Владислав Бахревский – Гетман Войска Запорожского (страница 7)

Однажды, взбежав на свой холм, князь Дмитрий обомлел: место было занято. Прекрасная пани, разложив на траве скатерть, готовилась к трапезе. Лошадь пани паслась под холмом.

Он хотел отступить, но пани жестом пригласила разделить с ней трапезу. Он покорно сел на траву. Надо было заговорить, но он упустил мгновение и стремительно погружался в пучину немоты.

Кап!

На скатерть, на самую середину, уронила птичка.

Князь Дмитрий окончательно смутился, словно это была его птичка. Достал платок, тщательно вытер загаженное место и бросил платок от себя.

Пани рассмеялась, очень славно рассмеялась, и князю Дмитрию тоже стало весело.

– Никогда не думала, что князья вблизи такие прелестные! – сказала пани, отрезая ножом кусочек холодного мяса для своего жданного гостя.

У пани Ирены все было рассчитано наперед, недаром она носила фамилию Деревинская.

– Вы знаете, кто я? – спросил князь.

– Знаю. А так как у меня нет кузена, который бы мог представить меня вам, то я осмелюсь это сделать сама. Пани Ирена Деревинская.

Князь Дмитрий вскочил, почтительно поцеловал ручку пани Ирены.

– Я приехала для беседы со святым старцем, но никак не могу решиться постучать в его обитель.

– Что вы! Он очень доступен и прост. Он совершенно прост.

– А я вот, поездив вокруг да около, проголодалась… Какой замечательный вид отсюда.

– Да, замечательный.

– И все-таки – Польша! Наша Висла! Наш Краков!

– Я был в Кракове, но плохо его помню. Лучше всего я знаю Молдавию. Я там живу у родственников. Молдавия мне очень дорога.

– Отчего же так? – Из глаз пани Ирены на душу князя пролилась добрая синева. – Я думаю, здесь не обошлось без любви.

– Ах, что вы! – вспыхнул, как девушка, князь и опечалился. – Простите.

– О, я вижу, как вы страдаете… Вам не с кем было облегчить душу. Святой старец для такой беседы не годится. Тут нужна женщина – слушатель, который все поймет.

Пойманной рыбке деваться было некуда, сеть замкнулась.

– Я сказал неправду, – согласился князь. – Но я и сам не знаю, любовь ли это.

– Она что же, из низкого рода?

– Наоборот! Из самого высокого.

– Не называйте мне имени вашей избранницы, расскажите, что было между вами, и я попытаюсь определить, сколь глубоки ее чувства к вам.

– Это было на свадьбе ее сестры. В Яссах. Я танцевал с нею после Петра Потоцкого, и она спросила меня: «Вам понравилось подвенечное платье моей сестры?» – «Такого великолепия я еще не видел», – ответил я. «А понравилась ли вам моя сестра? – спросила она. – Только говорите правду». – «Красота вашей сестры подобна самой звездной, самой строгой и прекрасной ночи, но ваша красота подобна раннему нежному утру», – так я ответил ей, и она улыбнулась мне и сказала: «На этом главном празднике моей сестры все, будто сговорившись, превозносят мои достоинства, но как вы думаете, к тому времени, когда придет пора выходить замуж мне, я подурнею или похорошею? Только говорите правду». – «Не знаю», – ответил я, и она засмеялась. «На вашем месте пан Потоцкий сказал бы: “В день вашей свадьбы солнце не явится на небосвод, потому что солнце будет одно”. Он так и сказал мне, когда мы танцевали. Не правда ли, сегодня великолепно?» – «А мне хочется на улицу, там столько забав для народа», – так я ей сказал, и она обрадовалась. «Давайте убежим из дворца. Я переоденусь в юношу, и нас никто не узнает…»

Князь Дмитрий замолчал.

– Вам удалась затея? – спросила пани Ирена.

– Удалась. Было очень весело. На площади являлись замки, они сгорали, разбрызгивая звезды. Потом возник великан. Он победил огромного, с башню, льва, а потом ужасающего дракона.

– И что же ваша избранница?

Князь Дмитрий, розовея, опустил глаза:

– Ничего!

– Я смогу помочь вам только в том случае, если буду знать всю правду.

Князь Дмитрий посмотрел на пани Ирену, словно очнувшись от наваждения. Это был взгляд князя.

– Боюсь, что мне никто не поможет. Она теперь в серале турецкого падишаха. Она заложница.

– Но ведь это прекрасно! – воскликнула пани Ирена. – Чем дольше ее продержат в серале, тем больше у вас шансов получить ее руку.

– Вы хотите сказать, что я молод? – В голосе князя вдруг зазвенели предательские слезы. – Но ведь я и вправду мальчишка. Ах, уснуть бы на два года! Мне так их недостает.

– Какие у вас глаза! – Пани Ирена подалась через скатерть, и ее губы были теперь так близко, что князь Дмитрий ощутил дыхание. Оно показалось ему розовым. – Позвольте, я вас поцелую!

– О нет! – Князь вскочил на ноги. – Я ведь здесь на молитве.

Пани Ирена засмеялась. Потихоньку, а потом громко.

– Простите! – Князь Дмитрий поклонился и сбежал с холма.

Он привел ей лошадь, помог сесть в седло.

– Вы – милый, – сказала ему пани Ирена. – Только с вами княжна Роксанда, дочь молдавского господаря Лупу, испытает истинное счастье. Помолитесь за меня.

Она стегнула лошадь хлыстом и ускакала.

5

Верстах в двух от скита пани Ирена встретила всадницу.

– Пани Хелена, уж не к старцу ли Варнаве вы так спешите? – Ядовитая улыбка исказила розовые губы Деревинской, а в синих глазах ее загорелись зеленые огни.

– Ах нет! – солгала пани Хелена. – Я еду проведать жену полковника Кричевского.

– На хутор пана Кричевского есть более короткая дорога.

– Та дорога после дождей вязкая, – возразила пани Хелена.

– А вы знаете, какое изумительное открытие я сделала? – Зеленые огни в глазах пани Ирены пожрали всю синеву. – Князь Дмитрий-то – нецелованный!

– Какой князь Дмитрий? – совсем неумело удивилась пани Хелена. – Я не понимаю вас!

– Кланяйтесь от меня пани Выговской, у нее истинно голубиное сердце.

Пани Ирена тронула лошадь, но обернулась:

– Вы после моей истории с его преосвященством не боитесь одна ездить?

– Но вы-то ведь не боитесь.

Пани Ирена похлопала ладонями по седлу:

– У меня пистолеты! И я отныне вверх стрелять не стану.

Глава третья

1

Земля потрескалась, хлеба пожелтели, полысели луга, сады окутала паутина, черви пожрали листья.

Молитвы и богослужения не помогли. Бог не слышал стенаний грешников. Два года подряд, в 1645 и 1646 годах, Украина страдала от саранчи. Новая весна началась теплыми дождями, дружным цветением, обилием трав и – словно косой ее ссекли. Разразилась серая духота.

Даже речки укротили свой бег. Едва-едва шевелились, а маленькие-то и вовсе сквозь землю ушли.

Пани Мыльская позвала к себе домой на угощение трех самых мудреных старух: Лукерью, Матрену и Домну. Всем им было за семьдесят, но горилки они выпили добрых полведра, потешили хозяйку старой песней, а потом губы платочком отерли, угощение похвалили, поклонились и сказали разом:

– Спрашивай.