Владислав Авдеев – Книга жизни [сборник] (страница 35)
– А как еще о нем говорить? – изумилась Нина.
– Он же вам отец.
– И что теперь, на него молиться? Он позорит тебя, нас, а мы молчи?
– Вас-то чем позорит? – пыталась Антонида защитить Анатолия, ей совсем не хотелось, чтобы дети озлобились на отца.
– Тем, что бросил нас. И не в первый раз, между прочим. Мечется, как цветок в проруби. Встречу где, все выскажу. А больше всего мне за тебя обидно. Ну как можно такое терпеть? Возьми и разведись!
– Разведись! – поддержал сестру и Коля. – А то променял на какую-то швабру.
– Почему швабру? Может, она хорошая женщина.
– Да хватит, мама, мы не маленькие. Ты ведь, наверняка, ее ненавидишь. Ненавидишь?
– Нет. Мне как-то все равно.
– Правильно. Потому что он приучил, ты привыкла к его уходам. А внутри-то у тебя боль, ты просто научилась ее прятать. Ну пусть только появится.
Муж вернулся через полгода. «Ну как вы тут без меня живете? Хорошо? А со мной будет еще лучше».
Ему повезло, что не было Нины, она сразу после школы поступила в институт и училась в другом городе. Когда приезжала на каникулы, с отцом почти не разговаривала, он ей вопрос, а она вроде не слышит. И Анатолий перестал лезть к ней с разговорами. Коля, тот принял приход отца равнодушно. У него было много друзей, много своих мальчишеских проблем, и полугодовой перерыв как-то отдалил его от отца. Анатолия такое отношение детей злило, он выговаривал Антониде, что это она настраивает детей против него. На что Антонида неизменно отвечала:
– Сам оттолкнул. Ты же их первый бросил, себя и вини.
Она была тогда рада приходу мужа, хотя и старалась прятать радость за грубостью в разговоре.
А Анатолий своих чувств не скрывал:
– Я по тебе так соскучился, так соскучился. Сегодня всю ночь будем летать. Ну-ка раскинь руки, ну, я прошу, раскинь. Мы с тобой Ан-2. У-у-у-у…
И в следующий вечер снова:
– Ты меня ужасно возбуждаешь. Ты самая сексапильная женщина в мире. Ну-ка покажи билет, а то на самолет не возьму… Раскинь руки, я же прошу, раскинь…
Ну как она могла подать на развод. Подать на развод, значит, навсегда закрыть для мужа дверь.
А надо было, освобождаясь от чар воспоминаний, зло подумала Антонида. Надо было, ох, как надо было. Права была Нина. Конечно, и сейчас не поздно. Но торопиться с этим не стоит. Надо все хорошенько обдумать… Эх, если бы он вернулся до Того…
Уснула Антонида уже под утро. И не услышала, как звонил будильник, хорошо, что Анатолий разбудил.
Примчалась на работу заспанная. Ее вид сразу дал повод для шуточек. Товарки уже смирились с тем, то Антонида снова приняла мужа, снова простила его (хотя Антониде на их мнение было начхать). Теперь пошли вопросы другого рода:
– Что, спать не дает?
– Твоя-то его узнала?
– Кого? – не сразу поняла Антонида.
– А его штучку. Поди, разладилось, по новой притирать пришлось. Тебе надо было, пока он гулял, зашить. Сейчас мигом – раз, и снова девочка. Пусть бы попотел.
– А вдруг не смог бы…
Несколько лет назад даже представить было нельзя, чтоб на работе так открыто говорили о сексе. Да и не только на работе. Новые времена – новая мораль? Или просто всеобщая распущенность?
Антонида улыбалась, отвечала что-то вроде того, что старый конь борозды не портит, а на сердце…
И на работе, и по дороге домой одна мысль, как ей ответить на это унижение. Конечно, унижение – после стольких лет совместной жизни не посчитать ее за женщину: «Секс тебя не интересует». Дурак! Она настраивала себя против Анатолия, хотя нет-нет да промелькивала и такая мысль: «Выходит, теперь он никуда от нее не уйдет, теперь до самой смерти будет рядом с ней». Но тут же думалось другое: «Он ее, потому что больше никому не нужен. Невелика радость».
Эх, если бы Анатолий вернулся до Того!
Дома запахи, аж слюнки потекли – муж умел готовить. Но в этот раз приготовленный ужин и то, что он встретил ее возле двери и подал тапочки – она вечно разбрасывала их где попало – все раздражало Антониду. Помимо воли в голову лезли мысли, что муж это делает потому, что у него не работает машинка. Она отгоняла эти мысли, говорила себе, что то же самое он делал и раньше. Но когда после ужина Анатолий принялся мыть посуду, эта мысль снова вернулась к ней.
Да и за ужином все эти вопросы – как работа, поди, устала – раздражали ее. Отвечала короткими фразами, отвечала спокойно, хотя хотелось закричать, закричать и надеть ему чашку с салатом на голову.
