Владислав Афонин – Красный тряпочник (страница 50)
— Их кто-то крепко крышует, Антон Владимирович. — Ярослав пропустил ехидство руководителя мимо ушей. — Другого объяснения у меня нет…
— Логично, чёрт подери! — Боров хотел развести руками, но вспомнил, что они заняты рулём. — Как только мы напоролись на этого Тряпочника (или он на нас напоролся), мы стали танцевать польку на очень тонком льду, капитан. Провалимся под него и угодим в такое ледяное вязкое болото, что будем проклинать тот день, когда вообще узнали о его существовании.
— Как будто в первый раз, товарищ полковник. Всё новое — хорошо забытое старое. Люди склонны к падению, и падают бесконечно. — Коломин давно прекратил опасаться возможных последствий расследования.
— Но у этого козла совершенно нет башни! — в сердцах воскликнул Боров. — Воры и грабители ищут наживы, маньяки — удовлетворения своих извращённых желаний, но что надо ему?! Если он так точен в своих действиях, то неужели он не мог предусмотреть, что убийством Гирина спровоцирует его адептов на бойню? Зачем косвенно было предавать смерти людей в том райисполкоме?
— Быть может, и он не всё знает, как это может показаться на первый взгляд? — предположил Ярослав.
— Единственный плюс от всей этой ситуации, что терактом и сетью радикалов теперь занимаются комитетчики. Это глубокое дно на целое десятилетие. Не хватало нам ещё и этого дела, помимо Красного тряпочника. — Боровиков остановил «Волгу». Милицейская колонна притормозила на красный сигнал светофора. — Если попросят, подсобим, но такого крупняка нам пока не надо…
Съехав с Варшавского, затем — с Каширского шоссе, они миновали злополучный Пролетарский проспект, который вместе с пострадавшим райисполкомом уже успели отремонтировать (по крайней мере, косметически и снаружи), и попали на Кавказский бульвар, куда Ярославу так и не удалось добраться в прошлый раз.
В районе было достаточно тихо. Боровиков, Коломин и ещё трое милиционеров спешились и направились к дому, в котором жил Гирин. Слегка раскачивались кроны деревьев: эта часть Красногвардейского оказалась весьма озеленённой. Остальные товарищи остались снаружи. В подъезде неприятно пахло, лифт оказался исписан малочитаемыми граффити. Парочка тёмных личностей, завидев появившихся милиционеров, мигом убежала с лестничного пролёта наверх.
— Если основательно порыться в этом подъезде, можно заработать палочку и звёздочку, — язвительно заметил Боров перед тем, как войти в лифт.
Устройство доставило группу на двадцать четвёртый этаж, где проделанная «Вурдалаком» дыра уже была обрамлена новыми металлическим косяком и железной дверью. Возможно, их снимут и снова зальют всё бетоном, а может быть, оставят как есть для новых жильцов. В будущем те, возможно, смогут похвастаться дополнительным проходом.
Обстановка в квартире Гранта действительно оказалась бедной. Создавалось ощущение, что новоиспечённый лидер революции забыл об элементарных материальных благах и вовсю посвятил себя лишь великому делу. Разойдясь, милиционеры повторно стали осматривать помещения. Окна квартиры выходили на обширную промзону, где возвышались и дымили трубы ТЭЦ, далее жилая застройка в этом районе заканчивалась. Севернее дома Гирина располагалась психиатрическая больница № 14, юго-западнее — Котляковское кладбище рядом с вакуумной дорогой.
— Видок так себе, — признался Боров.
— Насчёт рольставней. Они были подняты, когда стреляли в Гранта? — уточнил Ярослав.
— Он был полным затворником, и всегда сидел при искусственном освещении за бронеставнями. Чертовски переживал за свою жизнь, — рассказал Антон Владимирович. — Но в этот раз почему-то решил насладиться солнечным светом, и мигом огрёб пулю в голову.
— Всё произошло в комнате?
— Да, что-то отвлекло его от работы за ЭВМ…
Ярослав вошёл в единственную комнату в квартире, осмотрел местный небогатый интерьер. Стол, за которым работал Гирин, стоял на месте, но «Искру» сначала увезли в Экспериментальный отдел, затем — забрали в КГБ. Коломин провёл пальцами по старой дешёвой мебели.
