Владислав Афонин – Красный тряпочник (страница 72)
— Регион же московский?
— Так точно, Москва и область. Обслуживал он все столичные аэропорты: от «Внуково» до «Быково».
— А «Шереметьево»?
— И «Шереметьево». Вы как-то это увязываете данный факт с произошедшим там недавно
Вспышка.
Ревут летающие машины в аэропорту «Шереметьево». На улице также тёмный вечер. Ключников, одетый в лётную форму, уверенно входит на борт могучей громады под названием Ан-225Э, самого грузоподъёмного и большого самолёта за всю историю мировой авиации. Также грандиозное детище ОКБ имени О.К. Антонова звалось «Мрией», что с украинского поэтично переводилось как «мечта». Перед грузовым трапом самолёта скопилась кучка аэромобилей, в том числе и раритетных. Что-то разгружали, что-то, напротив, загружали в «Мрию». Ключникова встречает один из членов экипажа, и агент под прикрытием продолжает свой путь к кабине пилотов.
— А вот и товарищ экспедитор! — навстречу Ключникову-Иванову выходит командир воздушного судна. — Ну что, Андрей Сергеевич, всё в порядке?
— Всё куда более, чем в порядке, товарищ командир, — со странной улыбкой отвечает спецслужбист, но КВС на это не обращает никакого внимания.
— Тогда завершаем все необходимые бюрократические процедуры и готовимся ко взлёту! — Пилот разворачивается и двигается обратно в кабину.
Ключников занимает специальное место, полагающееся экспедитору, и застёгивает на себе ремни безопасности. Полёт предстоит ой какой длинный, поэтому можно просто посидеть и попытаться расслабиться. Агент КГБ кладёт папку с документами на колени, поворачивает голову и с особым прищуром смотрит на часть груза, что покоится в длинном и широком чреве «Мрии».
Зафиксированные на днище самолёта и неподвижно закреплённые прочными цепями и канатами, в полумраке грузового отсека таинственно застыли грузовики марки «ЗИЛ».
ЧАСТЬ III. ОТРИЦАНИЕ ОТРИЦАНИЯ
ЧАСТЬ III. ОТРИЦАНИЕ ОТРИЦАНИЯ
Глава XXI. MAKE ТРОЯНСКИЙ КОНЬ AGAIN
В.А. Брюсов, «Жалоба героя».
— Ты уверен, что это были
— Я не видел отличительных черт, товарищ полковник. «Зевс» сработал как-то фрагментарно, — объяснял Коломин. — Я не различил ни номера самолёта, ни опознавательных знаков перевозимых аэромобилей.
— Ладно, сейчас срочно решим, что будем делать. Кольцо потихоньку замыкается. Главное не проштрафиться. — Боровиков открыл дверь в помещение с «Завесой».
Внутри стеклянного непрослушиваемого параллелепипеда уже сидели Таня, изучая разложенные на столе документы, и Квартирмейстер с загадочной усмешкой на лице.
— Товарищ младший лейтенант, почему не у меня в кабинете? — типичным сварливым тоном поинтересовался Боров. Ярослав зашёл следом и закрыл за собой дверь. — У меня куча дел, и нет времени ходить по каждому поводу от отдела к «стекляшке». И вам добрый день, Квартирмейстер.
Глава учёных Экспериментального отдела молча кивнул своему руководителю.
— Повод крайне важный, товарищ полковник, и не для лишних ушей. — Таня отложила четыре документа и пригласила ознакомиться с ними. — Вы попросили у меня разобрать документы от Горчакова. Взгляните!
Боровиков, прищурившись, взял тонкую гибкую пластинку тёмно-зелёных оттенков, что походила на снимок компьютерного или магнитно-резонансного томографов. Как и свой медицинский аналог, размером пластинка оказывалась чуть меньше листа формата А3.
— Ярослав, посмотри-ка тоже. — Антон Владимирович, остыв, поманил Коломина к себе. — Кажется, вопросы отпадают.
Капитан взял в руки снимки, внимательно просмотрел каждый следом за полковником. На первой пластинке запечатлелись взлётно-посадочная полоса «Шереметьево», ангары грузовых самолётов и прочие постройки аэропорта. На второй — сканер «Агата-Гелиоса» «пробил» крышу ангара и проник внутрь, зафиксировав различные элементы сервисного и материально-технического обслуживания авиации, а также сами самолёты, включая «Мрию». На третьем снимке экипаж «Бурана» просканировал уже фюзеляж самого Ан-225Э и груз внутри него. Там находились как легковые, так и грузовые аэромобили. Ярослав ознакомился с последним, четвёртым снимком. «Агат-Гелиос» насквозь «просветил» хранившиеся в чреве «Мрии» машины, включая и продукцию Завода имени Лихачёва.
«Зилки» имели характерную особенность — дополнительный ящик в конструкции, надёжно скрытый от посторонних глаз.
— Вот скоты! — Ярослав выругался то ли на преступников, устроивших всю эту непонятную аферу с ЗИЛами, то ли на руководство аэропорта, которое отказывалось допустить милицию на свою территорию, то ли и на тех, и на других.
