Владимир Жариков – Парадокс Вигнера – 2 (страница 17)

Прибывающих в городок сотников радушно встречал атаман Черкашенин, приветствовал каждого с уважением. Их кормили за общим столом и размещали на ночлег в гостевых куренях. Когда собиралась половина от их общего числа, атаман с войсковым старшиной Пантелеем на майдане проводили им теоретические занятия, заодно экзаменуя по приёмам ведения сечи. Когда всё войско было уже в сборе, он ставил каждой сотне конкретные боевые задачи, где находится, когда вступать в схватку, что делать в непредвиденных ситуациях и даже какую походную песню запевать, отправляясь из Раздор. Особо уточняли все сигналы, которыми казачьи сотни обменивались в бою – залп из пушки, пищалей, групповое одновременное поднятие пик вверх острием и другие. Это была своеобразная выучка, без которой не обходился ни один поход.

В то время, когда крепостное крестьянство России было поголовно безграмотным, разносторонние знания донских казаков не уступали уровню Европы. Военные занятия требовали от них и знаний, и смекалки, и практических навыков. Донцы были мастерами в добывании селитры для взрывчатки, умели точно рассчитывать, куда вывести подкоп под стеной крепости. В морских походах умели отлично ориентироваться по звёздам. Часто находясь в крупных сражениях, они обладали обширными практическими знаниями географии, хорошо ориентируясь на суше. Многие умели писать и читать. Обучали этому донских казаков, свои учителя по книгам в большинстве своём, рукописным. В Раздорах таким гуру был войсковой старшина Пантелей, которого все уважали не менее, чем атамана.

После отплытия из Раздор князя Новосильцева, Кондратий и Мирослава тоже начали учить молодых казаков грамоте. Они собирали их по вечерам прямо на майдане и, соорудив нечто наподобие классной доски, с усердием обучали чтению и письму. На их уроки приходили и взрослые казаки, и даже Пантелей, который понял, что Кондратий обрёл дар Божий и после встречи с ведьмой, «прозрел» обширными знаниями. Атаман тоже так считал, что сыну его новые способности «свалилися с неба прям у голову, когда углядел ведьму на струге». Но многое, о чём рассказывал Кондратий, никто не понимал даже образованные московские дворяне Мирослава и Белояр. Атаманский сын как будто забывался, когда начинал рассказывать о химии, физике и устройстве неведомых машин.

Когда начали прибывать сотники, Черкашенин искренне радовался, их собралась уже примерная половина от ожидаемой численности войска и насчитывала порядка сорока человек. А это означало, что вся конница для похода на Азов будет более семи тысяч шашек. Как обычно атаман собрал сотников на учёбу, но к их удивлению дал первое слово Кондратию. У многих прибывших издалека сотников от неожиданности открылись рты, Кондратий «разучилси гутарить по-казацки». Он произносил речь с акцентом, подобным говору купцов Московии, рассказывая стратегию и тактику ведения боя Александром Македонским. Многие термины казаки не понимали и поэтому часто переспрашивали их значение.

– Братья казаки, вы знаете, кто был Александр Македонский? – неожиданно спросил Кондратий.

– Да хто знить, – послышался дружный ответ, – но песнь про яго спеваем походнаю!

– Какую? – искренне удивился Кондратий, не ожидавший такого ответа.

– Щаго ты дурня-то валяишь? – смеялись сотники, хорошо знавшие Кондратия, – скольки разов сам её запевал! …«У Вавилоне было у славном городи», …али ни памятуишь?

– Это я проверял вас, – сконфузился Кондратий, не любивший эту песню, – отправимся на марш, с другой! Батя мой, атаман сам запевать будет! Согласны, братья, казаки?

– Любо, Кондрашка! – прогорланили сотники, – но ты щаго нам тут про песни-то гутаришь?

– Ет ён перед московиткой княжною харахоритси, – загоготали раздорские сотники, – жанитись жанилси, а спить-то отдельна!

– А ну цыц, болтухаи! – прикрикнул на раздорских сотник Фрол Бакланов, – негожа нос сувати, куды заяц хвост-обрубок свой не суёть….

Черкашенин смутился от подковырок в адрес сына, ему было стыдно, что Кондратий женился, но невестка ещё ходит в девках. Сделав строгий вид, Михаил поднял вверх руку, это означало, что атаман будет говорить.

– Братья казаки! – прокричал атаман, – мой сын Кондрашка, ужо показал сабя, как стратег и пусть ён гутарить сычас про то, щаго удумал про осаду Азова и разгрому войска Давлета. А пасля я и Пантелей, как обыщно поспрашаем кажного из вас, щаго знаити у воинскам скусстве?

– Любо, нихай гутарит Кондрашка! – кричали сотники.

