Владислав Безлюдный – #Некнига. Сборник №1. Фантастика (страница 7)
– Потому что я не хочу, чтобы это распространилось дальше меня. Я сам заявлюсь в аннигилятор, как мы вернёмся. Жаль, что так получилось, Ар.
Арчин вздрогнула и покачала головой. Ах, как бы ей хотелось, чтобы всё это оказалось сном.
– Они будут тебя изучать.
– Нет, – твёрдо произнёс ремонтник. – Некоторые тайны должны оставаться тайнами.
Когда он стал говорить с Кароа, Арчин пыталась сдержать слёзы. Она отвернулась, чтобы никто не видел их. Одна экспедиция, а как много оказалось тех, кто в ней исчез. После разговора Ар попросила, чтобы её никто не трогал, и вошла в свою комнату.
Исследовательница отбросила браслет и набрала на нём блокировку, а потом вдруг передумала и решила вновь увидеться с мужчинами.
– Давайте не будем возвращаться!
Они посмотрели на неё удивлённо.
– Ничего хорошего нас не ждёт. Они и дальше будут использовать нас. Я больше не хочу видеть этого.
Зоурх посмотрел на неё и покачал головой.
– Нас будут искать.
– И пусть, – проговорила Арчин. – Мы улетим туда, где нас не найдут.
– Ты сумасшедшая, – проговорил Урго, а потом вздохнул: – Но ты права. Нас ничего хорошего не ждёт. Я уверен, не пройдёт и года, как на эту планету отправят новую экспедицию. Они будут изучать её, несмотря ни на что.
– И вы готовы бросить всё? – поинтересовался ремонтник.
– Я готова. Всё равно я уже не хочу больше этим заниматься. Оно сведёт меня с ума.
Она подошла к нему ближе. Зоурх посмотрел на неё и покачал головой. Они стояли и смотрели на планету, где оставили так много знакомых.
– Заберём тогда и их, – произнёс Урго. – Надеюсь, что у особой формы жизни нет намерения уничтожить другие миры.
«Это безумие, – произнесла Арчин мысленно, когда они направились обратно. – Но так будет лучше».
Евгения Симакова
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ СОЛНЦА
Мне очень сложно вспоминать, когда я в последний раз видел Солнце. Скорее всего, это была либо среда, либо пятница: я пришёл с работы и приготовился выпить свои две бутылочки любимого пива перед телевизором, но… Телефон начал играть мелодию, которая обычно сообщала о том, что абонента нет в списке контактов.
«Можно не брать», – подумал я и откинулся на кресло. Посчитаю до пяти, и он замолчит. Раз, два, три, четыре… Да чёрт бы вас всех!
– Алло, генерал Сухой слушает… Понял.
Короткие гудки и осознание того, что две бутылочки пива я так и не выпью.
Самые необходимые вещи, какие-то консервы, зубная щетка (её давно пора выкинуть) и ключи от дома, которые с того дня мне больше так и не пригодились. Всё вместилось в небольшой рюкзак. Из короткого разговора с Гришей было понятно, что объявлено чрезвычайное положение на всей планете, но объявлено оно так, что знают от силы человек двадцать. Непонятно каким боком туда включили и меня, наверное, за компанию. Гриша вообще всегда говорил мало и только по делу, у него даже было прозвище среди своих – Батя. Крупный седой мужчина с усами, но без бороды. Ходили слухи, что усы он отрастил под старость лет, после того как они с товарищем напились до чертиков и решили выяснить у кого нож длиннее. Вот и выяснили. Товарищ – в морге, а Гриша с усами и прозвищем «Батя». После того случая за ним ни разу не замечали ни выпитой стопки, ни более шести слов в минуту. Я лично склонен верить в эту историю, хотя чего сейчас люди только не напридумывают.
Прошло часа два после входящего звонка, а мы уже отправлялись на другую планету. Мне терять было особо нечего: ни жены, ни детей за все эти годы не появилось. А мой старый пёс Джек несколько месяцев назад ушёл в лес за домом. Он там частенько бегал ещё щенком, пока я дремал на веранде после работы. Ну и умный был пёс! Видимо, и в этот раз решил не тратить мои силы на возню с мёрзлой землёй. Февраль – не самое удачное время для смерти, но ведь она никогда не спрашивает. Вот и сейчас никто не спросил тех, кто остался, хотят ли они умирать. Просто оставили их на Земле и улетели. Но ведь сейчас хотя бы не февраль, хотя какая уже разница…
Уже в своей каюте на корабле я узнал, что с каждой страны сформирован экипаж из 20 человек максимум. Семьи брали в исключительных случаях, в основном забирали одиноких, до пятидесяти и без особой материальной привязки. Наверное, во избежание причитаний и лишней паники. Атмосфера, кстати говоря, царила достаточно благоприятная. Никто не задавал вопросов. Разбившись по несколько человек, люди занимались кто чем. И только молодая девушка в конце коридора, у иллюминатора, рисовала что-то чёрной краской. Её рыжие волосы касались палитры с тёмно-серыми кругами, а она будто и вовсе этого не замечала. «Ну и странная девица», – подумал я, стараясь побыстрее пройти этот коридор. Через минут пятнадцать я возвращался в свою каюту и из любопытства взглянул на холст. Где-то в верхнем правом углу расплывалось жёлтое маленькое пятнышко. В иллюминаторе его было уже не рассмотреть. Это и был день, когда я в последний раз увидел Солнце.
