Владимир Жуковский – Лубянская империя НКВД. 1937–1939 (страница 26)

Возвращаемся к основному сюжету.

Шпионаж плюс троцкизм нуждаются в вознаграждении.

«…на текущий счет Биткера, а затем сменившего его по этой работе Квиринга, вносились отчисления… от переплат по заказам. Из этих средств через Биткера, а затем и Квиринга я получал суммы как оплату моей шпионской и троцкистской работы. В общей сложности за время моего пребывания в Германии я получил около 5—6000 долларов, расходовавшихся мною для своих личных целей. Никаких других средств после возвращения в Москву в 1933 г. я не получал, однако знал, что в нужный момент, заграницей, я был бы оплачен в нужных мне размерах из средств немецкой разведки».

Это уже интересно. Сумма в 5–6 тысяч долларов и сейчас нехилая, а в те годы была очень значительна. Куда же такой капитал подевался? Отец почти не пил, жили скромно. Из достойных упоминания вещей привезли патефон «Собачку», два велосипеда, да пишущую машинку, которую мама долго не могла продать, блюдя обязательство, данное на таможне. Мебель? Лишь детский столик и к нему стул фирмы «Нестлер», владевшей, мне кажется, особым секретом прочности, возможно, этот комплект и сейчас служит какому-нибудь народившемуся энному поколению. Меха, драгоценности? Да вы что?! Коммунисты ведь двадцатых годов. Интеллигенты. Да и запросы умеренные, а уж стяжательства и в заводе не было.

Дела троцкистские

Никаких теоретических попыток данный заголовок не предусматривает. К термину «троцкизм» сам его основоположник (не термина, а троцкизма) относился с иронией. Речь шла о политической борьбе, связанной с выбором послереволюционных путей развития партии и общества или с повседневной практикой руководства. Если, например, Троцкий забил тревогу по поводу замены выборности назначенством, то при чем здесь какая-то «теория»? От паралича бюрократизации вынуждено защищаться любое общество. Решающим в этих спорах оказалась отнюдь не весомость аргументов, но выбор средств. Троцкий — когда дело касалось внутрипартийных отношений — действовал естественным образом, выступая в аудиториях, публикуя статьи и книги. Можно, конечно, такую активность оценить как «борьбу за власть», следует лишь при этом добавить, что борьба такого рода служит необходимым элементом развития любого современного цивилизованного общества, правда, там претенденты обращаются не к заведомо правящей партии, а к народу.

Товарищ Сталин пошел другим путем, в котором элементы обмана, фальсификации, беззакония довольно скоро и естественно сформировали уголовную компоненту политики, без которой (компоненты) сталинизм лишается нутра. Надо ли напоминать, за кем осталась победа. Увы, условия для триумфа «чудесного грузина», то есть диктаторское однопартийное общество, были созданы в первую очередь усилиями Ленина и Троцкого.

Что касается «теории», то Сталин, собственных идей лишенный, легко по велению момента переходил от бухаринского уклона к троцкизму, но к троцкизму в собственной аранжировке, что означает как можно большее число замученных людей, которое никакой, самой революционной «целесообразностью» оправдано быть не может.

Короче говоря, под «троцкизмом» часто понимается всего-навсего критичность по отношению к политике партии и правительства, особенно если с аналогичной критикой в той или иной форме когда-либо выступал Троцкий. (Так, комсомольского секретаря института, где я в молодости работал, «обругали» троцкистом за то, что он публично посетовал на зажим молодежной самостоятельности со стороны партбюро. Понятно, ведь некогда и Троцкий обращался к молодежи через голову партии.)

Излагаемые ниже показания троцкизм как идеологию трактуют именно в указанном выше смысле. Конечно, убедительным аргументом в пользу репрессий и расстрелов приверженность такой идеологии не выглядит. Даже нелегальных акций типа распространения листовок маловато. Требуются весомые преступления вроде переплат по внешнеторговым сделкам, и, само собой разумеется, обойтись троцкизму без шпионажа никак невозможно.

О переплатах — в виде примера — говорилось, со шпионажем — познакомились и будем знакомиться далее, а сейчас рассмотрим прочие аспекты показаний.

«В… 1923–1925 гг. я был троцкистом по настроениям, не переходя, однако, еще к активной к-p. троцкистской работе».

Поэтому начнем с берлинского этапа, который, согласно служебным перемещениям, делится на два «полупериода» — с 1925 по 28 год и с 1932 по год 33-й.

«Я выяснил, что в составе работников берлинского Торгпредства имеется значительная активная и сплоченная группа троцкистов, ведущая разрушительную к-p. работу. Называю ниже всех тех, фамилии которых я запомнил и с которыми мне пришлось чаще всего сталкиваться».

