Владислав Белик – Квартира 18 (страница 14)

– Мне нужна шумоизоляция.

– Соседи надоели или ты там шумишь? – спросил продавец и улыбнулся.

– Соседи, – коротко ответил Жора.

– Ладно, пойдем.

Бородач повел Жору по отделам. Мужчина замечал, как много приблуд придумали люди, чтобы возводить дома. Тут тебе ключи, молотки, какие-то непонятные гайки и винтики. Жора остановился и стал разглядывать отвертки. Мужчина вспомнил, как будучи ребенком отец пытался научить его быть «мужиком». Повел ребенка в гараж и заставлял копаться под капотом машины. Жора ничего не понимал, тем не менее старался помочь отцу. Искал нужные ключи, пока папа вытаскивал двигатель. Отверткой он пытался выбить из пазов какую-то деталь. Использовал инструмент, как долото. Жора не был уверен, что действия отца помогут починить машину.

– Чего встал?! – спросил продавец.

Жора выпрямился, посмотрел на бородача и улыбнулся.

– Засмотрелся.

– Пойдем уже, а то у меня другие дела есть. Мне ж не целый день с тобой бегать по магазину!

Жора молча направился вслед за продавцом. Они остановились у стеллажа с пробниками материалов для шумоизоляции. Продавец томным голосом рассказывал про плюсы каждого, только Жора не слушал. Он был сосредоточен на предстоящем плане.

– Ну что? – спросил продавец.

– Какой самый дорогой?

– ЗИПС Z4, самый оптимальный вариант.

– Давайте.

– Сейчас созвонюсь с рабочими…

– Нет! – прервал Жора продавца. – Просто продайте материал.

– Чего нервничаешь? Хочешь сам мучиться – хорошо. Пойдем к кассе.

Жора прошел за бородачом. Он посчитал цену четырех рулонов и сказал:

– Двенадцать тысяч.

– Почему так много? – спросил Жора.

– Ты ж сказал самый дорогой.

Мужчина глубоко вздохнул, положил наличные на стойку и достал карту.

– Половину наличными, половину картой.

– Хорошо, – сказал продавец и забрал деньги. – Доставку хоть оформим? Ты рулоны сам не дотащишь.

– Сколько стоит?

– Косарь.

– Оформляйте, – сказал Жора и приложил банковскую карту к терминалу.

***

Бородач решил сэкономить на доставке и сам погрузил рулоны с шумоизоляцией и привез их к Жоре. Выгрузил у подъезда и уехал. Мужчине пришлось самому тащить все на седьмой этаж.

– Ты чего делаешь? – спросила бабушка Рая остановив парня на шестом этаже.

– Хочу шумоизоляцию сделать в комнате.

– Зачем тебе это, Жорик?

– Соседи мешают.

– Грановы? Их собака вечно лает, как подорванная! Мне уже надоела, хотя стены то толстые!

– Да, они, – ответил Жора и принялся за работу.

– Ты потом мне номерок дай. Хочу тоже шумоизоляцию в квартире.

– Хорошо, – кинул Жора и потащил рулон по лестнице.

– Чего ж ты не на лифте? – спросила бабушка. – Тяжело же.

– Не работает.

– Точно? Может ты не те кнопки нажимал, Жорик?

Жора положил рулон на пол, подошел к лифту и нажал на кнопку. Лифт, даже, не задребезжал.

– Деньги они собирают, а лифт никак сделать не могут! – сказала бабушка Рая и вернулась к себе в квартиру.

Мужчина дотащил первый рулон и пошел за следующим. К концу его марафона ноги гудели, а голова болела. Он перетащил рулоны в комнату матери и кинул их на пол. Сел на кровать и опустил голову на колени.

Давно он не заходил сюда. Ковер на стене выцвел, а на полу остались следы от стоп Жоры. Рамка с фотографией, на которой мама обнимала Жору, запылилась на столько, что нельзя было разглядеть лиц. Собственно, и вся комната ничем не отличалась от злополучной рамки. Пыль на всех поверхностях.

Мужчина подошел к тумбочке, взял рамку и ладонью стер пыль. Он помнил этот день. Тогда мама повела его в парк аттракционов. Тогда Жора первый раз почувствовал адреналин. Американские горки – это нечто.

Усталость била по состоянию Жоры. Невероятно хотелось спать. Он поставил обратно рамку, скинул с себя футболку и штаны. Лег на мамину кровать и укутался в одеяло. Запах маминых духов до сих пор не выветрился. Подушка пахла ей.

Он чувствовал этот запах каждый раз, когда обнимал ее. Происходило это редко, тем не менее Жора пытался запоминать каждый момент, когда мама проявляла к нему любовь. Воспоминаний скопилось мало, только они, будто на повторе, крутились в голове каждый раз, когда взгляд Жоры падал на кресло в зале.

***

– Вставай, лентяй! – Жора услышал голос.

Он продрал глаза и увидел перед собой мать.

– Чего смотришь? – спросила она. – Давай поднимайся, пора делами заниматься!

Жора нехотя встал с кровати и поплелся в ванную. Привел себя в порядок и зашел на кухню.

– Чего ты слоняешься по квартире? – спросила мать. Она не отходила от Жоры ни на минуту. – Пора дела делать!

– Да подожди ты, дай чай попить.

– Ты так весь день в унитаз спустишь. Сначала, чай, потом захочешь поесть, дальше поспать. Ты вообще собираешься делами заниматься?

– Да собираюсь я, дай мне десять минут.

– Смотри мне, я засекаю. Через десять минут чтоб был в зале.

– Хорошо, мам.

Наконец Жора остался наедине со своими мыслями. За столько лет он никогда не пропускал вечерние наблюдения за соседним домом. Жора не мог поверить, что вчера он смог лечь спать, не взяв в руки бинокль. Будто ему это уже не нужно. Допив чай, мужчина прошел в свою комнату. бинокль все на том же месте, как и тетради.

Он взял в руки бинокль, осмотрел его, словно видит впервые, и положил на подоконник. Ему не хотелось возвращаться к слежке. То ли дело в предстоящих событиях, то ли он просто устал жить чужими жизнями.

На самом деле ему хотелось почувствовать себя членом семьи. Мама подсказала ему, как действовать, и он не отступит от своей цели. Жора переоделся и зашел в зал. Достал из шкафа инструменты отца. Он никогда не заглядывал в крепко закрытый ящик. Раскрыв его, Жора удивился, как много всего внутри. В строительном магазине и то ассортимент меньше.

Мужчина вошел в спальню матери и приступил к работе. Жора не понимал, откуда у него четкое понимание как следует прокладывать шумоизоляцию. Он отодвинул мебель, освободив стены, и начал обшивать стены. Жора работал как аматор, однако у него получалось. Естественно, про гипсокартон мужчина не подумал, так что комната походила на палату психиатрической лечебницы, только цветом отличалась. Он, даже, пол с потолком обшил, лишь бы ни единого звука не просочилось.

Когда он закончил работу, задвинул обратно мебель и прошел в зал. Мама отлипла от телевизора, поднялась с кресла и подошла к сыну.

– Ты молодец.

– Правда? – спросил он.