– Для тех, кто не участвовал в принятии решения Кругом в начале лета, – приступил к изложению стратегии Кондратий, – я расскажу сначала о том, что задумал крымский хан Давлет Гирей! Он собирается идти походом на Москву и сжечь её, и в этом хану помогает турецкий султан и враги наших запорожцев-братьев, – ляхи. В крепость Азов доставлен приказ султана, чтобы беспрепятственно пропустить высаживающееся там крымское войско. И не только оказать содействие, но и приютить на время полного формирования всего войска Первая часть совсем скоро приплывёт по Чёрному и Азовскому морю. Они планируют собрать там сорок тысяч сабель и, обойдя Дикое поле по территории Речи Посполитой, сразу выйти к южным засекам Московии. Как вы знаете, Всевеликое Войско Донское приняло дары Московского царя Ивана и заключило с ним союз.

Наша главная цель похода – не допустить формирования в окрестностях Азова крымского войска и как только первая часть начнёт высаживаться на берег, разбить её наголову. Нам нужно захватить все галеры, на которых приплывут крымчане. Лишившись флота, Давлет Гирей откажется от своего похода на Москву, а мы выбьем турок из крепости Азов и оставим там свой гарнизон. Русские купцы беспрепятственно смогут выходить в Азовское море и дальше в Чёрное, да и нашим заморским «походам за зипунами» на басурманов тоже никто не будет мешать. Вот такая цель, товарищи мои, казаки!

– Так ить можна сходу узять Азов, – послышался голос сотника Варлама, – щаго ждати крымчан, покель они приплывуть? Нас таперича стольки, што любуя крепость можна за трое дён узять!

– Можно! – согласился Кондратий, – но мы этого делать не станем! Первая часть ханского войска будет равна примерно по численности нашим сотням. Поэтому, даже по всем благоприятным раскладам, придётся вступить с ним в большое сражение. К тому же захватив галеры крымчан, мы увеличим количество пушек для штурма крепости. А если мы первоначально возьмём Азов, её стены нам не помогут в предстоящем сражении с войском Давлета. Ну, что мы будем прятаться за ними? Разместим там всего пять-семь сотен, а остальные как? Галеры не станут палить из пушек по сражению на берегу, иначе положат своих в первую очередь. А вот по стенам крепости обязательно откроет огонь. Да и у нас силёнок будет гораздо больше, если не расходовать их на взятие Азова с ходу.

– Турки тожа не стануть сидеть у крепости искрестив руки, – не унимался Варлам, – нащнуть палить по нам со стен….

– Ты Варлам бряши, да не дюжа забрёхивайси, – осадил его атаман, – табе гутарют, што палить из пушек по нам, смешавшимися с крымчанами тольки дурак могёть, а из пищалей нихай пробують, хрен у их щаго выйдить. Ты сам-то пыталси когда нить стрельнуть с такого далека, да ишшо по двигающимся басурманам?

Варлам понял свою ошибку и замолчал, а Кондратий продолжил излагать стратегию похода. Он объяснил, что флотилия казачьих стругов отправится вниз по течению одновременно с конницей и предупредил, чтобы это движение было изначально синхронным.

– По берегу шагом или рысью идут сотни, – объяснял Кондратий, – а по Дону струги на вёслах. Конница будет по необходимости регулировать скорость своего движения, чтобы не опережать и не отставать от флотилии. Не доезжая до острова, где Дон делает крутой поворот и открывается вид на крепость Азов, необходимо остановиться, чтобы с её стен туркам был невиден наш подход. Это нужно для того, чтобы выманить галеру, охраняющую Азов с моря и Дона за остров, где спрячется вся наша флотилия. В противном случае галера откроет пальбу из пушек и повредит хотя бы один из наших стругов. Их нужно беречь, как зеница око, ведь на море предстоит сражаться с превосходящим числом крымских галер. Отбив турецкое судно, флотилия поплывёт к устью Дона, а конница двинется тремя, примерно равными группами, и дислоцируется с трёх сторон – от Дона, Азовского моря и степи на расстоянии, превышающем дальность стрельбы.

– Кондрашка, а щаго нам боятися, што нас углядять турки, – уточнил войсковой старшина Пантелей, – мы раньше вечера не смогём дойтить до Азова, а по темкам хто нас узреить?

– Надо рано утром отправляться в поход, – возразил Кондратий, – с таким расчётом, чтобы до наступления темноты выманить за остров турецкую галеру. Нам нужно взять её не повредив, она пригодится нам в бою на море. Наша флотилия разделится на две части, командовать первой атаман назначил меня, а второй княжича Московии Белояра. Мои струги займут позицию в устье Дона, а вторая часть Белояра обойдёт Азов по морю и станет на якорь у берега с другой стороны. Там есть мыс, за которым она может спрятаться. Как только крымчане начнут высадку на берег, мы атакуем их с трёх сторон на суше и с двух на море. Галеры непременно откроют по нашим стругам пальбу из пушек, поэтому морской бой будет самым тяжёлым для нас в предстоящем сражении. По моим подсчётам у крымских галер, которые больше наших стругов по водоизмещению, и пушек в полтора раза больше.