Новая планета называлась странно – то ли Ирис, то ли Урус. Вокруг царила кромешная темнота, улицы освещались мощными прожекторами. Многие еще шептались, как же это так жить, без Солнца? А так и жить. Ведь к нашему прибытию всё было давно готово. Это натолкнуло меня на мысль, что о чрезвычайном положении было известно глубоко заранее. Постройка домов и перевозка всех необходимых вещей занимала уйму времени. На деревянных столбах были приклеены списки по странам. На листах были напечатаны инициалы и фамилии мужчин и женщин в два столбика. Напротив каждой фамилии – занимаемая должность на планете. Всё это на английском языке. Стали понятны еще несколько главных критериев отбора: ты должен быть пригоден на планете, а значит обладать каким-то уникальным навыком, а также знать английский язык в идеале. Я поблагодарил судьбу за три года, проведенные в Лондоне и Бристоле по работе. А может быть они настолько заранее всё просчитали, что знали, кого отправить в Лондон и в Бристоль? Ведь Гриша как раз был вторым человеком, которого отправили вместе со мной. Или меня вместе с ним. Я по вечерам первый год постоянно придумывал ему ассоциации с английскими словами, чтобы легче запоминались. Хорошо, что это было еще до того самого длинного ножа и усов. С Гришей тогда можно было и выпить хорошенько и поговорить по душам. А сейчас что? Тьфу… А я ведь тогда ещё возмущался и лететь никуда не хотел, мол куда я собаку свою дену? Джек тогда у меня только первый год жил. И как-то на удивление быстро нашлись желающие взять молодого, довольно крупного пса на передержку. Я тогда очень сильно удивился, ведь за три года всякое случиться может. Видимо всё-таки известно было заранее… Даже страшно становится в такие моменты, когда понимаешь, что сам себе и не принадлежишь вовсе. Куда поставят – там и стоишь. Скажут в Бристоль – летишь в Бристоль. Скажут палачом стать – станешь палачом. А вот мы, кстати, приблизились к моей пригодности на планете. Знакомьтесь, генерал Сухой – единственный топор правосудия на всю планету.
Нет, шутки я не шучу, меня и правда записали в левую колонку и напротив фамилии чётко впечатано – палач. Ничего другого я и не ожидал. Всю жизнь мне говорят, а я в свою очередь делаю. Еще в детстве у нас кошка родила и мама долго плакала, что, мол, с котятками делать. А я их взял, всех в коробку посадил и на речку отнёс. Там по одному и утопил. А маме сказал, что соседям раздал, чтобы не волновалась. Но мамка у меня умная была, всё и так понимала, но наказывать не стала. Ни за враньё, ни за котят. Я, когда взрослым стал, много кого вот так к речке возил, но не в коробке уже, а в машине. Сколько жизней не по своей воле, а по приказу сгубил, не сосчитать. Не скажу, что мне это нравилось, но делал же. Наверное поэтому и палач. Меня сначала мутило от данного факта, а потом ничего, привык. А что, работа не пыльная: если кто-то нарушает закон или пытается каким-то чудным образом сбежать с этой планеты – пять судей собираются на своё закрытое совещание и выносят приговор. Были случаи, когда люди не выдерживали давления со стороны и прямо-таки с ума сходили – их тоже под топор. Легче убить, чем вылечить. Но головы я отрубал довольно редко, чаще пальцы – за воровство, например. Не сложно догадаться, что на планете всего было под счёт по началу, каждый получал одинаково. Но разве же наши люди привыкли к равенству? Даже если всего хватает, хочется всего и побольше. Вот так и появился у нас парнишка с шестью пальцами и это на всех двух руках. И имя у него такое смешное было – Зафархон, как сейчас помню. А ведь это только несколько месяцев прошло. Было предложение его под топор отправить, но большинству судей стало интересно, лишится ли он всех пальцев к концу года. А если и лишится, то можно и на ногах отрубать. В общем, ради веселья оставили. Каждый развлекается как может, а он, к слову, парнишка этот, их и не расстраивал. Главное, чтобы человек работу мог свою выполнять, а остальное не так важно. Ах да, теряешь работу – теряешь голову. Никому на планете не нужны люди, которые пользы не приносят. Но это поначалу так было, в итоге всем место находили. Парень этот психологом работал, так что лишись он всех своих пальцев, работу бы не потерял. Никто особо не верил в его пригодность к профессии, но сходить и посмотреть на то, сколько пальцев у него осталось, хотели многие.