Владислав Белик – Сизовград (страница 29)

– Когда я могу отсюда убраться? – спросил Андрей.

– Я тебя сам выпущу.

Андрей терпеливо сидел на своем месте и ждал, когда Леша отпустит поводок.

Парень вернулся обратно в комнату, где его ждала София в обворожительном черном платье и с красными от помады губками.

– Мне так больше нравится, – сказал Коломов и взял Софию на руки.

– Ты чего сегодня такой ласковый? – мило спросила София.

– Почему бы мне не быть ласковым? Рядом со мной такая красивая девочка.

София засмущалась и положила свою голову ему на плечо.

– Леш, я бы хотела с тобой поговорить кое о чем, – начала София.

– Говори, я готов, – улыбнулся Леша и поставил девушку на пол.

Они вдвоем сели на кровать и София начала разговор:

– Я по поводу Андрея. Мне становится страшно, когда я думаю о нем. Я воскресила человека, а он, вместо того, чтобы радоваться жизни, сидит у меня в гараже и скрывается. Это неправильно как минимум. Как максимум – нужно его вернуть к жизни.

Коломову стало так спокойно и радостно. Ему не нужно было выкручиваться и придумывать, как дать зеленый свет маньяку. Все лежало на тарелке – нужно всего лишь съесть.

– Я дал наводку отцу, а с Андреем я знаю, как поступить. Он уедет из города и начнет новую жизнь. Я уже все продумал. Билеты на поезд до Калининграда у меня. Поезд отправляется завтра в десять вечера. Мы можем его сегодня выпустить, чтобы он решил все свои дела, и завтра он уедет.

– Я так рада, – сказала София и прижала Коломова к себе. – Представь, я своим проклятьем спасла жизнь человеку. Он теперь не зависим от маньяка. А когда мы вернем ему дочь, он будет самым счастливым человеком на всей земле.

– Конечно, мы вернем ему дочь.

– Если она все же умерла, я воскрешу ее, как воскресила Андрея, – загорелась София.

Теперь она была рада своему дару, или проклятью, как называла его сама София. Ее больше не пугала идея воскрешения. Она даже не думала через какие последствия прошла после воскрешения. Этот момент испарился из ее воспоминаний. Остался лишь счастливый осадок, что она теперь может в полной мере помогать людям и излечивать их от любого недуга.

Перед тем как уйти, ребята решили отпустить на волю Андрея. Коломов взял инициативу в свои руки и сам вызвался поговорить с ним. София стояла за воротами, пока Леша разговаривал с Андреем.

– Теперь ты свободен, только говори очень тихо, я не хочу, чтобы София все слышала, – чуть ли не шепотом говорил Коломов.

– Хорошо. Теперь я полностью свободен, и мы с тобой скреплены лишь вот этим? – сказал Андрей, показывая Леше небольшой блокнот.

– Как только у меня появятся новые имена – я позвоню, – заключил Коломов.

– Как пожелаешь, – бросил Андрей и вышел из гаража.

Его встретила София и обняла.

– Я так рада, что вы едете в Калининград и начинаете новую жизнь! Не переживайте, мы найдем вашу дочку и приведем ее в целости и сохранности, – не отлипала от него София.

Сначала Андрей немного растерялся, а потом взял себя в руки. Коломов не все ему рассказал.

– Да, я тоже рад. Спасибо большое, София. Ты мне очень сильно помогла и я благодарен тебе всем сердцем. Если будешь в Калининграде, я тебя встречу и приючу, как ты меня.

Коломов смотрел на них злым взглядом, как будто готов прям сейчас разорвать Андрея только за то, что он находится в объятьях Софии. Потом он вспомнил, что София мало что знает, и его душевная буря утихла.

– Билеты я тебе дал, так что не забудь – завтра к шести вечера. Если возникнут проблемы или негде будет переночевать, приходи обратно. Мы тебя примем, – сказал Коломов, пытаясь правдоподобней играть хорошего мальчика.

– Если что, ключ находится на крыше гаража. Нужно всего лишь поднять руку и пощупать, – вмешалась София.

Вечно в Сизовграде какие-то проблемы с ключами. Их не носят с собой, а прячут где-то рядом с дверью.

– Спасибо вам, ребята, – сказал Андрей и в вещах отца Софии побрел в неизвестном направлении.

– Леш, мы с тобой такие хорошие, – она обняла Коломова.

«Особенно я», – подумал Леша.

***

Андрей брел по темным улицам Сизовграда. Он шел обратно домой, в свою темную ободранную лачугу. Как же он по ней соскучился. Там, скорее всего, больше ничего нет. Они точно забрали его скальпы, все инструменты и тем более детей. «Детская точно пустовала», – подумал он.

