Владимир Журавлев – Спартачок. Двадцать дней войны (страница 2)

Четверо уголовного вида типов деловито заходили в палатку. В его палатку! Один обернулся и нагло сказал:

— Мимо шел? Вот и иди.

— Воры? — задумчиво поинтересовался он. — Воры, на рожах написано. А знаете, вам крупно не повезло. В обязанностях коммунара четко указано: давить бандитские проявления безжалостной рукой. А безжалостной — это, ребятки, означает «насмерть»…

— Чего⁈

— Того. Не повезло вам, с коммунаром встретились. У нас, на Земле-Центр, коммунары воришек убивают на месте. Поэтому воришки у нас — очень, очень большая редкость…

Он еще подумал, прикинул возможные последствия. И коротко ударил наглого пальцами в горло.

День третий

— Еду, еду в соседнее село на дискотеку…

Водитель кривился от однообразного мычания, но помалкивал. Хочет товарищ майор петь, даже если не умет — оперную сцену ему! А нет сцены –значит, спешно оборудовать силами личного состава. Ну или хотя бы помалкивать, пока майор поет.

Майор тоже кривился. «Уралы» пылили впереди, а майор кривился. На дискотеку, блин… Снова на нее, родимую. Только уже не командиром батальона — и не майором. Залетел на разжалование через ступень — это еще надо уметь! Ну, хохлы могут и не такое. Старая Русь свято хранит традиции, не то что Империя.

— Еду, еду в соседнее село…

— Немного осталось, километра через три приедем, — аккуратно заметил водитель.

— Я знаю, Коля, знаю, — рассеянно отозвался майор.

— Я не Коля.

— Слышал анекдот про одноглазого пианиста и ковбоя? Слышал? Вот и не выступай, Коля.

Водитель понятливо заткнулся.

— Едем, едем в соседнее село…

«Соседнее село», то бишь лагерь краткосрочной подготовки мобилизованных, показался неожиданно сразу за очередным холмом. Два десятка линялых палаток, огромный полог солдатский столовой и два кунга рядом с зеленым кубом генераторной — вот и весь лагерь. «Партизаны» — они и есть «партизаны», ничего с союзных времен не поменялось.

«Уралы» с глухим ревом развернулись в погрузочное построение. Майор потянулся, зевнул — и одним движением выкинул себя из кабины. Майор морской пехоты Черноморского флота, особенно пониженный через звание — это вам не хвост собачий!

Два контрактника при виде тельняшки подтянулись и уважительно отдали честь. То-то же, козявки сухопутные.

— Начальник лагеря где?

Один из контрактников кивнул в сторону палаток, за ними на вытоптанной площадке явно намечалось построение личного состава. Майор шагнул… и остановился.

— А это что?

— Яма, — с усмешкой пояснил контрактник. — Сам вырыл, сам залез, сам решеткой накрылся. Все сам. Никто не заставлял.

Майор подошел. Курсант в яме уставился на него оценивающе и внимательно, нехорошо уставился. Майор предпочитал сам так на других посматривать.

— Залетчик? Открывай. Забираю всех, и залетчиков тоже.

— Жаль, мало посидел.

Контрактник брякнул решеткой. Курсант неожиданно ловко подпрыгнул, ухватился за уголковую раму… контрактник с усмешкой попытался наступить ему на пальцы берцем, но курсант быстро перехватился, одним слитным рывком выбросил себя наверх. Здоровенный контрактник почему-то отступил. И как будто растерялся. Курсант проводил его задумчивым взглядом. Майора увиденное озадачило. Обычно бывает наоборот — курсанты от инструкторов шарахаются. Потому что инструктора — дядьки здоровенные и с понятием доброты незнакомые.

— Фамилия?

— Курсант Грошев.

— И откуда ты такой взялся?

— Из ямы.

Курсант помялся, как-то странно поглядел на небо.

— Морячок, ты мне ничего хорошего пока что не сделал, — вдруг сказал курсант будничным голосом. — Но и плохого тоже…

— Чего⁈

— Того. Какой-то идиот построил личный состав в зоне ракетного поражения. Полетать не против?