Всего в двух списках (соответственно «полупериодам») названо 39 человек, видимо, весь или почти весь руководящий состав торгпредства, начиная с торгпредов (Бегге, Вейцер), их заместителей (Биткер, Фридрихсон), а также представителей других организаций, с торгпредством связанных. Указывает отец положение в данный момент каждого из перечисляемых. Добрая половина уже из жизни выключена. Так, Бегге и Биткер «арестованы», Вейцер и Фридрихсон — «осуждены», а скорее всего все четверо — уничтожены. (Именно так. Том Здает точные даты приговора их к ВМН — высшей мере наказания.) Еще в первом списке «Уполномоченный Дону гля Лившиц Яков, также старый кадровый, непримиримый троцкист. Роль Лившица сводилась к троцкистской обработке приезжавших, в Берлин в командировки работников различных хозяйственных учреждений из Москвы и других городов».

О Якове Лившице говорилось ранее. В этом же списке упомянут шурин Сталина Александр Семенович (Алеша) Сванидзе, тогда арестованный, а затем и расстрелянный. В показаниях отрекомендован активным троцкистом. «Алеша Сванидзе, работавший уполномоченным НКФ СССР… особенно выделялся своими к-p. троцкистскими политическими информациями, которые он делал группе после каждого своего возвращения из Москвы». Как можно выделяться информациями? Впрочем, если очень нужно (кому-то) Сванидзе выделить, значит — можно.

И еще: «Островский Михаил — работник Нефте-синдиката…» Впоследствии вырос до, выражаясь по-нынешнему, посла.

Участник гражданской войны, Островский служил в Конной армии Буденного. Когда его, полпреда в Румынии, вызвала Москва, 1937, он, здраво оценивая обстановку, заколебался и даже, как утверждает его друг Бармин¹, списался со своими друзьями во Франции по поводу возможности политического убежища. Чашу весов перевесило личное письмо боевого соратника по Конной армии Ворошилова. Первый советский маршал, верный себе, в очередной раз привел своего друга в узилище и на плаху. Расстреляли Островского в 1939 году. Михаила Семеновича мы еще встретим на очной ставке с С.Б. Жуковским.

Второй список возглавляет Вейцер. После разделения Наркомснаба на Наркомвнуторг и Наркомпищепром в 1934 г. он назначается наркомом внутренней торговли СССР. Его женой, кстати, была известная Наталья Сац — режиссер и организатор детских театров.

В этом же списке присутствует «Бессонов — начальник Экономического отдела (осужден)». И далее, в последующем тексте: «Очень большое участие, едва ли не решающее, принимал в составлении листовок… Бессонов, считавшийся в троцкистской берлинской организации политически и экономически грамотным человеком».

С.А. Бессонов, названный советником полпредства СССР в Германии, проходил по самому большому открытому процессу — Бухарина и других («Антисоветский правотроцкистский блок», март 1938-го); получил 15 лет, расстрелян, реабилитирован. На суде ему была отведена роль связного между руководителями «заговора» и Троцким.

Снова процитируем: «Сушков — уполномоченный НКТП (арестован)». И заметим, что после Берлина Сушков работал в Москве директором крупнейшего Станкостроительного завода им. Серго Орджоникидзе. НКТП — наркомат тяжелой промышленности.

По-видимому, чтобы облегчить или обосновать проведение массовых арестов, от подследственных требовалось называть в качестве сообщников чуть ли не всех сослуживцев. Как заявил в последнем слове видный чекист Евдокимов: «Я назвал на предварительном следствии около 124 участников заговора, но это ложь и в этой лжи я признаю себя виновным».

К чему же, говоря коротко, сводилась работа или «задачи, осуществлявшиеся берлинской троцкистской организацией по заданию парижского центра»? Вот они:

«1. Финансирование к-p. троцкистской работы за границей.

2. Печатание и пересылка к-p. троцкистской литературы в СССР.

3. Вербовка новых членов и троцкистская обработка приезжавших в Берлин советских граждан».

Для печатания троцкистских листовок «была найдена типография железнодорожного общества в районе Бюлов штрассе…»

Заговорщикам необходимо общаться. Но соблюдая конспирацию. Поэтому общих собраний троцкистской группы, как уже указывалось ранее, не созывали. Зато встречи в составе «3–5—7 человек практиковались довольно часто». На квартире, а чаще — в пивной. «На одном из таких троцкистских собраний, происходивших в одной из комнат ресторана в «Спортпаласе», принимал участие Аркус, рассказавший о тяжелом хозяйственном положении в СССР, об очередях и нехватках во всех предметах первой необходимости, о волнениях и недовольстве крестьянства, о тяжелом положении рабочего класса, эксплуатация которого, по троцкистским утверждениям Аркуса, доведена до максимума при полуголодном существовании его. Тогда же Аркус передал установку троцкистского центра, сводившуюся к использованию этих затруднений Советской власти…