Вспышка. Красный тряпочник, одетый в форму сотрудника «Мосэнерго», по лестнице карабкается на трубу теплоэлектроцентрали. На его спине повешен длинный футляр. Преступник достигает самой верхней площадки и внимательно осматривается. Затем убийца раскрывает футляр, достаёт из него СВД и военный лэптоп, приготавливает оружие к выстрелу. Тряпочник точно оценивает дистанцию до дома Гирина при помощи монокуляра, уточняет на специальном пейджере скорость и направление ветра, температуру и влажность воздуха, атмосферное давление и вероятность осадков. Далее Красный тряпочник садится на одно колено перед лэптопом и набирает следующее сообщение:
В полукилометре Гирин получает это письмо в приоритетном порядке и взлетает со стула как ошпаренный. Четверть минуты он, сосредоточенный, ходит туда-сюда, спешно соображая. Затем, наплевав на все предосторожности, глава радикалов подходит к пульту управления и поднимает пуленепробиваемые рольставни. Этот канал связи и этот пароль известен только ему и S. Но вдруг товарища схватили, запытали и всё-таки выбили из него эту информацию? Нет, даже если такое бы и произошло, S— самый надёжный человек на этом свете, думал Гирин. Он, скорее, покончил б с жизнью во время захвата или в плену, нежели выдал бы столь сверхсекретные данные. Грант схватил ручку с блокнотом и подошёл к окну, ожидая передачи сведений напрямую, но издалека.
Как только редкие солнечные лучи касаются лица Гирина, пуля из СВД пробивает оконное стекло, а затем — и голову самого троцкиста. Тело неудавшегося революционера, болтнувшись, отлетает на пол. Ручка и блокнот выпадают из рук и разлетаются в разные стороны. Однако следом через образовавшееся отверстие прилетает пуля-капсула. Предмет ударяется о противоположную окну стену, отскакивает на труп Гранта и раскрывается. Из металлического цилиндра на погибшего небрежно вываливается кусок красной материи.
Вспышка.
Ярослав рассказал об увиденном Боровикову.
— Да, тракториескоп показывал туда, и высота одна из немногих подходит для выстрела, но опять, блин, режимный объект… — посетовал Боров, отмахнувшись. — А что с СВД? Различил идентификационный номер?
— Всю технику он унёс с собой, не стал оставлять или выбрасывать. Идентификационный номер он полностью затёр, — не обрадовал начальника Коломин.
— И пуля тоже оказалась какая-то «левая», — у Боровикова заметно подпортилось настроение. Поинтересовался: — С «зилками» Гирин не связан?
— Пока ничего подтвердить не могу, — слегка пожал плечами Ярослав.
— Тогда будем пока считать, что нет. Отправляемся обратно на Мытную. Поработаешь с документами или компьютером. Либо возьмёшь «Метеор» из гаража и поедешь разбираться с оставшимися случаями. Нераскрытых их, к сожалению, у нас пока ещё много. — Боров поманил капитана за собой. Они вышли к лифту. — Часть парней я отправлю на ТЭЦ, пусть посмотрят там видеозаписи, пропуска, входы-выходы, исчезновения формы, документов и т. п., осмотрят площадку на трубе. Хотя лично я сомневаюсь, что это как-то нам поможет.
Сослуживцы вышли из дома и направились к чёрной «Волге».
***
Ярко-белая луна вынырнула из-за тяжёлых ночных облаков, осветив небольшую деревеньку. Вряд ли данное поселение можно было звать даже деревней, так, скорее, хутор из нескольких одноэтажных зданий. Деревянные домики спали мёртвым сном и выглядели заброшенными. Некоторые избушки покосились и стали заваливаться под собственным весом, некоторые, что заболели гнилью, уже развалились или погибли от пожаров. Чернота пожарищ смешивалась с ночными тенями, провоцируя нехорошие эмоции у слишком впечатлительного случайного наблюдателя. Изящные деревянные наличники ручной работы почти полностью поотваливались у мутных, запачканных окон. Проржавели голубые почтовые ящики и уныло висели близ помятых калиток. Уже невозможным оказывалось прочитать название одной-единственной улицы и номер дома. Да и улицей называть тот объект приходилось с натяжкой — не улица, а просто полузаросшая сорными травами широкая тропинка.
Также заросли сады и огороды, захватились более дикими, агрессивными растениями. Маленькие яблочки и миниатюрные вишенки рассеянным каскадом свисали с деревьев. Полузелёная несчастная клубника, окружённая безжалостными одуванчиками, словно ещё пыталась слабенько бороться за выживание, но стремительно сдавала позиции перед мощным неприятелем. Стёкла теплиц разбили, железные каркасы погнули, но снесли не до конца. Ржавый металл неравномерно смешивался с сырой землёй. На некоторых неухоженных участках трава поднималась уже по пояс. Колодцы большинства домов навсегда высохли, их деревянные пирамидки разломались и частично рухнули на дно бетонных тюбингов. Шланги мёртвыми змеями несобранно валялись, будто ожидая, что вот-вот кто спотыкнётся в их неубранных мотках.