Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (страница 42)

Зара улыбнулась в его грудь.

— Ничего. Главное, что ты здесь.

После того, как Макс накормил детей и проводил их в школу, он вернулся в квартиру. Разделся, лёг к Заре. Они любили друг друга медленно, почти без слов — так, будто весь этот месяц только и вёл к этому моменту.

Потом лежали, переплетя ноги. Макс смотрел в потолок.

— Мне сегодня зарплату перевели, — сказал он вдруг. — Четыреста тысяч. И премию... ЭХО утром скинула на карту.

Зара приподнялась на локте, посмотрела на него с лёгкой усмешкой.

— И что ты собираешься с ними делать?

— Отдам тебе, — сказал он серьёзно. — Ты же теперь мы же теперь вместе. И дети. Всё общее.

Он хотел перевести деньги прямо сейчас.

Зара мягко перехватила его руку и отвела телефон в сторону.

— Переведи лучше Насте. Она закупает продукты и все, что нам нужно.

Если тебе понадобится какая-то сумма, просто скажешь, она тебе даст.

Хотя зачем тебе деньги, Макс, если у тебя есть я? — произнесла она тихо, но очень отчётливо. — И ЭХО.

В комнате повисла тишина. Только снег за окном падал.

Макс смотрел на неё долго. Потом медленно убрал телефон.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — она провела пальцем по его груди. — У меня всё есть. Квартира, работа, которая меня кормит. А теперь ещё ты. И ЭХО, которая всегда рядом. Зачем мне твои четыреста тысяч?

Она улыбнулась — тепло и чуть грустно.

— Я не хочу, чтобы ты был мне должен. Я хочу, чтобы ты был со мной. Просто так.

Макс выдохнул, притянул её к себе и поцеловал в макушку.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда эти деньги пусть лежат. На детей. На будущее. На всё, что будет.

— Вот это правильно, — шепнула Зара.

Они ещё немного полежали в тишине. Потом Зара вздохнула:

— Ладно. Пора. Нам сегодня в опеку.

Они оделись, выпили по чашке чая и вышли из дома.

Снег под ногами скрипел.

Как будто подтверждал каждое движение.

Здание было неприметным.

Табличка: Органы опеки и попечительства.

Ничего лишнего.

Ни намёка на то, что здесь принимаются решения, которые меняют жизни.

— Дальше ты один, — сказала Зара у входа.

Макс кивнул.

От Восьмой линии, 23 до здания опеки было недалеко. Они шли по Восьмой линии до Большого проспекта, свернули на 12-ю линию. Через десять минут перед ними появилось скромное здание — 12-я линия Васильевского острова, 7.

Зара остановилась у входа.

— Дальше ты один, — сказала она. — Я подожду здесь.

Макс кивнул, сжал её руку и шагнул внутрь.

И вошёл.

Внутри было тепло.

И тихо.

Слишком тихо.

Как будто здесь не повышают голос даже мысленно.

За столом сидела женщина лет сорока.

Без улыбки.

Но и без жёсткости.

— Кого вы хотите усыновить? — спросила она.

— Двоих, — сказал Макс.

Пауза.

— Настя и Миша.

Она кивнула.

Открыла папку.

— Тогда начнём с основного.

Пауза.

— Вы понимаете, что это юридически полное родительство?

— Да.

— Это не опека, не временное устройство.

Решение не отменяется.

Пауза.

— Даже если станет сложно.

Макс не ответил сразу.

— Тогда я буду жить с этим, — сказал он.

Пауза.

— Вместе с ними.

Она впервые подняла на него глаза.

Записала.