталь находился весьма далеко от того места, где она потеряла сознание, были все шансы отправиться в мир иной. Если тот вообще существовал. Об этом Дирижеры ничего не сказали.

Врачи не впустили Леонардо в палату. Они о чем-то шептались с ним, а тот достал комм и отчитался перед начальством. Через час к зданию госпиталя подъехал гравимодуль с тонированными стеклами и бронированным, как у легкого танка, кузовом. Оттуда сперва вывалились громилы-охранники, нервные, словно наркоманы. Они параноидально реагировали на каждый шорох, недоверчиво поглядывали на врачей и прочий народ, снующий возле больничных корпусов. Наконец, из задней двери показался седой полноватый мужчина лет шестидесяти. Лицо у него было типичное для спецслужб — статичное, не выражающее ни малейших эмоций. Словно его только что привезли из музея восковых фигур. Когда он встал, выпрямился и оказался в окружении телохранителей, стало видно, насколько гротескно его грузное тело и невысокий рост смотрятся на фоне верзил в черных костюмах с бронированными вставками. Он устало вздохнул и направился к центральному входу в госпиталь.

На входе его уже ждал взволнованный офицер Леонардо Дель Нери. Он протянул руку, и генерал службы безопасности Галактического Совета вяло её пожал. Для него капитан Лео был не более, чем декорацией. Зато его интересовала персона неизвестной гостьи. Ему уже успели доложить о татуировке сопротивления на её коже.

— Вы сделали фотографию для базы данных? — спросил он.

Леонардо опешил. В этой беготне он даже не додумался сфотографировать девушку и проверить по базе данных.

— Понятно. Как обычно, на местах одни олухи. Идём, покажешь её палату, заодно о деталях расскажешь.

По пути Лео поведал шефу о том, что произошло на балу, не забыв упомянуть о подруге, которая была со шпионкой.

— Так, понятно. Фоторобот составил? В розыск объявил? Хм… По роже твоей вижу, что снова облажался. Если бы не дружба с твоим отцом, сейчас бы в рядовые разжаловал и послал в патрули. Куда-то, где пиратов много.

Внутри врачи рассказали генералу о результатах анализов. Он кивал, что-то записывал, отправил несколько сообщений коллегам. Затем прервал реаниматолога, отстранил его и направился к двери. Когда безопасник вошел в помещение, там лежала девушка под капельницей. Но это была не та, кого описал Дель Нери. Потенциальная шпионка — русоволосая девушка двадцати — двадцати пяти лет, а эта — полноватая шатенка, под тридцать.

— Это что, шутка такая? — возмутился генерал. — Её перевели в интенсивную терапию, в общую палату, или как? — он пытался найти логичное объяснение происходящему, но лица врачей омрачали картину. Они понятия не имели, куда делась девушка.

***

В морге было чертовски холодно, и будь Лина в сознании, она бы точно окоченела и громко ругалась, кляня все двадцать миллиардов маларийцев, террианскую армию, разведку и местных врачей. Но она мирно посапывала под капельницей, а маларийский врач вывозил её через подземный выход, к машине скорой помощи.

Внутри сидели Алиса и маларийский офицер.

— Я не знаю, откуда ваша подруга, но у неё не просто аллергия на пентотал. Это нейроблоки. Их ставят военным и разведке. Чтобы в случае пленения не выдали важную информацию.

— Всегда знала, что с этой бабой что-то не так. Но вряд ли она из разведки. Не похоже на неё. Хотя… она отмудохала пирата, разбирается в астронавигации лучше меня… Чем чёрт не шутит?

— Кто не шутит?

Алиса задумалась. В свете последних событий за 400 лет, фраза утратила прежний смысл. В чертей никто не верил, и фразы в таком духе, или вроде «Боже мой», перестали связывать с чем-то сверхъестественным. Она отмахнулась: