Владимир Жариков – Красинский сад. Книга вторая (страница 4)

Было душно, и Михаил вскоре взмок от темпераментного танца, гармонисты, заметив это, сбавили и быстро завершили игру отрывистыми аккордами. Поблагодарив тетку Махору за поддержку, Михаил вернулся к Марфуше.

– Мишенька, ты так хорошо танцуешь, – сказала ему невеста, – я первый раз вижу!

– А я ведь здесь ни разу еще не танцевал, – оправдывался Михаил, – даже на свадьбе у Грини с Катей не пришлось.

– А почему? – спросил Гриня, – ты ведь в Морозовской считался самым лучшим танцором….

– Да вот как-то забыли на вашей свадьбе об этом, – отвечал Михаил, – а если честно сказать, то я приберег этот сюрприз для Марфушеньки. Но если бы ты попросил меня об этом на вашей свадьбе, пришлось бы танцевать….

Веселье продолжалось до самого вечера, многие были уже изрядно пьяны, особенно шахтеры из бригады Михаила. Андропа, Цыплаков и Самопалов ушли раньше всех. Никто из руководителей не позволил себе употребить сверх меры и каждый из них держался непринужденно, но с достоинством. После ухода руководства среди шахтеров начались «разборки» – кто и когда филонил, из-за чего приходилось выполнять его норму бригадой. Эти обычные споры всегда приводили к драке, поэтому Гриня четко следил за порядком, и если в каком-нибудь месте возникала опасность драки, он подходил и строго предупреждал своим излюбленным выражением «глаз на попу натяну».

Когда начало темнеть, Михаил объявил всей свадьбе о продолжении веселья в Красинском саду, и это сразу нашло отклик гостей. Даже те, кто не ходил туда непременно согласились. Сваты собрали в несколько сумок спиртное и закуску, и свадьба под игру гармошки вывалила со двора. Горланя песни, шли по улице в сторону Красинского сада, затем две пьяные бабы начали петь неприличные частушки с матом. Михаил знал, что в Шахтах существовал такой обычай, на второй день свадьбы пели матерные частушки, а тут кто-то не выдержал в первый день и гнул матом под гармошку на всю улицу. Невеста покраснела и заткнула уши, а Михаил с Гриней быстро пресекли сквернословов.

В саду уже горел свет на аллеях, и народ культурно отдыхал, наслаждаясь теплым августовским вечером. С недавнего времени у арки стал дежурить участковый, который не пускал в сад пьяных и неприлично одетых людей. Об этом гласила табличка с левой стороны входа. Поэтому в сад нужно было приходить трезвым и в чистой выходной одежде, в спецовке здесь разрешалось находиться только работникам сада. Заметив свадебную компанию, подошедшую к арке, милиционер нахмурил брови.

– А это еще что такое? – спросил он, – товарищи, вы читать умеете?

– Но у нас свадьба! – в один голос протестовали Михаил и Гриня, – мы сами будем смотреть за порядком в нашей компании!

– Не положено, граждане! – стоял на своем милиционер, – порядок, он для всех одинаков.

– А вы знаете, товарищ милиционер, – начал Михаил, – кто нам разрешил вечером всей свадьбой прийти сюда?

– Не знаю, – отрезал милиционер, – и знать не хочу!

– Это вы зря так решили, – продолжал Михаил, – Вы выговор можете получить за самоуправство? …Милицейский комиссар Вершков лично разрешил свадьбе посетить Красинский сад! Он приезжал утром поздравить свою племянницу с законным браком, мою невесту Марфушеньку….

– А кто такой комиссар Вершков? – недоуменно спросил милиционер.

– О-о-о, да ты оказывается еще и не знаешь своих комиссаров, – поддержал розыгрыш Гриня, – ох, и влетит тебе парень, я не завидую….

Милиционер смутился и смотрел на Марфушеньку, как бы что-то вспоминая и изображая умный вид. Невеста улыбалась, а Михаил незаметно дернул ее за руку, давая понять, чтобы она не проговорилась. Марфуша стояла и молча улыбалась, а милиционер сделал вид, что он вспомнил, кто такой комиссар Вершков.

– Ну, …это, …если комиссар Вершков лично разрешил, – выдавил он из себя, – тогда милости просим…., но смотрите, чтобы без хулиганства!

– А еще комиссар приказал угостить Вас, если встретим здесь, – сочинял на ходу Михаил, – и передать устную благодарность за службу! Так прямо и сказал, если встретите участкового, обязательно налейте ему стакан-другой и от моего имени поблагодарите за службу!

Милиционер расплылся в улыбке, а Михаил скомандовал сватам «налить и закусить, товарищу милиционеру!» Сваты мигом исполнили указание жениха, а участковый, прикрывая ладонь со стаканом милицейской фуражкой, выпил за здоровье жениха и невесты и смачно закусил малосольным огурцом.

– Огурчики очень вкусные, – чавкая, молвил милиционер – откуда, ведь они отошли давно!

– У кого отошли, а у меня спеют целое лето, – похвасталась тетка Махора, – в дубовой бочке специально засолила к свадьбе.

