– Тогда я должен был сам действовать. Ты бы никогда со мной не захотела жить. Я же помню, что ты мне говорила. Мы с тобой друзья и точка, – Жора вытер мокрый лоб тыльной стороной ладони.
– Почему не считался со мной, когда бил меня? Когда приковывал меня к кровати? – Ира не могла сдержать эмоции.
– Ты сама виновата! – повысил голос Жора. – Хватит меня выводить, ты обещала!
Ира пришла в себя и отвернулась. Жора рассматривал ее спину, попу, ноги.
– Я могу прикоснуться? – спросил мужчина.
Вопрос Жоры поставил Иру в рамки. Она боялась отказать, однако он сам сказал, что выбор за ней.
– Нет.
– Хорошо, – смиренно сказал Жора и сразу добавил. – Мойся и выходи.
– Ты обещал мне час, – сказала Ира и повернулась.
– Твое время прошло, – ответил Жора.
***
Ира вернулась в комнату. Жора подготовил для нее одежду. Увы она была куда больше ее размера. Девушка натянула штаны и накинула футболку.
– Я могу постирать свои вещи? – спросила Ира.
– Я сам закину их в машинку, – ответил Жора.
– Может это сделаю я?
– Нет! – твердо сказал мужчина и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь на ключ.
Она осталась одна. Иру раздражало все, что происходило. Она вспоминала, как Жора наблюдал за ней. Фу, как же это было отвратительно! Дак он еще попросил прикоснуться.
Никогда он до меня не дотронется, подумала Ира! Лучше она умрет, чем Жора будет властен над ней. Хотя, когда она лежала в ванне, мысли отдаться лишь бы выбраться не казались ей настолько отвратительными.
Ире хотелось еще раз залезть в ванную и смыть с себя его взгляд. Начисто стереть его похоть. Девушку передернуло от осознания своей беспомощности. Он говорит, что Ира может противиться желаниям Георгия, однако Жора в любой момент может связать ее и сделать все, что захочет. Это больше всего пугало девушку. Она скажет нет, а он возьмет силой.
Слезы сами потекли по щекам. Ира их не контролировала. Лишь вытерла рукой и легла на кровать. Повернулась к стене и закрыла глаза.
Почему она сейчас здесь? Чем она провинилась перед вселенной? Может, она в прошлой жизни натворила дел и сейчас время исправлять ошибки, вымаливать и страдать?
Ира больше не могла находиться наедине с собой. Мысли ели ее изнутри. Девушка встала и прошлась до шкафа, достала дневник Валерии и вернулась в кровать. Лучше она ближе узнает Валерию, чем вгонит себя в депрессию.
Девушка открыла тетрадь и вернулась к тому месту, где остановилась прошлый раз.
Дорогой друг, я снова с тобой. Мне сейчас трудно писать, тем не менее я это делаю. Мне очень сильно хочется высказаться.
Вчера я родила мальчика. Врачи сказали, что он крепкий. Провели кучу анализов и сказали, что у него есть возможность вылечиться. Внутри меня, будто, что-то перевернулось. Доктор говорил, нужно учить мальчика. Давать ему как можно больше информации. Как бы окружить информационным полем. Рассказывать ему истории, заставлять читать, учиться.
Вдали я увидела проблеск света. Значит, я могу вырастить из него нормального человека.
После разговора с доктором я набралась смелости и обо всем рассказала Мише. Сначала мне понравилась его реакция. Он выслушал меня, задал пару вопросов. Вот потом… Он взбесился, начал орать. Спрашивал, почему я раньше ему ничего не рассказала. Говорил, что я бы могла сделать аборт, или сдать ребенка. Пока не поздно, он готов отдать ребенка в детский дом.
Я слушала его и рыдала. Мне нечего было ему ответить. Человек, которому я подарила сына, говорит, что не готов растить ребенка. У меня земля ушла из под ног. Я падала в неизвестность.
Когда его пыл развеялся, он сел рядом со мной и сказал, что готов быть рядом. Дал мне обещание вырастить из Георгия достойного человека. Только его слова не давали мне покоя. До сих пор в ушах его крик и грубая брань.
Аборт? Он на самом деле это сказал? Я никак не могу собраться с мыслями. Обещание обещанием, а слова не вернешь обратно. Как мне жить дальше с человеком, который так легко отказался от сына? Расставаться с Мишей я не буду. Сыну нужен отец. Он, конечно, не подарок, зато есть.
Дорогой друг, почему ты не живой человек? Мне очень сильно хочется попросить у тебя совета!
Следом пустая страница и новая заметка, только почерк очень сильно отличался. Будто теперь писала не Валерия, а кто-то другой.
Прошло два года с тех пор, как я в тебе писала. Очень многое изменилось. Единственное, что остается прежним, моя усталость.
Ребенок очень много требует. Я каждый день провожу с ним. Читаю книги, пытаюсь развивать его всеми возможными способами, только сталкиваюсь с большими трудностями. Он очень сложно воспринимает информацию. Георгий, словно, не слышит меня. Он находиться в своем мире и его оттуда никак не вытащишь.
