Владислав Афонин – Красный тряпочник (страница 110)
— Да понял я, понял, мама не горюй. Сделаем в лучшем виде, ёпти. — Юрик с пренебрежением схватил подсумок с левым «Псио». — Ты знаешь, я его просто ненавижу. Все анализаторы — достойные ребята. Но все лавры ему, и всё время хохмится, красуется, павлин хренов. Ярмарка тщеславия сплошная. Не паникуй, феня-ефеня, оформим, оформим.
Вспышка.
––
— Просто сволочь, — только и смог произнести Ярослав.
— Идём дальше. Кто-то должен был доставлять видоизменённое «Псио» от Белозерцева на склад организованной преступной группы. — Тряпочник поднял указательный палец вверх. — Юрику было опасно являться двойным курьером. Поэтому в криминальную цепочку он вовлёк свою подругу Екатерину, с которой находился в достаточно странноватых «свободных» отношениях. Она доставляла созданный наркотик на склад банды. Когда Юрик решил выйти из игры, он посоветовал то же самое и ей. Через Приставалова она вышла на тебя, чтобы сдаться. Рандеву должно было состояться в так называемом резервном схроне ОПГ в «Мёртвом кольце», о расположении которого знали только её члены. К сожалению, как и с Юриком, «Гамма» добралась до Екатерины первой и, используя её как приманку, захотела избавиться от тебя при помощи миниатюрной атомной бомбы. К счастью, у них это не получилось.
––
Вспышка. Квартира с бедной обстановкой в одной из многочисленных московских «панелек». Юрик эмоционально сбрасывает с ног ботинки и вальяжно заваливается на кровать. Его девушка, Екатерина, внимательно за ним наблюдает с некоторой игривостью, смешанной с хитрецой.
— Ну что, милая-родная. Прошёл очередной серый день ассистентишки из запертого на семь замков «ящика». Мы напились посредственным портвейном из ближайшего гастронома, заев его килькой в томате. Сейчас я возьму тебя, как грязный пролетарий, а на следующее утро мы опять разбежимся кто куда. И так изо дня в день. Из недели в неделю. Из года в год. Так и жизнь однажды кончится, — полный пренебрежения к собственной судьбе, Юрик полузлобно усмехнулся и закинул ногу на ногу.
— А мне нравится, когда ты берёшь меня, как пролетарий. — Екатерина присела на край кровати и нежно поцеловала мужчину в лоб. — И ты мне нравишься, ведь мне абсолютно всё равно на твой статус и какое-то там социальное положение. Мне хорошо с тобой и так. К тому же ты слишком критичен к себе. Ты защитил диссертацию. Работаешь в интересном месте, о котором практически ничего нельзя говорить. Ты зря сам себя закапываешь, Юра.
— Нет, не зря. Зря не стремиться к большему. Зря не желать нового. Самое страшное в жизни — ничего не хотеть. — Юрик продолжал негодовать. — Вот ты как в своём универмаге сегодня? План по своим тумбочкам и комодам закрыла?
— Нет, — слегка погрустнев, ответила Екатерина. — Но ведь, слава богу, есть оклад. На том и держусь…
— Катя-Катенька-Катюша, не понимаешь ты до нас, до наших чаяний, — отмахнулся Юрик и потянулся к пачке сигарет. — Вот ты на Кубе была? На Канарах, где Франко до последнего держался? Кьяйя — знаешь, что такое? Мы могли бы построить свой собственный рай, наш с тобой, других нам не надо. Но средств нет. А если цель не оправдывает средства, надо менять цель!
— Ты очень умная, сложная, умудрённая голова. — Девушка стала несколько раз целовать мужчину в губы.
— Катюш, послушай. — Юрик немного отстранил Екатерину от себя. — Ради нашего блага, ради нашего земного счастья, ради нас самих ты готова немного рискнуть, а потом… ну дать дёру, куда глаза глядят? Ну, как пираты, как конкистадоры, как цыгане, не знаю я уже, как тебе объяснить.
— Конечно, милый. Что для этого надо будет сделать? — поинтересовалась девушка.
— А всего-то ничего, милая-родная. Понадобится перевезти несколько литров ядрёной термоядерной наркоты. Тебе. Так как дама ты хрупкая, делать это придётся малыми партиями. И незаметно, — прекратив шутовствовать, мигом посерьёзнел Юрик.
— О, мой хороший Юра. Я на всё готова ради тебя, — рассмеялась девушка, как будто только что ей предложили невинное приключение.
Вспышка.
––
— Но некоторые лишние рентгены всё равно теперь навсегда во мне, — невесело усмехнулся Ярослав.
— «Пантера» третьей версии уберегла тебя. Не волнуйся, ты умрёшь не от лучевой болезни, — улыбнулся Тряпочник. Продолжил рассказ: — До всех этих событий у будущих организаторов преступной схемы возникал вопрос насчёт длительного хранения и последующей транспортировки «Наркопсио» за границу. И тут им кое-кто сверху намекнул, что на заводе ЗИЛ активно разрабатывается и производится версия сто тридцатой модели для военных нужд, с невидимым для всех сканеров секретным ящиком. На аэрозаводе организаторы вышли на двуличного и нечистоплотного на руку Петра Долгопятова, днём строившего честного трудягу-работягу, а ночью… Ну, дальнейшая история тебе известна. Через него же злоумышленники подкупили нужных людей из ВОХРы, а те, в свою очередь, начали отстёгивать кое-кому непосредственно из руководства. Круговорот коррупции в природе. А будущие наркоторговцы получили доступ к ничем не выделяющейся на вид машине, одно из отделений которой не пробивалось никаким средством досмотра.