Компания вошла на главную аллею и направилась к фонтану и танцплощадке, откуда был слышен духовой оркестр. Гриня предупредил всех, кто был уже пьян, что в случае чего сдаст их дежурившему милиционеру. Этого боялись, потому что в таком случае из милиции приходило грозное сообщение на шахту, за что могли выгнать с работы или в лучшем случае лишить премиальных.

– А кто такой этот комиссар Вершков? – спросила у Михаила Марфуша, – ты правда его знаешь?

– Это я сам придумал, – сознался Михаил, – а может и есть такой, кто его знает!

– Так ведь участковый согласился, что есть, – не понимала Марфуша, – он ведь только поэтому разрешил!

– Это он на всякий случай, – пояснил Михаил, – перестраховался попросту….

Красинский сад в этот вечер казался, особенно прекрасен. Его радиальные аллеи, гледичная акация, маньчжурские и дланевидные клены, красные рябины, белые и пирамидальные тополя выглядели торжественными и сказочно красивыми. Сирень давно отцвела, но фонтан в конце центральной аллеи поражал своим новшеством. По его периметру установили несколько цветных прожекторов с электровозов, которые делали струи воды фантастическими, как в восточных сказках. Свадебная компания медленно шествовала по центральной аллее, угощая встречающихся знакомых водкой и вином. Люди желали здоровья и счастья молодым и принимали угощение.

– А можно повторить водочки? – поинтересовался один изрядно выпивший мужчина, – меня сегодня водка почему-то не берет….

– Вторую наливаем только с разрешения участкового, – пошутил Михаил, – иди к арке и попроси его, чтобы он оформил письменное разрешение и обязательно расписался в нем….

Мужчина громко икнул и отправился к входу Красинского сада, чтобы выполнить требование жениха. Гриня был знаком с этим человеком, звали его Виталием. Земляк рассказал Михаилу, что тот работал когда-то на проходке, но его выгнали за прогулы. Вряд ли он рискнет обратиться к участковому. Но вскоре Виталий появился с запиской в руке. Он протянул ее Михаилу, который внимательно прочел записку.

– А ты читал, что в ней написано? – спросил Михаил у Виталия.

– Так ведь я читать не умею, – икнул в ответ Виталий.

– Придется тебе снова идти к участковому, – продолжал розыгрыш Михаил, – милиционер не указал, сколько тебе наливать и чем закусывать!

– А разве и это нужно? – икая, спросил Виталий.

– Обязательно! – подтвердил Михаил, – возвращайся, пусть допишет….

Виталий кивнул головой и направился обратно к входной арке, а Михаил объяснил своим, что участковый написал одну фразу: «Гоните его в шею!». Виталий больше не вернулся, наверное, участковый сам выполнил свое предписание. Компания посмеялась над незадачливым выпивохой и обступила фонтан, любуясь его сказочными переливами в цветных лучах прожекторов. Духовой оркестр смолк на отдых и этим воспользовались сваты Михаила. Они о чем-то пошептались с дирижером, и он торжественно объявил вальс в честь молодоженов Михаила и Марфушеньки. Это был приятный сюрприз, и невеста неожиданно согласилась танцевать с женихом.

Михаил, еще не веря, что Марфуша умеет танцевать, взял ее за талию, и пара закружилась в вальсе. Они танцевали одни, никто из отдыхающих не посмел мешать молодоженам, в честь которых объявлен танец. И это был еще один местный обычай, который здесь соблюдался. Марфуша танцевала легко и своевременно слушалась партнера.

– Милая, а почему ты раньше отказывалась? – спросил Михаил.

– Я просто стеснялась, – отвечала невеста, – а если честно, то совсем недавно научилась.

– Где? – удивился Михаил.

– Когда ты был в санатории, – призналась девушка, – Надька Проколова с моей работы научила. У нее есть патефон, она приносила его с собой вечером и показывала мне, как нужно танцевать.

– Умница, Марфушенька! – похвалил ее Михаил, – давай с подаренных денег купим себе патефон?

– Давай! – согласилась Марфуша, – его можно носить с собой, взял за ручку и неси, куда хочешь.

Танец закончился и грянул шквал аплодисментов в честь жениха и невесты. Они отошли подальше от площадки и переводили дух после танца. Затем вся компания направилась к летнему кинотеатру. Афиша, установленная у входа, гласила, что сегодня будет показан первый звуковой советский фильм «Окраина». Посовещавшись, решили посмотреть его, в котором снялись восходящие звезды советского кинематографа Николай Крючков и Михаил Жаров.

Жених купил на всю компанию билеты, и она шумно усаживалась в зрительном зале. Когда начался фильм, мужчины дружно закурили, чтобы табачный дым разгонял комаров. Музыка, звучащая в начале фильма из динамиков, установленных на сцене возле экрана, создавала настрой и атмосферу событий фильма и была в новинку. Немое кино по понятной причине, не могло конкурировать со звуковым фильмом, несмотря на его содержание. Это был фильм о жизни глухой окраины царской России во времена Первой мировой войны, накануне Октябрьской революции. Сонную жизнь мещан, обывателей, хозяйчиков всколыхнула экстренная телеграмма: «Германия объявила войну России».