Владимир Жариков – Парадокс Вигнера. Научно-фантастический роман (страница 18)

Все струги по команде с атаманского судна, приблизившись к правому берегу Дона, бросили якоря. Оставался водный промежуток в тридцать метров, он играл роль преграды в случае нападения кочевников. Стемнело и на каждом струге готовились к ужину, а в ночное дежурство заступал дозор, меняющийся примерно каждые три часа. Вода в Дону была ещё холодной для купания, но казаки, раздевшись до порток, прыгали с борота в реку. А где ещё смыть пот от дневного труда на вёслах? От быстрого погружения в холодную воду, обжигало, как кипятком, но купаться всё равно негде. Казаки кричали от обжигающей холодной воды, а далеко распространяющееся эхо над гладью Дона, поднимало в воздух стаи диких уток и гусей, севших на воду. Этой птицы всегда было в избытке на Дону, и весенний перелёт её с юга на Родину только начался. Можно было настрелять на ужин дичи, но атаман запретил это делать – птица исхудала во время перелёта, и ей требовался отдых, чтобы вывести в камышах Родины потомство и нагулять к осени жирку.

Кондратий тоже искупался в холодной воде, и, ёжась, вбежал в свою каюту. Ещё стоя с девушкой на палубе, он шёпотом пригласил Мирославу на первое свидание. Она пообещала, но Кондратий должен был встретить её у двери каюты, девушка боялась выходить одна после того, как увидела на палубе ведьму. Парень надел новую рубаху, шаровары, красные сафьяновые сапоги, зипун и шапку из куницы, называемую казаками трухменкой. Особенности жизни донских казаков отразились на стиле их одежды, объединяющей фасоны многих народов. Своеобразная мода складывалась постепенно. Зипун был обязательным элементом наряда и представлял собой распашную верхнюю одежду без воротника. Походы за добычей во времена разбойного промысла казаков не случайно назвали «походами за зипунами», в которых добывали одежду.

Захваченную добычу делили, «дуванили» после возвращения из походов. На праздник любили похвастать друг перед другом нарядами, выходя на Круг или на гуляние. Один являлся в лазоревом атласном кафтане с частыми серебряными нашивками и жемчужным ожерельем. Другой в камчатном полукафтане без рукавов и в темно-гвоздичном суконном зипуне, опушённом голубою каймою с шёлковой яркого цвета нашивкой. Третий приходил в бархатном кафтане с золотыми турецкими пуговками с серебряными позолоченными застёжками и в лазоревом настрафильном зипуне. Все носили шёлковые турецкие кушаки, а на них булатные кинжалы с черенками рыбьего зуба в черных ножнах, оправленные серебром. На ногах должны быть красные или жёлтые сафьяновые сапоги, на голове кунья шапка с бархатным верхом. Таких дорогих нарядов у Кондратия ещё не было, он пока не участвовал в «походах за зипунами», и оделся скромно.

– Ты ет куды нарядилси? – спросил Кондратия атаман, столкнувшись с ним у двери каюты.

– Прогуляться батя, – ответил Кондратий.

– Ты паря вот што, – напутствовал сына атаман, – ежели дурныя мысли в башке у табя, то попомни моё слово: обманешь «дощку», самолищно выпорю на Кругу плетью!

На Дону казаки уважительно относились к женщинам, противоположный пол здесь имел равные с мужчинами права. Казачка тоже могла скакать верхом, стрелять из лука или пищали. При случае и пику взять могла и шашкой владеть, и в курене порядок наводить, и рыбу ловить. Казаку обычаем предписывалось относиться к любой женщине как к своей сестре, а если она пожилая, то, как к матери. Разговаривая с женщиной, казак должен был стоять, а если она в возрасте, то при разговоре снимал шапку. Девушки-сироты находились под особой опекой атамана, и он отвечал за них перед Богом и людьми, как будто был их отцом. Принуждать девушку или женщину к замужеству, и не дай Бог к близости силой считалось позором. Виновного в этом казака строго наказывали плетьми, могли даже присудить публичную смерть на Кругу. Все это касалось не только казачек, но и иногородних женщин и пленниц, к которым казаку предписывалось относиться как можно с большим обхождением, ибо они не знали уклада жизни казаков.

Существовал своеобразный обычай женитьбы. Молодожёнов не венчали, а заключали брак на Кругу. Казак выводил полюбившуюся девушку или незамужнюю женщину и объявлял всем, что она ему люба. Старики проводили с ними беседу, расспрашивали, особенно избранницу и оценивали, достойный ли выбор? Затем одобряли или нет. Если старики соглашались, Круг говорил «Любо», атаман вёл молодых к ракитовому кусту, почитаемому казаками, обводил их три раза вокруг него, а собравшиеся в это время пели обрядовые песни. По окончании ритуала считали казака мужем, его избранницу женой и играли свадьбу.

