Владимир Зырянцев – Люди Края (страница 11)

Маленький Чака тем временем обошел вокруг Мельника, принюхался, забавно шевеля хоботком, и устроился возле его ног.

— А этот подарок я сделаю от всех девушек Гринфилда! — напоследок заявила красавица. — Я подарю ему свой поцелуй!

Подойдя к Мельнику, она встала на цыпочки и поцеловала его — и, как заметили окружающие, вовсе не в щеку. Эта акция сопровождалась аплодисментами остальных участников.

— Ну а теперь танцевать! — воскликнула смуглая красотка, первой вошедшая в мэрию.

Крепко схватив Мельника за руку, она потащила его на улицу. Все повалили вслед за ними. Дружной веселой толпой жители поселка возвратились к помосту, где шел праздник, и уже собирались организовать хоровод вокруг героя, когда обнаружили, что он исчез. Как и когда это случилось, никто не заметил.

…Питера Мельника окликнули, когда он подходил к дому мэра. Оглянувшись, он увидел спешащих за ним Корбела и его дочь Люсинду.

— Бессердечные мы все-таки люди! — сообщил Норман Корбел, приблизившись. — Человек устал смертельно, ранен, спать хочет, а мы тут вокруг него пляски устраиваем. Я так сразу и подумал, что ты к нам пошел, отдыхать.

— Я не слишком хочу спать, — ответил Мельник. — И раны мои давно зажили. Но мне ужасно неудобно быть в центре внимания. Ваши земляки не очень обиделись, что я ушел?

— Нет, что ты! — заверил его мэр. — Все так и решили, что ты устал. Люди у нас все-таки понятливые, — закончил он, не заметив противоречия со своим предыдущим утверждением. — Но что мы здесь стоим? Идем в дом.

И он распахнул дверь, пропуская гостя вперед. Однако первой в гостиную проскользнула маленькая серая тень: сменивший цвет и потерявший всю свою милую неуклюжесть Чака проводил разведку.

— Чудесные у вас люди! — согласился Мельник, входя в осветившуюся при его появлении гостиную. — Я и раньше знал, но теперь… Как они на меня смотрели! И эти подарки… Я правда очень тронут, но я чувствовал себя, словно голый среди одетых, понимаете?

— Конечно! — опередила отца Люсинда, невысокая девушка лет двадцати пяти. — Я все время чувствовала, как вам неловко. Мне и самой было не по себе. Но наши так давно не устраивали праздников, им так хотелось…

— Ты, наверно, сразу спать? — прервал мэр рассказ дочери. — Комната для тебя готова.

— Если ты не возражаешь, я бы хотел помыться, — сказал гость. — А потом я бы посмотрел новые работы Люсинды. Когда я только прилетел пять дней назад, торопился, и вообще не до того было, но я заметил, что появилось что-то новое.

— Да, нового много, — подтвердила Люсинда. — Я с удовольствием покажу. Приятно, что вы заметили.

Когда спустя полчаса гость (уже не в комбинезоне, а в обычной одежде) вернулся в гостиную, его ждал накрытый стол, посреди которого возвышалась запыленная бутылка, весь вид которой говорил о ее почтенном происхождении.

— Я надеюсь, ты не откажешься… — сказал мэр. — Хотя бы кусочек мяса, а? Или овощи? Это наши, местные, таких ты больше нигде не попробуешь! А вино? Это же настоящее бордо, я привез его пятнадцать лет назад с Земли! Ты не подумай: бочонок был хорошо закупорен, никакого доступа воздуха, оно только лучше стало. А то на празднике, я заметил, ты так ничего и не попробовал.

— Хорошо, Норман, давай попробуем ваших овощей и выпьем вина, — сказал Мельник.

Они сели за стол, и гость по совету хозяина положил себе на тарелку небольшой кусок чего-то, напоминавшего розовый огурец. Мэр разлил вино и поднял свой бокал.

— За твою победу! — провозгласил он, — За спасение нашего поселка!

— Ну это была не только моя победа, — заметил гость: он знал, что Ган не пропустит его слова мимо ушей (а Ган пришел вместе с ними или был уже в доме?). — Да, кстати, если мы снова к этому вернулись, я хотел спросить. Там, в мэрии, ты говорил о неприятностях, которые у вас начались в одно время с нападением хорта. Ты мне раньше о них не рассказывал.

— Я тебя пригласил для смертельно опасного дела, с которым никто из нас не мог справиться, — ответил мэр. — Зачем бы я стал тебя нагружать еще и нашими мелкими проблемами? Но если тебе интересно, изволь. Видишь ли, как раз в то время, когда появился этот хорт, Комиссия сменила нам инспектора. Она для поселков Края выполняет роль головной организации, их инспектор посылает отчеты и в Управление безопасности, и в ЮНЕСКО, и в Совбез. С прежним инспектором мы находили общий язык. Он мне указывал на какие-то упущения: ну, что вентиляцию на руднике надо улучшить, прививки вовремя делать, отчеты о каждом случае гибели искателя посылать; я соглашался, потому что все было по делу, потом мы с ним выпивали по стакану вина, и он улетал. А новый… Но сначала, позволь, я тебе еще налью. Кстати, как вино? И закуски? Люси, подложи гостю стурдии, он еще не пробовал.

