Владимир Железников – Рассказы (страница 31)

Второй раз у меня гулко забилось сердце, когда на пороге булочной Лаунайтиса появилась Ирена.

– Доброе утро, отец мой, – сказал она. – О! Теперь у вас уже два мальчика?

– Доброе утро, Ирена. Это племянник, приехал из Алитуса погостить, чтобы Миколасу было повеселее.

Я посмотрел на нее, и мне стало ужасно обидно, что она такая красивая.

– Жалко, что она такая красивая, – сказал я. – Была бы уродина…

– Пошли, – ответил Миколас. – А то еще присмотрится к тебе, узнает и донесет своим офицерам.

– Все не так легко, – заметил отец Антанас. – Я думал, будет проще. С этого дня, Пятрас, ты должен все время находиться с Миколасом. Нужно, чтобы к тебе привыкли. Ты не забыл, что будешь делать в костеле?

«Отец Антанас должен бояться больше, чем я. Если меня узнают, его сразу посадят в гестапо, – подумал я. – И Миколасу тоже не сладко придется».

– Нет, дядя.

Я первый раз назвал его дядей без посторонних. Но он мне нравился, если забыть про всех его святых и богов. Он был смелый и очень выдержанный. У него была просто железная воля. Он никогда не терялся.

Видно, я сказал слово «дядя» как-то по-особенному, потому что отец Антанас одну секунду помолчал, затем ответил:

– Хорошо, мой мальчик. Не волнуйся, все будет хорошо.

Когда все встали на колени и начали молиться, я тоже опустился на колени. Я смотрел в спину отца Антанаса, слушал органную музыку, которая звучала где-то под высокими сводами костела, и думал про своих. Я думал про папу: «Где он сейчас? Стоит в окопе или идет в атаку, а кругом солдаты подпрыгивают и падают, а он идет и идет». Я думал про маму и Олю, и никак не мог себе представить, как они могут без меня жить. Никак.

– Вставай, – прошептал Миколас.

Я встал. Мы все трое повернулись лицами к залу. Отец Антанас стал читать молитву.

Люди молились. Они опустили головы и молились. Все. Я вспомнил слова отца Антанаса, что каждый, когда молится, просит бога о помощи в горе и благодарит за радость. Я посмотрел на лица этих людей:.они все просили о помощи.

– Отец Антанас, – сказал я после службы, – а если бог им не пошлет помощь, что тогда?

– Тогда они смирятся и будут ждать.

– А мой папа говорил, что надо надеяться на себя.

– Твой отец был неправ; все равно бог сделает, что ему угодно. Никто не хотел, чтобы пришли германцы. А они пришли.

– Лучше было бы, если бы вы подняли восстание, чем ждать и просить помощи у бога.

– Я прошу тебя, не говори этого Миколасу. Ты смутишь его покой. Он верит в господа, и это приносит ему облегчение. А у тебя в душе всегда смута.

Как-то Марта появилась у нас раньше обычного. Ей надо было стирать белье. А я только встал, еще не причесался и был без очков. Она посмотрела на меня и сказала:

– Пятрас, я не знала, что два человека могут иметь одно лицо. Я уже видела одного мальчика, как две капли воды похожего на тебя.

– На кого же он похож? – настороженно спросил Миколас.

– Страшно говорить, но Пятрас похож на сына русского генерала.

– Прекрасно, – улыбнулся я. – Когда вернется Советская Армия, я обязательно познакомлюсь со своим двойником.

– А ты думаешь, она вернется? – спросила Марта. – Ты настоящий советский.

Марта вышла из нашей комнаты.

– Что теперь делать? – спросил Миколас. – Она, конечно, не донесет в гестапо, но может кому-нибудь рассказать.

– Пойдем к дяде, – сказал я.

– Дядя! – крикнул Миколас. – Марта узнала Пятраса Он был без очков.

– Я завтра уйду, – сказал я.

– Марта, Марта! – позвал священник. Он ничуть не изменился в лице. Он сидел нога на ногу, положив руки с длинными матовыми пальцами на колени. – Марта, теперь ты знаешь, что Пятрас – сын генерала Телешова. Если ты пойдешь в гестапо, то получишь большую награду, а меня, Миколаса и Пятраса посадят в тюрьму. А если ты не пойдешь в гестапо, но расскажешь кому-нибудь об этом, то тот человек пойдет в гестапо, получит твою награду. А нас все равно заберут да еще впридачу тебя. Ты умная и честная женщина, Марта, и ты знаешь, как тебе поступить.