––
Вспышка. Злачное полуподвальное место где-то на ближних окраинах Москвы — в тех местах Подмосковья, куда ещё не устремило свой цепкий взор внимательное «Око». То ли рюмочная, то ли пивная, а может быть, некая неравномерная смесь и того, и того. Заведения забито маргинальными личностями, под потолком завис плотноватый сигаретный дым.
— Слышь, Ефимка, обдумал я твоё предложение. — Долгопятов обратился к Шампуру, правой руке Цепня, позже убитым Ярославом. Закусил дешёвое разбавленное пиво сухой имитацией воблы, сплюнул кости на старую замасленную газету. — Схемка ваша годная. Только паровозик катать туда-сюда просто так не получится. И есть ещё кое-что на примете. Только в ту часть предприятия отдельная ксива нужна.
— Так оформи, ты ж там как рыба в воде. — Шампур тоже глотнул пива из большой поцарапанной кружки. — Лавэ сейчас у пацанов мало, мы все на мели. Готовы к любой движухе. Если гнилым фраерам что-то на сопутствующие траты причитается — можешь отстёгивать из общака, Цепень на всё даёт добро.
— Да мне бабло самому сейчас позарез надо — дитёнка поднимать, жёнку чем-нибудь, наконец, порадовать. — Долгопятов стал немного хмелеть. — Ну раз главный ваш даёт добро, то всё организуем. Чего это он так расщедрился-то? Я думал, зажмёт всё, отмену даст.
— Цепень не из тех, кто отмены даёт, — оскалившись зубами, поражёнными кариесом, Шампур стал защищать своего главаря. — А согласился потому, что времена сейчас изменились, Петруха. Времена круто изменились…
Вспышка.
––
— Возможно, Петруха был достаточно эмоциональным для этого участка, и нужно было искать какое-то противоположное ему по свойствам звено. Выбор пал на одинокого и замкнутого машиниста Анатолия Южакова. Так как он был социофобным, а порой даже социопатичным, главари решили убирать его первым, то есть разрывать криминальную цепочку на нём, если кто-то выйдет на след банды. Не привлекая внимания на основном месте работы, метро, во время побочного вида деятельности — управления поездами на МКВД — он покупал ЗИЛы с «секретом» у Долгопятова. Петруха гнилым нутром чуял, что дело не в самих грузовиках, а в том, как их будут использовать, но лишних вопросов не задавал и щедро делился с бандой Цепня, которая ему активно помогала в афере.
––
Вспышка. «Неизвестный» главарь встречается с Южаковым в «Москвиче» машиниста.
— Свои задачи вы запомнили. В этом конверте — наличные на первую партию. Будете получать свой процент от общей суммы, как и договаривались. Точку забора, продавца, тип груза, точку выгрузки, время и даты запомнили. Попытаетесь подворовывать деньги или решите с ними скрыться — последствия будут самыми суровыми, — инструктировал организатор. — Вы это осознаёте?
— Да осознал я, осознал. Дайте уже сюда! — Южаков раздражённо взял толстый конверт с наличными. — Завтра всё сделаю с вашими машинами в лучшем виде. Вопросов вам лишних не задаю, в остальные ваши дела не лезу. По-моему, уже стоило мне довериться, а не повторяться, как попугай!
— Хорошо, Анатолий. Больше повторяться не буду. Тогда удачи всем нам, — с этими словами незнакомец распахнул дверь и покинул аэромобиль.
Вспышка.
––
— Петруха не знал ни Белозерцева, ни Юрика, ни Екатерину. А знал ли Екатерину Южаков? Нет, ты сам знаешь ответ. Точкой пересечения интересов Екатерины и Анатолия являлось новое звено — учительница Елена Порываева. Её нашли и посчитали подходящей — гараж в полузаброшенном кооперативе привлекал к себе мало внимания, и одинокую женщину в случае чего также можно было легко убрать.
––
Вспышка. Бокс гаражного кооператива «Оптикостроитель».
— Да-а, это место нам подходит, как нельзя кстати. Аэровладельцев в одно время появляется ничтожно мало, уединённое место, «Око» особо не послеживает. У вас хороший гараж: здесь точно могут поместиться сразу два ЗИЛа. Будете просто их принимать и отпускать без лишних вопросов. Лена, вы всё ещё можете отказаться, — предложил неизвестный. — Это не просто грузовики. В будущем из-за них пострадает или даже погибнет большое количество людей.
Порываева пожала плечами.
— А узнаю ли я вообще, что кто-то из-за моих действий пострадает или погибнет? — с каким-то фаталистичным цинизмом спросила Елена. — Я одинока, у меня никого нет. Бедна и никому уже не нужна в моём возрасте. Профессия — сами знаете что. Вы знаете, регулярно мы разбираем с детьми произведения великой литературы, которые писались знатью для знати. Да, они страдали, были несовершенны и полны проблем, но всё-таки они полноценно