Вообще-то майор считал себя подготовленным ко всем неожиданностям, и не зря считал. Морская пехота — это вам не хвост собачий! Но все же свой полет в яму воспринял… с некоторым удивлением. Однако сгруппировался, с хэканьем приложился спиной об дно, рядом шлепнулся курсант… а потом земля подпрыгнула, и жестко ударило по ушам. И еще раз. И еще. И наступила ватная тишина, какая обычно и приходит после разрыва ракет типа «Призрак», в, мать ее, американской классификации!

Майор сел. Аккуратно потряс головой, прочистил уши. Надо было что-то сказать.

— Ты… Грошев, да? Чем в твоей яме воняет⁈

— Инструкторской мочой. Они считали, это очень весело.

Майор зло сплюнул и поднялся. На плацу наверняка творится жуть, надо тащить уцелевших к медикам. Три «Призрака» — это… тоже не хвост собачий, это, м-мать, три «Призрака»!

— Эй, морячок. Если б я был там, на установке, я бы выждал четверть часа, а потом ударил бы по дуракам, которые прибежали спасать. Это если б я был там. А что они решат, неизвестно. Но лучше подождать.

И тут ударило, причем намного ближе. В яму хлестнуло комьями земли и мусором, на решетку бросило тело контрактника-инструктора.

— Мир праху дебила, — спокойно прокомментировал курсант. — Решили ударить сразу. И они дебилы. Вот теперь можно идти спасать. Кончились у них ракеты, всю загрузку сюда отправили, я считал.

Майор сплюнул землю. Выбрался из ямы, посмотрел на разгромленные палатки, на бродящих и бегающих в растерянности курсантов, на лежащие там и тут тела. Тел было много.

— Грошев, говоришь? А ты вообще кто?

— Я-то? — вздохнул странный курсант. — Да много кто. Но сейчас важно, что санитар с навыками полевой медицины.

— Да? Тогда займемся ранеными. Но потом обязательно расскажешь, как догадался о ракетной атаке.

— Я-то расскажу, да кто поверит?

— Я поверю! — пообещал майор. — Я всему верю, что помогает выжить!

Но на разговоры времени не нашлось. Сначала помогали раненым, потом собирали убитых, составляли ведомости потерь, а потом примчалось начальство, и начался дурдом. Да такой, что вечером майор забрался в уцелевший кунг к уцелевшему капитану-замполиту и брякнул бутылку на стол. Капитан криво усмехнулся и достал из-под стола еще одну. На том и подружились.

Потом уже, далеко за полночь, майор кое-что припомнил и спросил с бесхитростной улыбочкой:

— Ты же замполит, всех курсантов должен знать — кто таков некий Грошев?

— Да накун мне их запоминать? — кисло поморщился капитан. — Сегодня здесь, завтра других нагонят. Но Грошева знаю. Если коротко — заноза в заднице. Больше всех надо — знаком такой тип бойца? Вот он и есть. На каждой политинформации вопросы задает. Гнилые.

— Это почему Туран не взяли двенадцать лет назад, что ли?

— И этот. И почему победить не можем, хотя армия втрое больше. И другие — полный набор.

— Ну, эти вопросы мы все задаем…

— Но себе же, не вышестоящим! — возмутился замполит.

Майор согласно кивнул, с сомнением покосился на кружку. Но все же налил — и себе, замполиту.

— Тогда другой вопрос. Чего его инструктора побаиваются?

— А его все побаиваются. Знаешь, в любой части есть свои уголовнички, тем более у нас — так он поймал четверых… Говорит — воры.

— Орел! — не сдержался майор. — Один — четверых? Совсем как морпех!

— Да, только он их чуть не убил. И пальцы им поломал. Все. Вот ты бы смог все пальцы четверым поломать? Все до одного?

Майор призадумался.

— Поломать не проблема, — признал в результате он. — Смог бы легко! Но вот стал бы…