Уважительное отношение к женщине обуславливало понятие чести казачки, по которой мерилось достоинство мужчины. В семейном быту отношения между супругами определялись, согласно христианскому учению. «Не муж для жены, а жена для мужа». «Да убоится жена мужа». Придерживались вековых устоев: мужчина не должен вмешиваться в женские дела и наоборот. Обязанности были строго регламентированы обыденной жизнью. Кто и что в семье должен делать было чётко разделено. Считалось позором, если мужчина занимался женскими делами. Строго придерживались закона: никто не имеет права вмешиваться в семейные дела. Кто бы ни была женщина, к ней надо относиться уважительно и защищать её, ибо она олицетворяет будущее твоего народа.

В казачьем обществе женщины пользовались таким почитанием и уважением, что в официальном наделении её правами мужчины не было необходимости. Практически ведение домашнего хозяйства лежало на матери-казачке. Сын большую часть жизни проводил на службе, в боях, походах, на кордоне и пребывание его в семье было кратковременным. Но, главенствующая роль, как в семье, так и в казачьем обществе принадлежало мужчине, на которого возложена главная обязанность материального обеспечения семьи и поддержания в ней строгого порядка казачьего быта. Слово хозяина семьи было непререкаемо для всех его членов, и примером в этом являлась жена казака – мать его детей.

Заботу о воспитании подрастающего поколения проявляли не только родители, но и всё взрослое население хутора, станицы. За непристойное поведение подростка взрослый не только мог сделать замечание, но и принародно «надрать уши», а то и «угостить» лёгкой оплеухой, сообщить о случившемся родителям, которые обязательно «добавят лупки». Родители сдерживались от выяснения своих отношений в присутствии детей. Обращение жены к мужу, в знак почитания его родителей, было только по имени и отчеству. Как отец и мать мужа для жены, так и её родители считались Богом данными.

Женщина к незнакомому казаку обращалась не иначе, как «мужчина». Слово «мужик» у казаков являлось оскорблением. Женщина-казачка для себя считала за великий грех и позор появиться на людях с непокрытой головой, носить мужскую одежду и стричь волосы. На людях у супругов соблюдалась сдержанность с элементами отчуждённости. К незнакомой женщине казаки обращались по установившемуся правилу. К пожилой казачке, не иначе, как мамаша, к равной по возрасту женщине – сестра, а к младшей – дочка или внучка. К жене – индивидуально каждый с молодых лет: «Надя, Дуся, Оксана и прочее», к пожилым годам – нередко «мать», а то и по имени-отчеству. Приветствуя друг друга, казаки слегка приподнимали головной убор и с рукопожатием справлялись о состоянии здоровья семьи, о положении дел. Казачки кланялись мужчине на его приветствие, а между собой обнимались с поцелуем и беседой.

Казаки всегда жили в состоянии войны или в скором её ожидании. Так уж исторически сложилось, что их соседи всегда были враждебны к ним и воинственны. Поэтому казаки на любую обиду или агрессию достойно отвечали тем же, и это определяло их гордость и воинственность, и как следствие частые и далёкие походы. Казачье войско ходило на татар, турок, ляхов, нанималось на службу купцам для охраны. Часто возвращаясь в родные места, казаки находили лишь пепелище. Городки, станицы разграблены, жители убиты или уведены в рабство. И приходилось начинать все заново. В этих условиях женщина приобретала большую ценность и из походов холостые казаки часто приводили живую добычу – ясырок, турчанок и татарок. Их брали в жены, а отношение к ним всегда было уважительное.

Именно по причине столь неспокойного уклада жизни, и даже некоторой неопределённости в судьбе, у казаков издревле существовал развод. На Дону он производился так же просто, как и женитьба. Если казак, по любым причинам не нуждался больше в супруге, он вёл её на Круг, где произносил: «Друзья! Верные товарищи мои казаки! Я некоторое время имел жену Катерину, она была мне услужливой и верной, но теперь она мне больше не жена, а я ей не муж! Кто из вас её желает, пусть возьмёт в жены. Мне ноне все едино». После таких слов казак снимал свою руку с её плеча, и недавняя супруга становилась чужой женщиной, разведёнкой.

Любой из присутствующих на Кругу казаков, что часто и случалось, мог тут же взять её в жены. Для этого было достаточно только прикрыть женщину полой своего зипуна, снимая, таким образом, стыд развода, и произнести необходимые в подобном случае слова. Если желающего взять разведёнку не находилось, то Круг обязывал бывшего мужа содержать женщину до её следующего брака. Нельзя было разведёнку оставить без средств существования. Главной причиной быстрых разводов было то, что казак уходил в поход, где он мог быть убит или пленён, поэтому не хотел обременять женщину многолетним, а может и вечным, ожиданием. Овдовевшая казачка имела право развестись на Кругу с погибшим или пленённым мужем и тут же выйти за другого, если находился желавший её казак.