Владимир Жуков – Рафаэль и бабы-жабы (страница 5)

– Вино для организма очень полезло, если его пить в меру. Для букета добавляю в него малину, смородину, ежевику и калину.

– Хоть шоколадом, мармеладом и птичьим молоком разбавляй, а все равно бурда, – с презрением заявила соседка.

– Не бурда, а бордо, – возразил художник.

– Ох, Рафаэль, не смеши мои тапочки.

–Вино содержит глюкозу, минералы и дубильные вещества, – продолжил он.

– Вот именно, дебильные, потому ты такой заторможенный, – усмехнулась Швец.– Как до жирафа, на третьи сутки доходит. Виола, если и пьет вина, то марочные или коллекционные, удостоенные орденов и медалей.

–Орденов? Что-то я не слышал, чтобы вина награждали орденами, – возразил художник.– Знаменитых виноделов награждают, а вина нет, только медалями.

– А тебе даже деревянной и жестяной медали за бурду не дадут, – уязвила она соседа и категорично заявила.– Ты же давил виноград в бочке или корыте волосатыми, потными ногами.

– Самодельным прессом, – признался Евдоким Саввич.

– Не жадничай, а купишь то, что я велю, иначе сделка не состоится, – строго предупредила она.

После паузы он с видом обреченного согласился:

– Ладно, поднатужусь. Как-нибудь до следующей пенсии дотяну, перебиваясь с хлеба на воду.

– Вот и чудесно! – обрадовалась соседка и не упустила возможности попенять. – Так бы сразу, то ломался, как красна девица. И хочется, и колется и мамка не велит. А чтобы тебя со старческим склерозом не надули, словно резиновую куклу, я составлю подробный список продуктов, необходимых к столу.

Она за десять минут на листе бумаге написала перечень и подала художнику.

– Что ты здесь нарисовала? Это же обжорство, чревоугодие,– посетовал он. – Я думал, что обычно во время таких деловых встреч обходятся чаем, кофе с мороженым или шоколадом.

– Индюк думал и в суп попал, – укорила его Швец. – Запомни народную мудрость о том, что не оскудеет рука дающего. А то получится, что пей – вода, ешь– вода, ныть не будешь никогда. Кстати, купишь три палки колбаски, не ливерной «собачьей радости», а копченой.

– Почему так много?

– Сам потом поймешь, что Виола Леопольдовна не страдает отсутствием аппетита. Лучше, если продукты останутся, чем их не хватит. Виола должна встать из-за стола сытой по горло. А ты обязан сообразить, что эти временные расходы очень скоро в стократ окупятся сторицей. Если бы я продавала квартиру, то предвидя богатый куш, ни за чтобы не поскупилась. А ты, Рафаэль, на старости лет превратился в зануду и скрягу.

– Не превратился.

– Тогда не умничай, готовь деньги и большую сумку. Виола слишком занятой человек. У нее все расписано по часам и минутам, – жестом руки остановила его соседка.– Сейчас с ней свяжусь по мобилке. Вдруг у подруги важное совещание или мероприятие.

Соседка набрала номер, Суховей отчетливо услышал диалог.

– Привет, Виола, у меня к тебе деликатная просьба.

– Какая, о чем речь?

–Надо срочно помочь хорошему человеку, дедуле, почти инвалиду умственного труда, выгодно продать двухкомнатную квартиру, причем на льготных условиях, не более трех процентов от суммы сделки.

– Тамила, я бы с радостью, но очень загружена, от солидных клиентов, богатых Буратино нет отбоя… но если ты просишь и настаиваешь…

– Очень прошу, как для себя. Ты же знаешь, что я по пустякам тебя беспокоить не стала бы. А здесь довольно выгодное дело, такой шанс выпадает редко.

– У меня все дела прибыльные, а за провальные я не берусь,– заметила риелтор.

– Очень душевный, безотказный человек, Евдоким Саввич. Я его величаю Рафаэлем, потому что он художник и очень гордится этим сравнением. Ты тоже его так называй, чтобы сделать приятное хорошему человеку. А то ведь больно видеть, как страдает из-за пустяковой проблемы. Потерял аппетит, с лица сошел, на глазах усыхает и тает.

–Не говори ему, что проблема пустяковая, не сбивай цену за услуги, – велела Баляс и усмехнулась.

– Может, твой дедуля втюрился в какую-нибудь хитрую и коварную самку?

– Вполне возможно в шестьдесят пять лет,– ответила Тамила. – Импозантный мужчина, а после продажи квартиры, еще и состоятельным станет. Даже женщины наших цветущих лет сочтут за счастье, если не обвенчаться с ним, то пожить в гражданском браке, пока способен… Однако разговорились, ближе к телу. Как у тебя, Виола, завтра вечером со временем?

– Могу выкроить два часа, отложу культпоход в театр.

– Рафаэль приглашает нас к семнадцати часам на чай с малиной, калиной, изюмом и лимоном.

– На чай? Пусть он сам чаи с изюмом гоняет. Экзотические фрукты полезны, но ты, же знаешь, что я люблю шампанское и коньяк. Объясни старику в популярной форме, что без этих благородных напитков, «жабичих лапок», французской горчицы и другой вкуснятины любая деловая встреча обречена на провал. Закажи своему живописцу, что купить.

