Владимир Жуков – Долг платежом красен (страница 9)
Вилка с наколотым кусочком сельди замерла в руке Райкова, почувствовавшего в словах прямой, язвительный укор.
– Вы ешьте на здоровье, это я не вам, а рыбинспекции в назидание, – спас положение Савелий Игнатьевич. – Природоохранная прокуратура тоже мышей, точнее, браконьеров, не ловит. Наверное, потому, что кормится из одного корыта.
– Мне, пожалуй, пора в гостиницу. Благодарю за хлеб и соль, – приподнялся из-за стола главспец.
– Гостиница? Мг холодно, неуютно, скопище тараканов и клопов, – передернул плечами советник. – У нас для знатных гостей есть приличное место – гостевой домик. Номера люкс, автономное отопление, импортная мебель, ковры … Комфортно отдохнете, а утром с новыми силами.
– Да, Андрей Захарович, по поводу ночлега все будет в порядке, – подтвердил градоначальник. – Лучше мне подскажите, в чем заключается высший пилотаж бухгалтера, финансиста, критерии их мастерства?
– В том, чтобы свести дебит с кредитом, – не подозревая подвоха, ответил Райков.
– Эх, батенька, да у вас провал в знаниях, признаки профнепригодности, – объявил вердикт Савелий Игнатьевич. – Запоминайте, искусство бухгалтера заключается в умении каждый рубль гонять на счетах до тех пор, пока он не окажется в кармане. Вот это и есть высший пилотаж.
Громко, брызжа слюней, расхохотался. Каморин, неоднократно слышавший из уст шефа этот засаленный анекдот, вяло рассмеялся.
Главспец, не оценив юмора, тупо взирал на чиновников. Затем промолвил:
– Пещерный век, Сейчас при наличии смартфонов и калькуляторов на костяшках счетов никто не считает.
– Суть не в приборе, инструменте бухучета, а в принципе, – хмуро заметил Хлыстюк и подумал: «Черт подери, совершенно лишен чувства юмора. Ничто его не забавляет, ни радует, как сухарь. Наверное, страдает от изжоги или желчи. С таким тугодумом каши не сваришь. Упрямый, прямой и холодный, как штык. Неужели и последнее, главное средство не сработает?»
Возникла тягостная пауза. Мэр взглядом подал знак советнику и тот на правах тамады, наполнил до краев фужеры и, стоя, провозгласил:
– По флотской традиции второй тост за прекрасных женщин! За милых и ласковых дам! Хотя в данный момент ни одной из них нет рядом, но они всегда с нами, в сердце.
Прежняя скованность постепенно оставляла Райкова и, когда хозяин предоставил ему слово для тоста, он охотно откликнулся:
– Мой тост самый короткий – Будьмо!
Дружно сдвинули тонко звенящие фужеры и выпили.
– Никак оппозицию представляете? – удивился Хлыстюк.
– Я вне партий и политики, – отозвался гость.
– Напрасно. Без сильной и популярной партии сейчас карьеру не сделаешь. После каждых выборов перетасовка кадров, в зависимости от симпатий и антипатий, принадлежности к сторонникам или противникам победителя. У каждого из нас должна быть надежная опора, влиятельные покровители, иначе выбросят за борт. В желающих подсидеть, столкнуть с кресла, недостатка нет. У меня под окнами кабинета постоянно, то пикеты, то палаточные городки…
Тунеядцы, лентяи не хотят работать, подметать улицы и белить бордюры, а только бузят, чистую воду мутят. И подбивают их те, кто мечтает занять мое законное кресло, чтобы пристроить родню, друзей на прибыльные должности и сказочно обогатиться. Семейственность, кумовство, блат, подобно холере, неистребимы. Вы, Андрей Захарович, наверное, тоже не без амбиций, мечтаете об успешной карьере?
– На высокие роли и министерские портфели не претендую. Те кресла ненадежны, периодически происходит ротация кадров. А на мой скромный портфель никто не претендует, поэтому, даже при смене состава правительства, остаюсь при деле. Меня ценят, как опытного профессионала, дорожащего своей репутацией.
– Но противники, наверняка, есть?
– Конечно. Без них жизнь неинтересна.
– Как-нибудь, если сильно насолите, соберутся с силами и сковырнут вас. Не боитесь?
– Не боюсь. За мной грехи не водятся, живу скромно на зарплату и гонорары от чтения лекций в институте, публикации статей в прессе.
– Так еще и пером забавляетесь? Странный вы. человек, Андрей Захарович, не от мира сего, – с сочувствием произнес Савелий Игнатьевич. Вошла Нина Петровна, неся в руках поднос с чашечками ароматного кофе.
– А вот и женщина! – обрадовался ее появлению Игорь Глебович. – Мы выпили за женщин, присоединяйтесь к нам.
– Не смущайтесь, – разрешил хозяин. Каморин достал из серванта еще один фужер, протер его салфеткой. Выпили за мудрую женщину и хорошую, исполнительную работницу. Горячий кофе взбодрил.
– Спасибо, господа, пора и честь знать, завтра много работы, – Райков поднялся из-за стола. Хлыстюк решил его не уговаривать, лишь ,глядя на советника, сообщил:
–Игорь Глебович, пошли в приемную перекурим.
