Владимир Жариков – Повести и фельетоны. Грустно и смешно (страница 4)

– Так будет с каждым, кто посмеет здесь качать мне права – сказал Венедиктов, когда избиваемый «адвокат» затих – соблюдение строжайшей дисциплины будет обеспечено незамедлительно! Все поняли, уроды?

Он проинформировал приезжих о порядках, установленных для рабочих шахты, режиме труда и отдыха, представил Виталия и Константина в качестве начальников смен и приказал всем расселяться по жилым домикам. Виталия и Константина он попросил остаться.

– Я хочу, чтобы вы поняли, как нужно себя вести с этими работничками – сказал он, многозначительно посмотрев каждому в глаза – это все бывшие зеки, которых «пришлось» временно набрать на работу здесь в Якутии. Многие заключенные, освобождающиеся после отсидки, остаются в Якутии на ПМЖ в различных населенных пунктах. Оттуда их и набрали. Вам предстоит не только обучить их работать в забое, но главное самим быть бдительными, постоянно докладывать о настроении в среде этих работничков охране и мне лично. Все поняли?

Виталию не понимал, как ему человеку, не привыкшему к подобному обращению с подчиненными, придется работать в таких условиях? Радовало только то, что этот кошмар закончится через три месяца, когда эту банду бывших уголовников вывезут из поселка. Но и здесь он ошибся! С этими бывшими зеками ему пришлось работать долго. Смены вахты с тех пор не произошло. И он сам ни разу не был в обещанном отпуске. Все это время его успокаивала только сумма, которая якобы накапливалась на его счету в банке.

Ежедневная работа представляла теперь постоянные разборки и ругань с зеками, которые хотя и быстро освоили приемы работы, выполняли ее кое-как и «из-под палки». Сказывалась многолетняя зековская привычка принудительного труда в зоне. На вопрос Виталия: «Зачем вы сюда приехали, если не хотите работать?», бывшие зеки отвечали, что делают все, как умеют и получат то, что заработали, а надрываться никто из них здесь не намерен.

Многое изменилось с приездом этой «подмены». Венедиктов запретил переписку с семьей, перестали выдавать спирт в зимнее время, заказы к праздникам отменены, водку и проституток стали привозить только охранникам и самому Венедиктову. За плохую работу смены, виновных ограничивали в питании, но их с Константином еще продолжали снабжать в достатке. Изменился и сам Венедиктов, стал груб и постоянно орал на обоих начальников смен за плохую работу их подопечных.

Однажды у Виталия с ним состоялся неприятный разговор. Капустин выражал недовольство по поводу чуть ли не тюремного режима в поселке, в особенности в отказе переписки с семьей. Венедиктов ответил, он может уезжать домой, на что Виталий тут же согласился. По наивности он спросил, когда за ним прибудет вертолет, Венедиктов грубо ответил, что Виталий может идти на все четыре стороны, но без вертолета. Он противно расхохотался, нагло глядя на Виталия.

Когда после трех месяцев работы вахты их бывших зеков, они с Константином спросили Венедиктова, почему не прилетает основной состав вахты, улетевшей в отпуск, то он ответил, что все члены прошлой вахты разорвали контракт и придется оставить эту «подмену» на постоянную работу. При этом он нагло объявил, что обещанные отпуска начальников смен «накрываются медным тазом».

Теперь вооруженная охрана присутствовала даже в забое. С одной стороны, это необходимо для обеспечения безопасности Виталия и Константина, но с другой стороны, охранники пристально следили за тем, чтобы рабочие не «заныкали» случайного камешка, попадающего иногда в чистом виде в породе. Присутствие охраны психологически действовало на Виталия, он ощущал себя заключенным, работающим под автоматами охранников.

Однажды при работе смены, Виталий случайно услышал разговор двух рабочих.

– Сколько ты здесь намерен проработать? – спросил первый по кличке Витольд.

– Не знаю, может быть пару тройку лет – отвечал второй по кличке Длинный – а что?

– Да надоело уже, погулять хочется – продолжил Витольд – бухалово не дают, да и кормят хреново.

– А ты смотрел, сколько у тебя накопилось на счете? – спросил Длинный – только это и заставляет меня работать здесь. Накоплю денег и уеду в родной край, на Ставрополье. Пятнадцать лет уже там не был, займусь на заработанные бабки, каким-нибудь бизнесом, не подыхать же в этой проклятой Якутии. Так что, работа здесь для меня единственный шанс уехать на родину, где еще можно заработать такие деньги? Негде!

– Да, ты прав Длинный – согласился Витольд – в зоне, сколько лет терпел, а тут гораздо лучше, чем в зоне!