Он шел через густой лес. Его посетило чувство дежавю. Тут он убил одну девочку. Кинул ей нож в спину и освежевал до утра. Андрей даже запомнил ее имя. Лиза. Девочка, которая страдала о парне. Как же ему было плевать на ее моральное состояние. Он играл роль, которая больше всего у него получалось – сочувственного мужчины, ранимого и понимающего всех, с кем общается. Так он заманил каждую жертву Сизовграда. Кроме Антона. С ним у него возникли проблемы. Парень стал отпираться и кричать. Чтобы он не выдал Андрея своими криками, он засунул ему в рот палец. Неизвестно, каким образом это бы ему помогло, но Андрей это сделал. Парень опешил и со всей силы сомкнул челюсти. Большой палец оказался у него во рту отдельно от кисти. Боль не остановила маньяка. Она только придала ему сил. Адреналин попал в кровь и разлился по телу. Андрей с еще большим энтузиазмом разделывался с Антоном Дороговым. А палец он так и не нашел. Андрей подумал, что парень его съел от страха.

На горизонте появилась его любимая лачуга. Он подошел ближе к дому. Дверь лежала на полу в гостиной. Часть его засохшего мозга на ободранных обоях. Андрей осмотрел весь дом. Все на месте. Они ничего не тронули, кроме детей. Он сел на диван, где сидел майор Синицын в роковой для Андрея день, и заплакал. Теперь он остался один, как тогда, десять лет назад…

Его звали Андрей Павлович Кожевников. Перспективный хирург, специализирующийся на ожогах. Он умело лечил людей и если какие-то осложнения – мог с легкостью пересадить или нарастить кожу. Он строил карьеру в Москве. Его имя знали в каждой больнице. Мужчина часто посещал семинары и преподавал в университетах. Его семья никогда не бедствовала. Двое детей и прекрасная жена были его самыми родными людьми во всем мире. Он их охранял, ценил и уважал.

Жена Андрея Павловича работала медсестрой. Она всегда была рядом с любимым. И днем и ночью они проводили время вместе. На работе спасали людей, а дома воспитывали красавицу дочку и сильного мальчика. Дети были не такие взрослые. Мальчику, Станиславу, десять лет, а девочке, Мариночке, одиннадцать. Разница всего в один год, но общались они как настоящие друзья. Станислав всегда горой за Мариночку, а Мариночка всегда покрывала Станислава. Семья Кожевниковых жила душа в душу, пока с ними не приключился один случай.

Андрей Павлович в тот день дежурил в больнице. Ночь не предвещала беды, пока не прозвенел экстренный звонок. Тогда еще Андрей частенько ездил вместе с бригадой скорой помощи на вызовы, чтобы на месте сделать все от него возможное.

Он, как и раньше, сел в машину скорой помощи и умчал вперед через весь город. Улицы были пустые, только вдали горел какой-то дом. Скорая ехала именно туда. Как только машина подъехала, Андрей Павлович рассмотрел место и чуть в обморок не упал. Перед ним – его многоэтажный дом и на седьмом этаже пылал пожар. «Слава богу!» – подумал он. Его квартира находилась на этаж ниже. Значит, если пожарники потушат огонь, все будет хорошо. Он стоял и его руки дрожали. Он хотел забежать в подъезд и подняться на шестой этаж, но пожарники его не пускали. На мольбы и просьбы ответ был один – ждите!

Андрей стоял и кусал локти, пока не услышал громкий шум и не увидел языки пламени из его квартиры. Он распихал пожарных и вбежал в подъезд. Бегом поднялся на шестой этаж и остановился возле своей двери. За ним уже бежали пожарники. Времени терять нельзя. Хоть он и задыхался от одышки и дыма, нужно было что-то делать. Пошарив в карманах, он достал ключ от квартиры. Провернул два оборота – дверь не поддалась. Он бил ее ногой, стараясь сбить с петель, но ничего не получалось. Он слышал, как за дверью кричат его дети, как истерично молится жена. Мужчина ничего не мог поделать. Андрей сам кричал и говорил, нет, обещал, что вытащит их из объятий пламени.

Подоспели пожарные. Они скрутили Андрея и повели вниз. Он молил их открыть дверь, но никто не остался на шестом этаже. Все побежали на седьмой.

Андрея посадили в машину скорой помощи, на которой он приехал, и закрыли ее снаружи. Пожарники сказали врачам, что это приступ и нужно, чтобы он успокоился. Врачи, как будто первый раз видят приступ, согласились с пожарниками и даже не спросили Андрея, что там случилось. После часа борьбы с огнем из квартиры на седьмом этаже вынесли обгоревшую семью, а следом за ними еще трех людей. Всех погрузили по машинам скорой помощи. В машину Андрея усадили последних трех человек. Место, где должны были находиться глаза, нос, рот, брови, нельзя было назвать лицом. Это место представляло собой огромное черное пятно, обжаренное до лицевой кости. Только один человек выжил в этой вакханалии. Маленькая девочка, которая смогла выговорить только одно слово, взглянув на Андрея: «Папа». Ее глаза закрылись и больше не открывались до самой больницы.

Его жена и сын не подавали признаков жизни. Их больше не было рядом с ним. Осталась лишь маленькая дочка. Она смогла выжить в хаосе пламени, значит, ему нужно сделать все, чтобы Мариночка могла жить так, как жила раньше.