Владислав Афонин – Красный тряпочник (страница 60)
Ярослав и Светлана решили зайти в орнитарий, чтобы полюбоваться разнообразными представителями птичьих. Стационарный робот-кассир, встроенный непосредственно в будку, учтиво продал им билеты. Многие из представленных там видов до сих пор населяли Землю, другие же — вымерли из-за столь чудовищной интенсивной индустриализации. Живым птичкам в этом месте обустроили приют и реабилитационный центр, за ними регулярно ухаживали и следили. Внутри гости могли встретить воронов, сорок, дятлов, ястребов, неясытей, пустельг, попугаев, балобанов и многих других.
— Жалко, что она механическая. А ведь, если так подумать, то даже с близкого расстояния тяжело её будет отличить от реальной, — с грустью сказала Светлана, глядя на робота, в абсолютной точности имитирующего полярную сову. — Сколько ещё видов исчезло за один наш двадцатый век?
— Зато не требует корма и не умирает, принося горе владельцу. — Ярослав привёл аргумент в пользу существования механических зверей. — К тому же наши потомки в любом случае будут знать, как в действительности выглядели многие живые создания.
Выйдя из орнитария на Первый лучевой просек, они захотели посетить Большой розарий, содержащий прекрасную коллекцию растений. Архитекторы спланировали это место на славу, создав настоящий рай для эстета. Орнитарий делился на несколько систем, или тематических садов. Так в «Саде вересков» росли верески обыкновенные, эрика четырёхмерная и рододендроны. Первые цвели как раз сейчас. Рододендроны от ветра и солнца спасали плотные лиственницы.
В «Саде лилий» располагались соответственно лилии и лилейники, что на севере закрывались горными соснами. В то время «Сад пионов» засаживался белыми, жёлтыми, красными, розовыми и пурпурными цветами соответствующего семейства.
«Сад ароматов» привлекал внимание нежными запахами лаванды, гвоздики, алиссума, мяты, монарды, котовника, мелиссы, дельфиниума, русского шалфея, казацкого можжевельника, западной туи, а также роз сорта «Ланком».
В «Золотом саду» находились тюльпаны, троллиусы, ромашки, бузульники, гелениумы, кореопсисы, мускари, кирказоны и древогубцы.
«Синий сад» отличался сложной сине-голубой гаммой, состоящей из пересекающихся лент ирисов, традесканций виргинских, гераней полевых, шалфеев, дельфиниуов, котовников, ромашек мелколепестников, агератумов и лилиецветных тюльпанов. А «Красный сад» ярко блистал султанчиками, гравилатами чилийскими, крестовниками и монардами.
В «Саду флоксов» переливались всеми цветами радуги одноимённые цветы, вызывая в душе калейдоскоп приятных эмоций. Декоративные туманы придавали загадочности «Теневым садам», где под дубом и лиственницами раскинулись примулы, хионодоксы, анемоны, барвинки, баданы, папоротники, купены, герани, астильбы, хосты, пахизандры, копытни, живучки и зеленчуки.
В «Саде спирей» одноимённые кустарники формировали живые изгороди рядом с пихтой и туями. «Сад злаков» отличали мискантусы китайские, сизые фестуки, вейники, дербенники, астильбы, лиатрисы, осоки пальмолистные, мускари армянские и хионодоксы, гортензии, барбарисы, обрамлённые голубыми елями. А рядом с изгородью из ели обыкновенной цвели магнолии звездчатые, неподалёку же прижилось париковое дерево.
Дорожки из мягкой утрамбованной крошки равномерно расходились по территории, в полной мере позволяя ознакомиться со всеми цветами и деревьями. На некоторых участках трав стояли мраморные колонны со статуями фей, амуров или танцующих детей. Также статуи, что изображали набирающих воду девушек, располагались у некоторых крохотных прудиков, чью поверхность покрывали кувшинки с овальными листьями. Это место называлось «Садом водных растений». Водяные струйки, питающие водоёмчки, попадали в них через фонтаны, встроенные в «кувшины» или «пиалы» девушек. Наслаждаясь тихим журчанием, воду можно было пересечь через выстроенные дугой аккуратные мостики. Прудики регулярно чистились, их бережки укреплялись сначала утрамбованным светлым грунтом, а затем — сжатыми в стальной сеточке камушками. На дне водоёмов покоились круглые валуны, а на поверхности, помимо кувшинок, порой устанавливались декоративные домики с водяным колесом или замки, «окружённые рвом». В тени яблонь и клёнов прятались деревянные лавочки. Работали системы автополива, даруя дополнительную свежесть.
Наконец, «Серебряный сад» представлял собой милую, успокаивающую сердце совокупность ив и лохов серебристых, у кого-то, возможно, ассоциирующихся с Серебряным веком русской литературы. Вероятно, мастера слова и пера набирались вдохновения именно в подобных живописных местах, чтобы произвести на свет свои бессмертные шедевры. Глядишь, и будто на одной стороне розария прогуливалась Анна Ахматова, а на противоположной — Марина Цветаева.
— А я тоже кое-что захватила. — Светлана достала из сумочки цветной фотоаппарат «Зенит» и передала Ярославу. — Сфотографируешь меня?
