Владимир Жуковский – Лубянская империя НКВД. 1937–1939 (страница 40)

Ударами по пяткам «следствие» не ограничилось. Согласно³⁸ на допросе Евдокимову выбили глаз и поломали больные ноги. Осталось упомянуть, что тяжелые ранения обеих ног были получены Евдокимовым, членом дружины боевиков, при наступлении карателей в 1906 г.

Решением Военной коллегии Верховного суда СССР 2 февраля 1940 г. Евдокимов приговорен к ВМН.

С. Поварцову³² посчастливилось (если здесь уместно так выразиться) полностью скопировать отношение незабвенного Ульриха, адресованное коменданту НКВД, с требованием немедленно расстрелять поименованных в списке семнадцать человек, приговоренных 26 января 1940 года.

Среди прочих это касается

4. Евдокимовой Марины Карловны, 1895 г. р.

5. Евдокимова Юрия Ефимовича, 1920 г. р.

Так что жену Евдокимова и его двадцатилетнего сына (обвиненного в «контрреволюционном заговоре с целью убийства товарища Сталина») расстреляли за неделю до казни главы семьи. Не разлучили, милостивцы, мать с сыном. Приговор был приведен в исполнение 27 января в 01 ч. 30 м.

Реденс и другие показывают

Настоящая глава основана на протоколах допросов лиц, причастных к делу отца, упомянутых в его следственных материалах или, наоборот, что-то говорящих о нем. Интерес представляют не только эти сведения, но и шеренга деятелей, по которым, в известной мере, можно судить о карательном ведомстве той поры.

РЕДЕНС

«Справка

Секретно

по архивно-следственному делу

№ 975047 по обвинению

РЕДЕНСА Станислава Францевича, 1892 г. р., уроженца города Мозовецк (Польша), поляка, гражданина СССР, беспартийного, до ареста — нарком НКВД Казахской ССР».

Просмотрев вводную «объективку», наивный читатель изумится: — Мог ли один из ведущих чекистов быть беспартийным? Не мог, естественно. Комиссар гб 1-го ранга (один из девяти за всю историю этого спецзвания) Станислав Францевич числил свой партийный стаж с 1914 года. Некоторые следователи, прекрасно зная, что арест немедленно влечет за собой заочное исключение из родной парторганизации, соответственно и оформляли протокол, не смущаясь бьющим в глаза абсурдом. Правда, менее тупые дознаватели писали «б. член ВКП(б) с такого-то года». Далее,

«Реденс был арестован 20 ноября 1938 г. и ему предъявлено обвинение в том, что он — Реденс с 1926 г. являлся агентом польской разведки, в пользу которой занимался шпионской деятельностью, в мае 1937 г. вошел в состав антисоветской шпионско-вредительской заговорщической организации, действовавшей в системе НКВД, в которую был завербован ЕЖОВЫМ.

РЕДЕНС на предварительном следствии в предъявленном ему обвинении виновным себя после продолжительного отказа признал…

В 1931 г., с переводом на Украину на должность председателя ГПУ установил к-p связь с бывшим секретарем ЦК КП (б) У КОСИОРОМ С.В., под руководством которого проводил антисоветскую деятельность, направленную на торможение работы по борьбе с вражескими элементами и сохранение чуждых людей, а также освобождение из-под стражи врагов советской власти. В частности Реденс показал:

«…Несмотря на то, что по показаниям арестованного моего приятеля, работника Комиссии Советского Контроля ДЕЙЧА, проходил как завербованный КУРЕНКОВ, работавший зав. промотделом МК ВКП(б), на которого был также другой материал в УНКВД МО, Куренков нами не был арестован…

На вопрос: «почему» — РЕДЕНС ответил:

«Потому что КУРЕНКОВ являлся ближайшим родственником бывшего заместителя ЕЖОВА — ЖУКОВСКОГО…»

21 января 1940 г. Военной коллегией Верховного суда Союза ССР РЕДЕНС приговорен к ВАШ».

Расстреляли Реденса 12 февраля того же года, т. е. спустя три недели после приговора. Случай исключительный, ибо обычно казнили в первую же ночь.

Ни минуты не сомневаясь во вздорности всех обвинений (и признаний) Реденса в шпионаже и всяком прочем вредительстве, вместе с тем уверен в правдивости слов относительно вывода из-под ареста Куренкова, мужа сестры Жуковского. Надо сказать, что Реденс в бытность свою начальником УНКВД по Московской области (1933–1938), когда на площади Дзержинского, 2, воцарился Ежов, активно помогал новому наркому громить столичных «врагов народа». Вместе со своим выдвиженцем и заместителем Радзивиловским Станислав Францевич за образцовое выполнение «особых заданий правительства» был представлен Ежовым к награждению орденами Ленина⁷. А поскольку Сергей Куренков по своему служебному положению автоматически входил в основной московский отряд кандидатов на Лубянку, не сносить бы ему головы, если бы не спасительное родство. Понятно, что с приходом Берии Куренкову уже ничего не светило, да только перехитрил он чекистов — всего на несколько дней пережив арест Жуковского, умер после операции в Кремлевской больнице на улице Грановского.