– Да, мой отец. Я знаю, Я пойду стирать белье и прошу меня больше не отрывать, а то вы сегодня останетесь без обеда.

Эти очки, – они все время не давали мне покоя. Они давили на переносицу, стекла пылились, и приходилось их протирать. Но отец Антанас не разрешал их снимать.

Мы жили, как будто не было войны. Не было выстрелов, не было бомбежек. Но только все внутри у меня было в напряжении. Я чего-то ждал. И в этот день, когда Марта узнала меня, произошло событие, которое нарушило спокойное течение моей жизни.

Марта послала меня к Ирене за хлебом. Я вбежал в магазин и так тихо открыл дверь, что колокольчик не звякнул. За прилавком никого не было, а дверь в пекарню была плотно притворена. Я постучался и открыл дверь. И в ту же секунду Ирена повернула ко мне испуганное лицо, а высокий, удивительно знакомый мужчина быстро вышел в соседнюю комнату.

– Нельзя заходить без стука, – сказала Ирена. – Ты напугал моего жениха, Пятрас.

– Я не знал. Простите меня.

– Ты, пожалуйста, никому не говори. А то отец будет ругаться. Он не любит, когда мой жених приходит без него.

Я слушал Ирену, а сам все вспоминал, где я видел этого человека. На улице я вдруг вспомнил: «Это же майор Шевцов, знаменитый майор Шевцов, у которого было два ордена Красного Знамени за гражданскую войну. Его поэтому все наши ребята знали. Конечно, это майор Шевцов, только он сбрил усы. У него были такие замечательные усы, закрученные кверху».

Я повернулся обратно и вошел в магазин. Мне так хотелось поговорить с майором Шевцовым.

– Ирена, – от волнения я забыл все литовские слова и сказал по-русски: – Вы меня не узнали? Я Леня Телешов, я совсем не Пятрас. Можно мне повидаться с майором Шевцовым? – Я снял очки. Ирена смотрела на меня и ничего не отвечала. – Вы меня не узнали? – Я растрепал волосы, чтобы быть больше похожим на Леньку Телешова.

– Теперь я тебя узнала, – ответила Ирена. – Я тебя узнала, но никакого Шевцова у нас нет. Иди домой, Пятрас, и больше никому не говори, что ты Телешов.

– Мне надо поговорить с майором Шевцовым! Вы понимаете это или нет? Я не уйду. Я никуда не уйду!

– Хорошо. Я спрошу у него.

Сначала я ничего не сказал Миколасу, но упрямо водил его весь день мимо магазина Ирены.

– Мне надоело здесь торчать. Пойдем куда-нибудь.

– Еще немного, Миколас, – попросил я.

– Я больше не хочу, здесь гестаповцы. Противно иа них смотреть.

Тогда я затащил его в первый попавшийся подъезд и зашептал на ухо:

– У Ирены в магазине прячется майор Шевцов. Помнишь, такой усатый? Твой дядя назвал его «варваром» за то, что он громко чихал и курил самокрутки. Я должен с ним встретиться. Ирена мне обещала.

– Это опасно, – сказал Миколас. – Нужно поговорить с дядей.

– Струсил? – спросил я. – Если дядя об этом узнает, он не разрешит нам с ним встретиться.

В тот день мы так и не дождались Ирены. А на следующий, когда я не вытерпел и зашел к Ирене, она сказала:

– Приходи в четыре. И не болтайтесь с Миколасом под нашими окнами.

Я еле дождался четырех часов. Я ничего не видел, ничего не слышал. В моих ушах звучал голос Ирены: «В четыре часа… в четыре часа…»

– Ты почему ничего не ешь, Пятрас? – спросил отец Антанас.

– Мне не хочется.

– Ты волнуешься. Миколас, что произошло?

– Ничего, дядя. Просто Пятрасу надоела картошка.

– У многих сейчас нет даже и этого. Многие умирают от голода. Скажите спасибо богу за картошку.

Ровно в четыре я переступил порог магазина. Ирена подняла на меня глаза и показала, чтобы я вошел. Я прошел через пекарню в комнату.

За столом сидел майор Шевцов. Он был в гражданском костюме. Я остановился у двери и снял очки.