Я не опускаю рук и всеми возможными способами направляю сына, чего нельзя сказать про Мишу. Ему плевать на Георгия, он занят своими заботами. Вечно на работе, даже выходные там проводит. Я чувствую, что у него кто-то есть.
Временами я замечаю запах чужих духов. Он, даже, не пытается что-то скрыть, просто игнорирует мои вопросы. Говорит, что я его специально обвиняю. Я ведь хочу спокойно жить, быть рядом с любящим мужем, растить милого ребенка. Разве я так много прошу? Всего лишь нормальную жизнь!
Я чувствую, что скоро меня прорвет. С каждым случаем чаша моего терпения наполняется. Когда все перельется через край, я за себя не отвечаю. Ты не видел меня в гневе, да и никто не видел. Всю свою жизнь я держу под контролем эмоции. Нельзя выходить из себя, иначе можно все разрушить. Миша близок к тому, чтобы моя свирепая львица вырвалась из клетки и растерзала его, как проклятую шавку.
Почерк опять поменялся. Он стал грубее, острее, толще. Видимо, Валерия торопилась, либо ее раздирали эмоции.
Я ненавижу этого чертового ублюдка! Готова выцарапать ему глаза! Вчера он пришел домой пьяный, на лице помада. Он, даже, не побеспокоился о том, чтобы ее стереть! Меня все вывело из себя. Я закатила скандал! Бросала вещи, била посуду, орала, как бешенная. Он, скотина, даже бровью не повел.
За всем наблюдал Георгий. Мальчик следил за происходящим из-за угла. Мне было страшно, что этим я нанесу ему непоправимый вред. Только я не успела повлиять на психику сына, ведь Миша опередил меня.
Он схватил мою руку и сжал ее. Боль пронзила запястье. Он смотрел мне в глаза, словно хищник, не отводил взгляд. После чего говорил мне отвратительные вещи. Хорошо, что сын еще маленький и не понимает всего, что говорят родители.
Он меня позорил, обвинял, обзывал, не стеснялся в выражениях. Потом его голос стал грубее, сильнее, громче. Когда Миша понял, что я не воспринимаю его слова, начал бить. Он избил меня, как грушу в спортивном зале. Не жалел меня совсем. Когда я лежала на полу истекая кровью, я увидела глаза Георгия, который прятался за углом.
Ему было страшно, но сын не мог оторвать глаз. Будто его парализовало. Когда я подняла взгляд на Мишу, посмотрела в его звериные глаза, он все понял. Обернулся и увидел сына. Он сразу побежал к Георгию, чтобы успокоить, а я в это время пыталась прийти в себя.
Георгий его не слышал. Создавалось ощущение, что сын отстал в развитии. Забыл все слова, которые со мной учил.
Мне страшно, что с ним будет дальше. Врач требовал заниматься с Георгием, только его собственный отец разрушил все мои старания. Если он не изменится, я выгоню его из дома. Я не хочу, чтобы мой родной сын перестал думать. Он умный мальчик и я это знаю!
Ира закрыла тетрадь и перевела взгляд на окно. Это отец Георгия, он виноват в проблемах сына. Если бы не он, возможно, Жора вырос бы другим человеком.
Девушка отложила тетрадь и подошла к окну. Как же замечательно там, за пределами квартиры. Ире хотелось забыть обо всем, что с ней произошло, и оказаться на берегу моря, в окружении песчаных холмов, высоких пальм и толп туристов.
Ей не хватало общества. Хотелось пообщаться хоть с кем-то помимо Георгия. Единственным собеседником для нее была Валерия, вернее ее мысли на бумаге. Только это не то. Ира мечтала оказаться в компании друзей, знакомых, или… Рома, вот кого ей сейчас точно не хватало.
«Ира, прекращай», – говорила она себе. Девушка вернулась на кровать и легла под одеяло. Ей было настолько отвратительно, что слезы сами потекли по щекам. Ире оставалось лишь отгонять дурные мысли и стараться не загнать себя в яму побольше, чем та, в которой она находится сейчас.
***
Жора сидел на кровати в своей комнате. Ухо прислонил к стене и ждал, когда с другой стороны будут хоть какие-то членораздельные звуки. Увы, Ира так ничего не сказала. Мужчина сам не знал, чего он ждал. Девушка находилось одна. С кем она будет разговаривать? Сама с собой? Вряд ли она к этому придет, хотя нельзя исключать такой поворот событий. Хоть Жора был слабоват на голову, все равно понимал, что одиночество приводит к плачевным результатам. Разве он не стал разговаривать с мертвой матерью?
– Чего сидишь, дуралей? – спросила мама.
– Тише, не отвлекай, – сказал Жора, даже не обернулся.
– Слушается?
– Нет. Ведет себя, как идиотка.
– А ты бы как себя вел, если бы тебя закрыли в комнате, да еще дверь металлическую поставили?
– Мам! – повысил голос Жора и обернулся. – Ты же сама мне говорила, как следует поступить.
– Говорила, только другое. Ты должен относиться к ней с уважением!