Случается прочесть, что причиной гибели Реденса явились интриги, наветы, козни, чинимые различными злопыхателями. При этом Сталин как бы остается в стороне, или ему отводится простительная роль слишком доверчивого и обманутого. Такая концепция явно идет от лукавого. Прежде всего, Реденс отнюдь не был исключением, с переездом в Москву Берии были добиты все чекисты высокого ранга. «Заместителей наркома БД СССР постигла та же участь, что и самого «железного наркома». Агранов, Фриновский, Берман, Прокофьев, Бельский, Жуковский и Заковский были расстреляны, Курский застрелился сам, Рыжов умер в тюрьме, находясь под следствием. Только одному В.В. Чернышову каким-то образом удалось избежать участи своих коллег-заместителей наркома ВД СССР…»¹¹

Итак, уцелел из десяти — один. Это еще много. Если приплюсовать начальников главков, областных управлений, республиканских органов и др., то, думаю, процент уцелевших окажется ничтожнее.

Правда, Реденс — статья особая, все же свояк вождя. Но и этот аргумент не срабатывает. Вспомним Алешу Сванидзе, более близкого и давнего родича Сталина, нежели Реденс. Неистовый Виссарионыч с охотой велел казнить своего шурина, не имея к тому ни малейших оснований.

По поводу Реденса обратим внимание на интересное свидетельство. Реагируя на удар по «антипартийной группе» Маленкова, Молотова, Кагановича и других, сын Сталина Василий 19 января 1959 г. обращается с обширным письмом в ЦК КПСС. По интересующей нас теме он пишет³³:

«Когда Берия назначили в НКВД, Реденс был для него помехой на должности Нач. упр. НКВД Москвы, ибо Реденс знал Берия по работе в Закавказье с отрицательной стороны и был вхож к т. Сталину в любое время. Берия решил убрать Реденса с дороги».

«Стройную теорию» надо воздвигать на достоверных, а не выдуманных фактах. Не мог Реденс оказаться помехой Берии в Москве, поскольку его, Реденса, там давно не было. Грузинский руководитель прибыл на Лубянку 22-го августа 1938 г., тогда как Реденса отправили из столицы наркомом внутренних дел Казахстана в начале того же года (отправили, кстати, в ходе мер по некоторому сдерживанию нетерпимо разлившейся лавины репрессий).

Будем надеяться, что такая неосведомленность В. Сталина не служит аргументом против его правдивости при изложении фактов, коих он был непосредственным свидетелем.

«Когда Берия заговорил с т. Сталиным о необходимости ареста Реденса (я случайно был при этом разговоре) т. Сталин резко возразил Берия и казалось, что вопрос этот больше не поднимется. Но, как было не странно для меня, — Берия был поддержан Маленковым, Маленков сказал, что знает Реденса по работе в Москве и поддерживает мнение Берия о аресте. Сейчас я не помню кем работал в то время Маленков, но кажется он имел отношение к кадрам партии, ибо хорошо помню слова т. Сталина: «Разберитесь тщательно в кадрах с товарищами в ЦК, — я не верю, что Реденс — враг». Как провел в ЦК этот разбор Маленков я не знаю, но факт, что Реденса арестовали. После ареста Реденса по наушничеству Берия, вход в наш дом Анне Сергеевне был закрыт, но по ее просьбе я просил т. Сталина, принять ее. Мне за это посредничество попало и было сказано: «Я не поверил Берия, что Реденс враг, но работники ЦК тоже самое говорят. Принимать Анну Сергеевну я не буду, ибо ошибался в Реденсе. Больше не проси». (Анна Сергеевна — жена Реденса и сестра жены Сталина, впоследствии также арестованная, но выпушенная на свободу после смерти Сталина.)

Одним движением бровей диктатор мог бы пресечь все поползновения (если таковые имели место) Берии-Маленкова и обеспечить таким образом Реденсу безмятежное существование. Но когда Сталин говорил «не верю», «тщательно разберитесь» и т. п., это пошла игра, чьи правит ла страшноватые Макс и Мориц превосходно освоили. Сталин давал себя «убедить» и очередная жертва — сегодня ею стал Реденс, через десяток лет — Вознесенский и т. д. — пополняла мартиролог.

Реденс реабилитирован в 1961 году. На первоначальное ходатайство родственников, датированное 1956-м годом, прокуратура ответила отказом. Реабилитация же состоялась в результате прямого вмешательства Хрущева⁵⁰.

ШАПИРО. В просторечии его называли секретарем Ежова; с последним он и пришел в НКВД из ЦК. Помню невысокого, скромного, молчаливого человека.

«Справка