Девушка, улыбаясь, словно британская принцесса, грациозно встала на мостике через ручей. Коломин, будто бывалый фотограф, сделал несколько запоминающихся снимков.
— Так ты не дорассказала. Почему ты пошла в бортпроводницы, будучи дочерью чемпиона аэрогонок? — поинтересовался Ярослав, параллельно показывая Светлане предварительные изображения на отдельном экранчике аппарата.
— Сначала я поступила в аэромобильный институт, но как-то не сложилось. Потом папа захворал, и вскоре его не стало. Мне было очень тяжело отойти в то время, и я решила… повидать мир, чтобы забыться. Каждый день новые города, новые страны, новые люди. Потом влилась в эту профессию, влюбилась в воздух, небо и полёты. Есть в этом своя романтика, безусловно. — Светлана достала из сумочки палочку, которую затем удлинила при помощи скрывавшихся в изначальном цилиндре секций и превратила предмет в прочный штатив.
— Да у тебя там целая передвижная фотолаборатория! — удивлённо рассмеялся Ярослав.
— Иди сюда! Нам обязательно нужно запечатлеть пару моментов на фоне такой райской красоты! — Шереметьева подозвала Коломина и взяла его за руку. Сказала на ухо: — Ну а ты? Теперь расскажи о себе.
Ярослав достаточно искренне поведал о своей жизни, разумеется, в рамках государственной тайны. Он косвенно поведал спутнице о своих способностях, напрямую не упоминая возможности «Зевса». Светлана внимательно слушала, время от времени восхищаясь тем благородным делом жизни, что избрал Коломин. Приобнявшись, они сделали несколько фотографий с разными фонами и ракурсами, а затем, с чувством лёгкой грусти попрощавшись с Большим розарием, продолжили гулять по парку.
Приятно пахло хвоей. Свернув с Первого лучевого просека и едва заглянув на Второй лучевой, сквозь рощу кедров и елей молодые люди вышли к тополям Третьего лучевого просека. Здесь Ярослав и Светлана посетили фабрику ёлочных игрушек, закупившись украшениями к грядущему Новому году, осмотрели павильоны относительно небольшого выставочного центра. В одном из них, что изнутри краской и тенью на каждом участке отыгрывал багряным заревом, готовилась большая интерактивная выставка, посвящённая очередной годовщине Октябрьской революции. Серп и молот, популистские лозунги, шатающийся орёл Империи на воротах Зимнего дворца, испуганные министры Временного правительства, ревущие толпы, матросы с пулемётными лентами крест-накрест на груди, Ленин на броневике, недобро поглядывающие друг на друга Сталин и Троцкий за спиной вождя, алые всполохи над вечерним Петроградом, избиваемая солдатнёй «русская держиморда» — усатый жандарм, изрезанные штыками портреты государей, залпы зловещей «Авроры» — всё это весьма неприятно контрастировало с почти дореволюционной, псевдобуржуазной идиллией, тихо царившей в прекрасном симбиозе человека и природы — «Сокольниках».
Светлана и Ярослав инстинктивно сбежали от «красного» павильона, будто желая смахнуть с себя увиденное. Они начали задорно играть в догонялки, словно маленькие дети. Двое радостно смеялись на бегу и через определённое время весьма запыхались, по Митьковскому проезду достигнув Золотого пруда. По синей глади водоёма плавали селезни и утки, особняком держались величественные лебеди. Одна из благородных птиц вышла из воды и, не боясь людей, грациозно позировала на берегу под объективы случайных прохожих.
— Ой, какой же он хороший, — умилилась Светлана и тоже сделала снимок птицы без вспышки, находясь чуть в отдалении, чтобы не испугать доверчивое создание.
— Лебеди — одни из самых верных существ. Они выбирают одну и единственную пару на всю жизнь. А теряя, навсегда остаются одинокими и больше не дают потомство. — Ярослав вспомнил пронзительный факт из жизни прекрасных птиц.
— Вот бы людям поучиться кое-чему у них. — Шереметьева сфотографировала Золотой пруд в панорамном варианте.
— Трудно с тобой не согласиться. Свет, давай ещё вернёмся сюда? А сейчас немного развлечёмся? — предложил Коломин.
— Даже страшно представить, что ты задумал! — весело рассмеялась девушка.
В парке аттракционов они, вереща в адреналиновом приливе, полетали в полувиртуальных кабине Ил-86Э и копии «Востока-1», на котором человек впервые достиг космического пространства. Прокатились по мрачной пещере ужасов Г.Ф. Лавкрафта, где встретились с отвратительными Ктулху, Дагоном, Ньярлатхотепом, глубоководными, шогготами и другими персонажами авторской вселенной. Большая часть сцен точно и в отличном качестве передавала эпизоды из произведений великого американского писателя — будь то подводный город Р'льех, мёртвое поселение древних в Антарктиде, полузасыпанные песком древнеегипетские катакомбы, стылые засыревшие дома Новой Англии — было видно, что аттракцион строился глубоким поклонником его творчества. Затем Ярослав и Светлана переместились на полувиртуальный пиратский бриг, на котором уходили то от Летучего голландца, то от Кракена, то от тяжелого галеона испанской карательной экспедиции.