«Поди, устала» – спохватился, когда спрашивать.
Раздражение не проходило весь вечер. Ишь, какой заботливый, а почему не думал о ней, когда уходил? Почему не подумал, каково ей оставаться одной? Сколько слез пролила она ночами.
В пятый раз Анатолий ушел, как всегда, неожиданно и, как всегда, перед этим не было никаких ссор, неприятностей. Была суббота, она это хорошо помнит, тогда гостила у них приехавшая «показать мужа» Нина. Говорили в основном молодые, о своих планах на будущее, о том, как собираются жить…
После обеда Анатолий сказал:
– Пойду, пройдусь. Газет возьму. Хлеба купить не надо?
А через час позвонил:
– Тонь, ты прости, но я не приду.
Антонида тогда подумала не о себе, а о Нине и ее муже:
– Ты что, не можешь подождать, у нас же гости?
– Не могу.
– Ну и пошел в за…!
– Иду.
Долго решала, говорить или нет Нине. И потом, как объяснить Нининому мужу, что вот только здесь сидел глава семьи, ел, шутил и вдруг ушел. Как это объяснить?
Нина смотрела на происшедшее проще и в тот же вечер заявила мужу:
– Папаня не придет, ушел из дому. Он у нас сексуальный маньяк.
– Нина!
– Ладно, мама, не пытайся его защищать. Сереже я уже все рассказала. К тому же папаня наш маньяк особый, не опасный для окружающих. Треплет нервы только жене да детям. Козел безрогий!
– Нина! – Антониде было стыдно перед зятем. Но больше всего в ней было злости на мужа – до чего докатился, что родная дочь называет козлом. Записать бы все, что говорят об отце Коля с Ниной, и дать ему послушать.
Когда Нина улетала, Анатолий приехал в аэропорт, отозвал Нину в сторону. О чем говорили, Антонида не знает. После разговора с дочерью Анатолий сразу ушел, а Нина выразилась одной фразой:
– Говорит, что любит нас всех.
Ох, сложно все это, думала Антонида, глядя в темноту. Темнота словно отрезвляла ее, опьяненную обидой, и где-то к середине ночи Антонида вдруг подумала. Ох, дура-баба. Жила одна – плохо было. Вернулся человек, дорогой человек – тоже плохо. Радоваться надо, а она… Ведь не ради же одного секса она жила с ним. Конечно, совсем без этого нельзя. Но ей ли жаловаться, она с Анатолием испытала такое… У нее было много счастливых дней и ночей, и спасибо ему за это. Нет, не ради секса она жила с Анатолием. Да и потом, много ли на Это уходило времени. А что, если подсчитать? Так, если заниматься сексом два раза в неделю, как советуют сексологи, два раза по тридцать – двадцать минут, начала подсчитывать Антонида… Конечно, раньше бывало и по несколько раз за ночь, но были и командировки, болезнь, месячные, так что в среднем надо брать час в неделю. В месяц получается четыре часа. В год – сорок восемь часов. То есть два дня. Боже мой, поразилась своим подсчетам Антонида, выходит, что в году они занимались сексом два дня, двое суток – так точнее, а остальные триста шестьдесят три дня просто жили, работали и так далее… Выходит, если муж и жена прожили вместе тридцать лет, то получается, что любовью они занимались шестьдесят дней. Антонида решила перевести тридцать лет в сутки, долго считала и, наконец, получила результат: десять тысяч девятьсот пятьдесят суток. И это против шестидесяти. Интересно, сравнивал ли кто до нее? Делал ли кто такой подсчет? Ошеломленная подсчетами Антонида долго не могла уснуть. Неужели люди живут вместе ради вот этих двух дней в году? Что держит людей вместе в течение тридцати, а может, и больше лет?
С этими вопросами Антонида и пришла на работу. И задала их Егоровой Насте, той, что больше всех ругала Антониду за то, что Антонида прощает мужу уходы.
– Зачем я живу с мужем? – удивилась вопросу Настя. – Живу и все.
– Ну а все-таки зачем? – насели на Настю заинтересованные женщины.
– Зачем, зачем? Ясно, зачем. Ну…, – Настя задумалась, – ну, наверно, чтобы поддержать друг друга. А вы-то сами, зачем с мужиками живете? Вот ты, Нина?
– Я? Не знаю. Живу. Наверно, нужен человек, которому можно все сказать, посоветоваться, поплакаться.
– Поплакаться? А если он, как мой, постоянно пьяный приходит?
– Тогда скажи, зачем ты-то с ним живешь?
– Я никогда не думала об этом. Может, потому что вдвоем веселей, чем одной.
– Я тоже никогда не думала, а ведь столько лет вместе. Надо моего спросить, почему он со мной живет.
– Спросишь, он задумается и убежит.
– Не убежит. Сначала вместе жили, чтоб детей поднять, а потом уж поздно расходиться, да и привыкли.