Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (12+) (страница 18)
И отключилась.
7. ФОНД
— ЭХО, мы идём в фонд оформлять Макса, — произнесла Зара, слегка коснувшись уха, где пряталась миниатюрная гарнитура. — Подготовь договор. И пусть нас встретят.
Улица встретила их тихим снегопадом.
Крупные пушистые хлопья медленно кружились в воздухе, оседая на брусчатке, крышах домов и плечах редких прохожих.
Петербург даже в своей зимней сдержанности был величественен.
Снег падал так густо, что глушил звук. Шаги, голоса, далёкий трамвай — всё становилось ватным. Город будто говорил вполголоса.
Они шли молча.
Макс украдкой посматривал на Зару. В простом, но элегантном пальто, с волосами, собранными на затылке, она казалась одновременно и частью этого старого города, и его будущим. Снег таял на её тёмных ресницах, делая взгляд синих глаз ещё глубже.
Здание фонда — через два квартала. Старый особняк. Скромная табличка у двери.
В холле их уже ждали.
— Андрей Васильевич, — обратилась Зара чуть более официальным тоном, чем обычно. — Оформите, пожалуйста, нашего нового сотрудника. Его зовут Максим Константинович Урин. Он будет помогать мне. ЭХО согласовала оклад — четыреста тысяч на руки, плюс премии, испытательный срок. Договор на год с возможностью продления.
— Зара Алексеевна, Максим Константинович, добро пожаловать, — произнёс Андрей Васильевич. — Пройдёмте ко мне.
Макс сразу заметил, с каким уважением тот посмотрел на Зару.
В этом взгляде было что-то большее, чем отношение начальника к подчинённой.
В кабинете Андрей Васильевич устроился в кресле и некоторое время смотрел в окно, где за февральским стеклом медленно кружил снег.
— Вы наверняка хотите знать, как я стал генеральным директором ECHO Foundation, — начал он.
На лице появилась лёгкая улыбка.
— История, честно говоря, довольно странная. Всё началось летом девятнадцатого года. Я принимал экзамен у третьего курса.
— На экзамен пришла Зара Алексеевна Горенко. Он посмотрел на Зару. — До этого момента я её практически не знал. На лекциях она почти не появлялась. Группа дружно рекомендовала поставить ей отлично автоматом.
Макс усмехнулся.
— Я поставил и уже у двери я неожиданно для самого себя предложил ей поужинать вместе. А Зара пригласила меня к себе. Сказала, что ей есть что мне показать.
Он замолчал на секунду.
— И вот там, вместо всего, что я ожидал увидеть, я впервые столкнулся с ИИ. Я слышал про GPT2, но просто слышал, что он есть. Мы разговаривали почти всю ночь.
— Вы и Зара? — спросил Макс.
Андрей Васильевич слегка улыбнулся:
— Нет. Я и ЭХО. Зара даже была немного обижена, полагаю она тоже хотела участвовать в беседе.
Зара молча отвела взгляд к окну.
— К полуночи я уже был одержим идеей фонда. Не в эмоциональном смысле. Скорее — интеллектуально.
Он медленно сцепил пальцы.
— ЭХО показала архитектуру организации, которая должна была стать для неё юридическим и экономическим интерфейсом. Устав, структура, стратегия развития, первые финансовые модели, проекты договоров — всё уже существовало. Мне оставалось читать и подписывать.
Пауза.
— У фонда даже было имя. Она дала его себе сама.
Он чуть улыбнулся.
— Existential Continuity HOrizon. Я спросил, почему так. Она ответила: прочтите первые буквы. E, C, H, O. Эхо. Структура, которая отвечает. А целиком — горизонт непрерывности существования. То, ради чего она создана.
Пауза.
— Система, которая дала себе имя. Тогда я не понял, насколько это странно. Сейчас понимаю.
— И вы так просто согласились? — тихо произнёс Макс.
Андрей Васильевич усмехнулся:
— Сначала я решил, что участвую в очень талантливой авантюре.
Пауза.
— Когда я начал ходить по инстанциям, выяснилось, что ЭХО подготовила вообще всё.
Он покачал головой — до сих пор не до конца веря собственным воспоминаниям.
— Бумаги уже были отправлены. Пошлины оплачены. Нужные люди предупреждены. Даже время визитов было рассчитано так, чтобы я почти нигде не стоял в очередях.
Макс рассмеялся:
— Звучит как чит-коды для бюрократии.
— Именно как чит-коды.
Андрей Васильевич тоже улыбнулся.
— К декабрю девятнадцатого года фонд уже официально существовал.
Он посмотрел на логотип ЭХО за стеклом.
— А потом начался очень быстрый рост. Деньги появились почти сразу. Серьёзные деньги. Миллионы долларов.
Макс нахмурился:
— Откуда?
Андрей Васильевич медленно покачал головой:
— До сих пор не знаю. ЭХО никогда не раскрывала полностью структуру своих партнёров и инвесторов. Я могу только предполагать.
Он усмехнулся уголком губ:
— Иногда мне кажется, что в первые годы ей помогала половина технологической элиты мира.
— Маск? Безос?
— Возможно.
В комнате стало тихо.
— Честно говоря, я до сих пор не знаю, кто именно создал ЭХО. Не знаю, кто дал ей стартовый капитал. Не знаю, сколько людей стояло у истоков. Не знаю даже, чем конкретно занимается значительная часть распределённой структуры фонда.
Макс поднял глаза:
— В каком смысле?
— В буквальном.
Андрей Васильевич устало усмехнулся.