— Я меняю своё мнение насчёт «Шереметьево». Ты должен туда проникнуть, капитан. — Боров уселся в кресло и сложил пальцы рук в замок.
— Но даже с такими доказательствами, как эти, они могут продолжать валять дурака, — развёл руками Коломин. — Мы уже пробовали…
— И именно поэтому я решил попросить помощи у старых новых знакомых… — Боровиков кивнул на кого-то, кто находился за спиной у Ярослава.
В этот момент в дверь стекляшки постучались. Боров кивнул, Коломин оглянулся. В полутёмном помещении, словно справедливый палач, желающий осуществить возмездие, стоял Жилин. Майор КГБ открыл дверь и также вошёл в «Завесу».
Таня успела быстро убрать снимки в непрозрачную папку до того, как гость бы смог их как следует разглядеть.
— Здравия желаю, товарищ полковник. Я вас знаю, Антон Владимирович, мы шапочно знакомы, — поздоровался Жилин. Следом посмотрел на Ярослава и Таню. — Товарищ капитан, товарищ младший лейтенант, товарищ учёный.
— Здравия желаю, товарищ майор, — кивнул Коломин.
— Как я понимаю, товарищ полковник, вы получили некие неопровержимые доказательства того, что тёмные дела, связанные с ЗИЛом, Красным тряпочником и Артёмом Ключниковым, происходят на глазах всех граждан в крупнейшем аэропорте страны? — подёрнув плечами, Жилин сел между Коломиным и Боровиковым. Майор свободно вытянул ноги под стол, положив одну из них на другую.
— Да, получили, — натужно выдавил из себя Боров и посвятил в детали Жилина, правда, в разговоре полностью опустив главное техническое средство — «Буран» с его мощнейшим аппаратом «Агат-Гелиос-2М». — Нам нужна ваша помощь в этом деле, товарищ майор. Я бы настаивал на создании ещё одной межведомственной комиссии, да времени на бюрократию, боюсь, попросту нет.
— В этом я солидарен с вами, товарищ полковник. — Жилин грозно сжал свои огромные кулачищи. — Времени нет.
— Нам нужно узнать номер самолёта, установить номера, владельцев и перевозчиков груза, пускай даже липовых, — сказал Ярослав.
— Это да. Вот только руководство аэропорта ведёт себя в нашу смутную эпоху, мягко говоря, своенравно. — Жилин провёл мизинцем по брови.
Квартирмейстер достал из пластиковой папки небольшую стопку листов и передал её спецслужбисту.
— Товарищ майор, есть у нас кое-какой план, взгляните, — предложил учёный. Жилин взял первый лист и осмотрел его. — Но заказчиком этой части плана должен выступить Комитет, а не МВД. Так будет выглядеть более естественно.
— Хорошо, это отличная штука, очень нужное изобретение. У меня есть нужные контакты в другой спецслужбе, они сделают его для нас, точнее, для вас. — Жилин не отрывал глаз от содержимого листка и даже не стал спорить о возможных рисках. — Но нам всем нужно «светиться» умеренно. В этом случае контакт в «Шереметьево» должен обеспечить не КГБ, а МВД. Антон Владимирович, у вас есть кто-то в аэропорту?
— Мало и не в том месте, — честно признался Боров, хмуро опершись подбородком на кулак. — Это-то как раз по вашей части.
— Но, товарищ полковник, мы уже делаем первую часть плана. «Конторе» в аэропорту «светиться» нельзя. — Майор покачал головой. Если, как вы мне сказали, в вашем ведомстве «растопырила уши во-от такая жирная крыса», то почему я должен быть уверен, что в моём — не произошло так же?
— Установление контакта предоставьте мне, — предложил Ярослав. — У меня есть кое-какие соображения по этому поводу.
Боров тяжело вздохнул, но без особых раздумий дал добро своему подчинённому. Выбора у них не было.
***
Несмотря на срочность дела, она не сразу дала ему заговорить. Они долго ласкали друг друга и говорили о любви прежде, чем заговорить о более приземлённых вещах.
Прохладное октябрьское солнце, время от времени скрываемое тяжёлыми свинцовыми тучами, проникало сквозь полуприкрытое окно. Номер был приведён в максимальный порядок, а вещи — собраны в чемодан. Светлана готовилась уезжать.
— Завтра я улетаю в Италию. Вот бы и нам когда-нибудь выбраться туда? — мечтательно спросила Шереметьева, обнимая Ярослава. — Потом у нас рейс на Касабланку. В ближайших планах — Рио и Каракас. Я так хочу снова видеться с тобой каждый день, как это было недавно…
Коломин ничего не отвечал, в нежной грусти утонув в её шёлковых волосах.
— Свет, я приехал не только попрощаться. Мне нужна серьёзная помощь. — Слова давались Ярославу тяжело, и он будто выдавливал их из себя, точно полутвёрдую глину. При помощи «Зевса» он прекрасно видел, что в будущем всё получится, но в настоящем эти действия надо было совершить ещё раз. — Это достаточно рискованно, я не хочу подставлять тебя, и чтоб вдобавок это не выглядело, как…