Владимир Звягин – Сам себе нарколог. Сознательно опосредованное самовнушение (страница 6)

Всё это очень утомительно для пациентов, но не идёт ни в какое сравнение с тем, что приходится всё это время испытывать врачу-гипнологу. Он с первой и до последней секунды находится в состоянии боевой готовности. И пациенты воспринимают каждое его чеканное слово как произнесённое на пределе собранности и бдительности. Но при всём своём желании они не смогут представить себе, в каком необычном состоянии сознания он непрерывно, от мгновения к мгновению, находится весь сеанс. Это по своей сути противоположно тому, что может испытывать хороший актёр на сцене, вдохновенно читающий монолог того же Гамлета. Это уже не театральное представление, а чисто медицинская процедура – лечение групповым гипнозом бодрствующего состояния.

Работать им доктор должен в состоянии алертности. Чтобы лучше понять суть этого термина, пусть читатель представит внутреннее состояние канатоходца, когда он внешне легко двигается по тросу на огромной высоте под куполом цирка. Он в любую секунду готов восстановить равновесие, если хотя бы слегка его потеряет. Или другое сравнение. Представьте себе состояние фигуриста, в которое он входит, начиная внешне лёгкий и очень изящный разгон, чтобы через несколько секунд высоко прыгнуть и сделать в воздухе несколько оборотов. Нечто подобное в своём внутреннем состоянии приходится сохранять и врачу-гипнологу на протяжении всего трёхчасового сеанса кодирования по Довженко. Всё это время, выглядя со стороны абсолютно невозмутимым, он пребывает в стоянии алертности, что позволяет ему снова и снова повторять то одиночные, то двойные, а то и тройные кульбиты суггестивных внушений. Работать так намного сложнее, чем классическим гипнозом. Групповой гипноз бодрствующего состояния – это высший пилотаж психотерапии!

Медикаментозные кодирования и эффекты плацебо

Люди, не умеющие проводить даже обычный гипноз, чисто умозрительно понять психотехнику гипнотического кодирования могут лишь в самом общем смысле. Поэтому все те врачи-наркологи, которые никогда не занимались гипнотерапией, если и пытаются проводить «кодирование», то лишь на уровне тела своих пациентов. Для этого они используют вполне понятный им прямой медикаментозный запрет, который является традиционной формой наркологического лечения. Осуществить его по большому счёту можно за счёт любого лекарства, в аннотации которого указывается на недопустимость приёма алкоголя на его фоне. Однако чаще для этого используются специально созданные для «запретительного лечения» препараты, содержащие дисульфирам (тетурам, эспераль). После попадания в организм они выделяются из него достаточно медленно и равномерно. Поэтому в зависимости от дозы этих лекарств легко рассчитывается и то время, которое они будут находиться в организме закодированного человека в активном состоянии. Чаще всего это срок от трёх месяцев до года.

Все препараты дисульфирама не более токсичны, чем любой спиртной напиток. Поэтому после внутривенного введения (другой способ – вшивание под кожу) они остаются относительно безвредными. Во всяком случае, их токсическое влияние на организм меньше (любое лекарство – это яд!), чем от того объёма алкоголя, который пациент за срок «кодировки» потенциально смог бы выпить. Но, соглашаясь на любую наркологическую кодировку на основе дисульфирама, пациент обязан написать расписку о том, что он предупреждён лечащим врачом о недопустимости употребления любого алкогольного напитка, пока его организм полностью не очистится от «запретительного» лекарства. В противном случае, даже при случайном попадании в организм алкоголя, он тут же соединится с дисульфирамом. Тогда из этих двух химических веществ с относительно слабым отравляющим влиянием на организм очень быстро образуется третье, весьма ядовитое вещество, что приводит обычно к летальному исходу.

Таким образом, подобное «лечение» сводится в конечном итоге к медикаментозному запрету употреблять алкоголь под страхом смерти. Но препараты дисульфирама, в силу своих фармакологических свойств, не могут блокировать у больных алкоголизмом привычного желания выпить. В результате большей части пациентов после запретительного «кодирования» обычно приходится «держаться». Они бы и рады выпить, да только нельзя. Поэтому всё, что им остаётся, так это повесить на стену календарь и начать каждый день ставить в нём крестики в ожидании окончания срока, когда можно будет снова начать «безопасно» употреблять алкоголь. И как только срок медикаментозного запрета заканчивается, они обычно тут же возобновляют пьянство. Тем не менее, в силу особенности психики, у некоторых из них после запретительного кодирования может спонтанно активироваться бессознательное самовнушение. Это приводит к срабатыванию так называемого эффекта плацебо, который на короткое время снимает желание выпить. Это необычное явление я попытаюсь объяснить на нижеследующих примерах.