– Виолочка, я все поняла, проведу артподготовку. Он подсуетится, не ударит в грязь лицом, обязательно накроет, если не поляну, то лужайку. До встречи!

– О, кей, душечка. Обнимаю и целую в алые губки, пока, моя драгоценная.

– Тамила, ты почему меня выставила инвалидом умственного труда, чуть ли не недоумком? – обиделся Суховей.

– Какой же ты, право, капризный тугодум. Я же для твоей пользы стараюсь, чтобы разжалобить ее, вызвать сострадание, – пояснила соседка. – Если бы я представила тебя здоровым быком, без седины, с сытой мордой и румянцем на щеках, то она бы пальцем не пошевелила. Слышал, чего мне стоило ее уговорить. У Виолы куча богатых клиентов и поклонников, нечета тебе, голодранцу. А ты предлагаешь чай с лимоном, а может с позеленевшим от старости сухарем или ржавой килькой, как в забегаловке. Слушай, что тебе говорит умная женщина…

– Наверное, не столько умная, сколько хитрая, – вставил он реплику.

– Это одно и тоже, ведь хитрая женщина не может быть глупой, – подметила она. – Так вот, чтобы тебе улыбнулась фортуна, любое дело следует начинать и завершать банкетами или фуршетами, иначе все пойдет прахом, коту или твоему Джиму под хвост.

–У меня нет печатного станка для купюр.

– Развяжи чулок, в который прячешь сбережения на «черный день».

– Нет у меня чулка.

– В таком случае, одолжи деньги у десантника Гребня. Санек компанейский парень, не откажет.

– Неудобно, молодая семья с ребенком.

–Неудобно штаны через голову одевать. Спрос не ударит в нос, – возразила соседка. – Коль такой щепетильный, то возьми кредит в банке.

– Бесплатно только в морду дают. Потребуют в залог квартиру или имущество.

– О-о, Рафаэль, я нашла выход! Сдай в ломбард или продай столовое серебро или что-нибудь из антиквариата.

– Столовое серебро? Ни за что на свете! Это семейная реликвия.

– Как знаешь, сам выкручивайся, но, хотя бы «лужайку» должен накрыть, иначе удачи не видать. Такая вот народная примета.

Суховей озабоченно почесал затылок, осознавая, что расходы неизбежны.

– Не будь жадиной. Стол должен ломиться от напитков и разных деликатесных и пикантных блюд, иначе делу – труба! Виола обидится и пальцев не пошевелит, чтобы помочь.

– Чувствую, что не делу, а моим скромным сбережениям будет труба,– уныло произнес художник. – Эх, бабы, любите вы погулять за чужой счет.

– А что ж ты хотел, на чужом горбу въехать в рай? Не получится, сейчас рыночная экономика, за все платить надо звонкой монетой, а лучше евро и долларами, – заявила она и с оптимизмом продолжила. – Ты в панику не впадай, все эти неизбежные расходы тебе окупятся сторицей. Пока все складывается отлично. С такой верной подругой, как Виола Баляс, хоть в огонь, вода, да и медные трубы не страшны, не подведет, выручит.

– Спасибо, Тамила, чтобы я без тебя делал? А какой она предпочитаете чай? У меня целая коллекция: цейлонский, индийский, японский, грузинский?

– Спасибо в карман не положишь, – напомнила Швец.

– Организуй нормальный чай, чтобы стол ломился и душа радовалась. Значит с шампанским, коньком и водкой, разными там деликатесами: черная, красная и паюсная икра балык, сыр, цитрусовые, маслины, соки и обязательно купи «жабичи лапки».

– Фу, какая мерзость! – отозвался Суховей. – Сама, что ль лягушатину жрать будешь?

– Ты так говоришь, потому что не пробовал этот деликатес, а Виола три года прожила в Париже. Стала настоящей француженкой, гурманкой. Она страсть, как обожает эти лапки, смакует. Аж, за ушами трещит, испытывает райское наслаждение. Еще она любит устриц, омаров, лангустов и улиток, – сообщила Швец.

– Тамила, с таким царским меню вы меня разорите, по миру с сумой пустите. Может ей еще приготовить саранчу в соусе и тараканов в запеканке?

– Гляжу, ты не только в живописи разбираешься, но и в кулинарии, – ухмыльнулась соседка. – Кстати, можешь предложить Виоле позировать. У нее лицо, тело, грудь, фигура – великолепны, как у Сикстинской мадонны. Она охотно согласиться, но для приличия немного поломается, чтобы набить себе цену.

– Только в обнаженном виде, в качестве натурщицы, – заметил Суховей.

– Как договоритесь? Она – дама современная, деловая, пожалуй, и согласится, ведь красоту ничем не опорочить, тем более, что от тебя, как от мужчины, угрозы уже нет, – ответила Швец. – А вот я ни за что перед мужиком не разденусь, хоть ты тресни! Такая вот уродилась, застенчивая и скромная…

– Да уж, от скромности ты не умрешь, – с иронией заметил художник-реставратор, подсчитывая, во сколько ему обойдется пиршество с деликатесами.