Виталий понял, что этих бывших зеков привезли сюда не на три месяца, как говорил Венедиктов, а значит, смена рабочих на шахте заранее запланирована. При первом же случае, Виталий рассказал об этом Константину, на что тот скептически ответил:

– Для нас с тобой это ничего не меняет. Я лично давно понял, что мне придется заторчать на этой шахте не один год! Компания добывающая здесь алмазы, скорее всего нелегальная и вырваться отсюда не так то просто! Давай договоримся не раздражать пока Венедиктова подобными вопросами. Пусть будет уверен в нашей толерантности и «желании заработать». А дальше видно будет!

Виталий согласился с его мнением, но горький осадок остался после этого разговора. Он и сам давно уже заподозрил неладное, а подтверждением тому стали расхождения в обещаниях и реальных действиях Венедиктова. Этот начальник – один из организаторов этого бизнеса. Наемник бы так себя не вел.

…Так прошло еще три года. Виталий с Константином не напоминали о претензиях. Венедиктов был доволен, что начальники смен успокоились. «Корешки» на перечисление зарплаты регулярно получали, но размер накоплений постепенно перестал «успокаивать» не только Виталия с Константином, но и других рабочих.

Вскоре Виталий случайно услышал разговор. Это произошло в забое. Виталий спускался по уклону, где вся смена ждала окончания ремонта проходческого комбайна, у него неожиданно погасла шахтерская лампа.

Передвигаться в полной темноте невозможно, и он присел, ощупывая аккумулятор и подергивая шнур светильника. Лампа не загоралась. На ощупь он приблизился к комбайну, у которого возились Витольд с Длинным. В процессе работы они не видели, как к ним почти вплотную подошел начальник смены, продолжали ремонт и вели разговор.

– … вряд ли этот козел отпустит нас всех по-хорошему – тихо говорил Витольд – кажется мне, что у них не все чисто, поэтому и сушат мозги, не отпуская, домой.

– Значит нужно втихаря переговорить с остальной братвой и решить, что делать дальше – советовал Длинный – иначе поздно будет. Мне кажется, что если хорошо подготовиться, то всех этих вертухаев, можно связать и скрутить в один момент. Как думаешь?

– А что это даст? – спросил Витольд – улететь отсюда самим, все равно не получиться. Ты умеешь летать на вертолете?

– Ты че, братан, охренел в натуре – ответил Длинный – где бы это я мог научиться летному делу? Не с тобой ли я чалился червонец в ИК-8 в Ленске?

– То-то и оно! – сказал Витольд – кто сядет за штурвал вертолета? Некому! Поэтому нужно думать, как провернуть все так, чтобы мы смогли быстро отсюда слинять.

– А как с деньгами на счете банка? – сам себя спросил Витольд – если мы «замочим» этих козлов с вертухаями, то это станет известно их хозяину. И если мы даже и доберемся домой, то денег на счету не будет, перечислят обратно или вообще заблокируют счета.

– Это почему же? – спросил Длинный – они, что назад смогут перечислить бабки? Это невозможно! Моя краля работает бухгалтером, и говорила мне когда-то, что зачисленные на счет бабки, назад не перечислишь, а заблокировать лицевой счет можно только по решению суда.

– Это меняет дело – согласился с ним Витольд – нужно продумать захват вертолета с пилотами. Мы возьмем их в заложники и под дулом автомата заставим отвезти нас, куда скажем. С сегодняшнего вечера, начинаем вырабатывать план побега!

Виталий сидел в темноте и не знал, как ему поступить дальше. Обнаруживать ли себя или отползти немного вверх на ощупь, а затем уже подать голос. После недолгого раздумья, он отполз вверх метров на пять-шесть, и когда не стало слышно голосов Витольда и Длинного, крикнул:

– Вот досада, лампа погасла! Эй, на комбайне, посвети на меня!

Вечером Виталий рассказал о случайно услышанном разговоре Константину. Времени на рассказ на пересмене немного, ему пришлось говорить скороговоркой, но Константин быстро все понял и сказал, что ему не раз в голову приходила такая же идея. Виталий тоже подумывал о побеге и они договорились, что полученную информацию не станут доносить Венедиктову. Пусть бывшие зеки договариваются, спланируют побег, а они, Виталий и Константин, присоединятся к ним в последний момент.

После этого разговора, оба начальника смены стали замечать, что в забое часто спорили, но когда к ним кто-нибудь подходил на близкое расстояние, все сразу замолкали и продолжали выполнять работу. Стоило отойти подальше, споры снова начинались. По этому факту можно было судить о том, что побег еще не спланирован и все эти споры и тайные разговоры закончатся именно тогда, когда операция по захвату вертолета будет окончательно подготовлена.

Спустя несколько дней споры и перебранки между бывшими зеками прекратились. Виталий и Константин поняли, что побег подготовлен и должен был произойти в следующее посещение поселка вертолетами. Оставалось около двух недель. Венедиктов не подозревал о готовящемся побеге и не мог знать, что скоро произойдет ЧП на вверенном ему предприятии.