Ещё в позапрошлом веке выдающийся русский врач С. П. Боткин сделал очень прозорливое наблюдение. Оно прямо указывает на чисто психологическую суть эффекта плацебо. Он писал: «Лекарство, полученное пациентом на приёме у профессора, может оказаться более эффективным, чем это же самое лекарство, полученное им на приёме у его ассистента».

В данном случае речь идёт о том варианте проявления эффекта плацебо, которое обусловливается не только «мёртвой химией» реального лекарства, но ещё и собственной верой пациента в авторитет профессора. Это автоматически запускает у пациента особый механизм бессознательного самовнушения и заметно ускоряет процесс выздоровления. Но ещё более удивительны проявления эффекта плацебо, вызванные любыми веществами, предметами или физическими манипуляциями, которые не обладают явными лечебными свойствами.

Именно эту сторону эффекта плацебо сегодня активно эксплуатируют всевозможные маги, экстрасенсы и знахари. Хотя никто из них не имеет диплома врача, но нынешнее российское законодательство позволяет им брать патенты на занятия «целительством» и предлагать свои услуги пьющим людям. При этом в чисто рекламных целях свои манипуляции они также называют «кодировка». Запретить им использовать в своей работе этот термин никто не может. Тем более что они обычно используют такие одурачивающие словосочетания, как «биоэнергетическое кодирование», «электромагнитное кодирование» и прочее. Хорошо хоть, что их могут привлечь к уголовной ответственности за использование в кодировках препаратов дисульфирама (вполне реален смертельный исход). Их имеют право применять только лицензированные врачи-наркологи. Поэтому все целители работают «пустышками», лишь в надежде на спонтанное возникновение эффекта плацебо.

В противоположность им врачи-наркологи обычно не акцентируют внимание пациентов на том, что желание выпить снимается методом кодирования. Если в этом возникает сильная необходимость, то они просто назначают специальные психотропные лекарства. Почему вместо введения препарата дисульфирама врачи-наркологи крайне неохотно используют введение плацебо, я расскажу в следующей главе. А пока лишь ещё раз отмечу, что именно на эффекте плацебо основаны все суррогатные кодировки всевозможных «целителей». В том числе и так любимое ими «лечение по фотографии». Для этого они обычно прибегают к прямому обману. Чтобы не быть голословным, я расскажу о весьма курьёзном случае из своей практики. Ранее этот пример мной уже был опубликован в книге «САМОкодирование по системе СОС. Руководство по избавлению от алкоголизма» (Камчатпресс, 2011). Позже для разъяснения эффекта плацебо я включил его описание и в другие свои книги. Поэтому, сохраняя установившуюся традицию, снова процитирую самого себя.

«Вся эта история смогла произойти только потому, что к моменту её начала я помог бросить пить с помощью метода своего учителя доктора Довженко уже очень многим людям на полуострове. Сколько точно я уже тогда их закодировал, сейчас трудно подсчитать. Поэтому воспользуюсь чисто образным сравнением, которое впервые появилось ещё в 1999 году. Тогда в главной газете полуострова «Камчатская правда» известный публицист Артур Балашов опубликовал большой очерк о проводимом мной лечении гипнотическим кодированием по Довженко. В нём он в частности написал: «Всего доктор Звягин за последние десять лет вернул к здравомыслию столько пациентов, что их хватило бы для обеспечения деятельности всей рыбной отрасли Камчатки в годы её наивысшего рассвета».

Как результат, уже к началу 1990-х годов практически в любом, даже в самом дальнем населённом пункте полуострова стало известно о том, что я провожу совершенно необычное, а главное – весьма эффективное лечение алкоголизма. При этом некоторые женщины, по своей наивности, стали приравнивать гипнотическое кодирование к «колдовству», а потому и стали пугать им своих пьющих, но не желающих лечиться от пьянства мужей. Мол, не бросишь пить по доброй воле – возьму фотографию и поеду в город, чтобы доктор тебя по ней закодировал.

Именно по такому сценарию развивались события в одной семье с западного побережья Камчатки. Причём не только жена, но и муж искренне верили в то, что «лечение по фотографии» на самом деле существует. Этих людей не смущало даже то, что все те их знакомые и родственники, которые прошли у меня лечение и бросили пить, специально для этого приезжали в психотерапевтический центр. Поэтому, исчерпав все возможности остановить пьянство мужа при помощи обычных просьб, женщина приступила к решительным действиям. Для этого она договорилась с братом о том, чтобы он взял её в одну из своих поездок на машине в областной центр. И в оговорённый день, сразу после ухода мужа на работу, она сняла со стены большую свадебную фотографию и поехала с ней в город.