— Спасибо, Норман, вино просто замечательное, но мне больше не надо, — сказал Мельник. — Я пью понемногу, ты же знаешь. Ты за меня не беспокойся и рассказывай дальше.

— Что ж, давай дальше, — согласился Корбел. — Значит, прилетел новый. И в первый же визит выписал мне целых три штрафа. Один, — мэр стал загибать пальцы, — за нарушение безопасности на шахте. Другой за то, что школа работает, как он записал, «в неприспособленном помещении».

— Это он о доме миссис Хайек, — пояснила Люсинда. — Надо же такое сказать! Нигде таких условий нет! Дом мастера кноду-ганобу — это же как… ну, как рай, наверно. Там так радостно всегда! Дети оттуда уходить не хотят!

— А школу мы хотели построить, да детей оказалось меньше, чем рассчитывали, — объяснил мэр. — Вот миссис Хайек свой дом и предложила. Ну да ладно, эти штрафы — еще не беда. А вот третий — это как раз беда. Третий он выписал «за отказ от освоения полезных ископаемых». И сразу на два миллиона, представляешь?

От возмущения Корбел вскочил и стал расхаживать по гостиной.

— Виноваты мы, что ли, что у нас в окрестностях оказался целый букет — и уран, и ртуть, и кадмий? — воскликнул он. — Да, не хотим мы их осваивать, и другим не дадим. Не за этим мы сюда летели. Не хотим мы развивать здесь ни промышленность, ни торговлю с финансами и превращать Никту во второй Марс. Никто в поселке этого не хочет, никто! Одни сюда прилетели, чтобы ощутить себя в первозданном крае, ходить по неизвестным землям, каждый день открывать что-то новое. Они и ходят, открывают; километров на шестьдесят вокруг поселка более или менее разведали, а еще тысячи остались — на всю жизнь хватит, и еще детям с внуками останется. Другие, вроде миссис Хайек или моей Люси, приехали заниматься творчеством. Их немного, но благодаря им наш Гринфилд знают во всей Системе. Ну а большинство, вроде меня, прилетели просто начать жизнь с чистого листа. Сидеть на крылечке, обсуждать с приятелями, что нового открыли Друз и Соренсен, и какую траву вырастил Джон Ли, и какое существо создал Гхон, и знать, что вокруг тысячи километров совершенно неизведанных земель — это, знаешь ли… За этим стоило лететь через два Коридора!

— Но рудник-то вы все же открыли, — заметил разведчик.

— Во-первых, он маленький, — слегка успокоившись и возвратившись на место, ответил мэр. — Во-вторых, платина — благородный металл, вреда от нее никакого. А потом, надо же дать занятие таким, как я или мой друг Фрэнсис. А то и на крылечке сидеть надоест. Ну и средства дает. Не все же за счет Хельдера кормиться. Он, конечно, человек щедрый, всем поселенцам помогает, но надо и на себя рассчитывать, верно?

— Штраф тоже он заплатил? — спросил Мельник.

— Он, кто же еще. Без него мы бы пропали. Ну что, понравилась стурдия? Попробуй теперь жуфре — это, скажу тебе, что-то…

— Спасибо, Норман, я больше ничего не хочу, — заявил разведчик. — Я бы теперь посмотрел работы Люсинды, и — спать. Ты мне только скажи: ты же не считаешь, что это Комиссия натравила на вас хорта?

— Нет, конечно, — согласился мэр. — Да они и придираться не сами по себе начали. Я уверен, что на них давят компании.

— «Space Minerals»? — уточнил гость.

— И она, и русские из «ЧТМ», и китайцы, и еще одна, забыл, как ее… Они еще несколько лет назад предлагали нам продать землю (деньги, кстати, неплохие давали), а самим переселиться в другое место. Может быть, здесь же, на Никте. Несколько раз предлагали, и очень настойчиво. Они даже островок для нас приглядели, все хотели меня туда свозить, показать. Только народ Гринфилда от всего этого отказался.

— Кажется, я понимаю почему, — сказал Мельник.

— Конечно! Мы эти места обустроили, столько сил вложили — и все им отдать? — воскликнул Корбел.

— И люди за это погибли, — поддержала отца Люсинда. — У нас ведь уже кладбище свое образовалось.

— А им, промышленникам, ведь что нужно? — начал объяснять мэр. — Для начала устроить здесь десяток подземных взрывов, чтобы спрямить все к чертовой матери (рельеф здесь, видишь ли, для развития промышленности слишком изрезан), потом нагнать техники, срыть, что осталось, и понастроить рудников, фабрик и космопортов. Ну еще характеристики атмосферы изменить, чтобы посуше было и дожди не мешали. А потом ртуть добывать, уран обогащать и гнать потом все это добро на Арес, Марс, Луну — да хоть на Землю! А мы, значит, должны тихо сидеть на своем островке, заниматься своим креаторством и нос в их дела не совать. Но что тогда останется от Никты? И что от нас?