Когда они удалились, вполголоса потребовал:
– Сделай все, чтобы его обезоружить. Поймай за жабры или губу на острый крючок. Пусть у него отпадет желание рыться в наших финансовых документах.
– Босс, не сомневайтесь. Есть у меня такой острый крючок в салоне «Шик & Блеск». Еще не один хитрый и жирный карась не сорвался с крючка. И этот пескарь от нас не уйдет.
Хлыстюк понял, о каком крючке речь и заметил:
– Если по какой-либо причине не клюнет, то придется пожертвовать валютой. Игра стоит свеч. Рискуем потерять намного больше.
Когда они возвратились в кабинет, начальник деловито велел советнику:
– Возьми мое авто и устрой Андрея Захаровича по высшему разряду, а я еще поработаю – дел невпроворот. Работаю в режиме Иосифа Сталина, до полуночи, а бывает, что и до рассвета. Доложишь мне потом.
С печалью в голосе обратился к гостю:
– Андрей Захарович, наше земное пребывание и без того короткое, чтобы его отравлять ничтожными мелочами. Надо радоваться каждому мгновению жизни, словно это последний твой день на этой грешной земле. Время необратимо, жестоко и стремительно.
Райков не нашел аргументов для возражений. Поддерживаемый Камориным, он вышел во внутренний двор здания к поджидавшему их автомобилю «Mazda».
– По коням! – шутя, приказал водителю Игорь Глебович и машина выехала на освещенную огнями рекламы и фонарями улицу.
5. Жгучая брюнетка
Гостевой домик предстал в виде добротного двухэтажного кирпичного особняка в тихом переулке. На фасаде неоновая реклама: Салон красоты «Шик & Блеск». Каморин услужливо помог Райкову выбраться из машины.
– Осторожно, Андрей Захарович, не споткнитесь на ровном месте, не сверните себе шею. Конь о четырех ногах и тот падает. Я за вас головой отвечаю, – хлопотал он, забегая вперед столичного гостя.
– Игорь Глебыч, я сам, – главспец пытался обойтись без его услуг. Он неуверенной походкой направился к входной двери. Советник шел рядом, подстраховывая его. Трижды нажал на кнопку электрозвонка, скрытую в маленькой нише стены. Двери распахнулась и в проеме появилась крупная фигура мужчины в камуфляжной форме с кобурой на ремне. Он узнал Каморина и освободил проход.
– Это что? Ми-ли-ция? – в недоумении остановился Райков, машинально прикрыв грудь «дипломатом».
– Охранник для вашей безопасности, – пояснил Игорь Глебович. – Вы – человек важный, крупная персона, а в городе не перевелись налетчики, грабители, готовые обчистить карманы и портмоне солидных гостей. Ничто и никто не вправе омрачить ваш отдых. Здесь будете, как у Бога за пазухой под надежной охраной.
В холле их встретила миловидная блондинка лет тридцати, тридцати пяти от роду. Под белоснежной блузкой высокая грудь, на бедрах – черная короткая юбка, стройные ноги в ажурных колготах.
– Заждались, гостям всегда рады, Андрей Захарович, – нежно улыбнулась она посетителю.
– Оксаночка, мы люди подневольные, – лукаво подмигнул ей советник. – Знаешь, как в старой песне поется: первым делом, первым делом самолеты, ну, а девушки, а девушки потом…
– На пилотов вы не похожи, – рассмеялась она. – Но все равно люди симпатичные. За гостем будет ухаживать Яночка. Она еще неопытная, но красивая, смышленая и смелая девочка. Думаю, что с обязанностями успешно справится.
– Оксана – ты сокровище, – Игорь Глебович невзначай обнял ее за тонкую талию и нежно шепнул на ушко. – А сама ты в форме, моя лапочка? У меня кровь закипает.
– Ладно, не торопись, – смутившись, ловко выскользнула она.
– Может, с нами отдохнешь? – предложил Каморин.
– Нет, нет, я при исполнении, – отказалась женщина.
– Я, я, пожалуй, отправлюсь в гостиницу, – заупрямился было Райков.
– Так это и есть самый лучший в городе отель для знатных гостей. Не привередничайте, взрослый человек, а ведешь себя, как ребенок, – мягко пожурил его советник. – Сдалась вам казенная, неуютная и холодная гостиница с крысами, мышами, клопами и тараканами…
– Что же вы довели отель до такого состояния? – упрекнул главспец.
– Хозяйство большое, проблем много, за всеми не уследишь, но примем адекватные меры и доложим, – пообещал он. – Зато здесь тепло, уютно, почитай, пятизвездочный отель, благодать. Куда вы, глядя на ночь, да еще под градусом? Грабители догола разденут. Водителя я отпустил, не на спине же прикажите вас тащить? Ненароком милиция задержит или кто ограбит. Зачем вам неприятности…
Райков остановился в нерешительности, размышляя над доводами советника. «А ведь он, по сути, прав, в ночном городе всякое может приключиться. Доказывай потом разным комиссиям, что ты не верблюд. Увлекся, надо было меньше пить и контролировать ситуацию … Однако коньяк отменный».