Владимир Жариков – Красинский сад. Книга первая (страница 10)

Степка тоже был в приподнятом настроении и весело развлекал подошедших к нему девчат. Он видел, как Фрося ухаживала за его другом, и не хотел мешать их идиллии. Вскоре он вошел в клуб и растворился в общем веселье. А Мишка не знал, как ему поступить далее – Дик еще был привязан к столбу, и вести его на завод означало испортить свидание с Фросей. Кобель спокойно наблюдал, как девушка отряхивала одежду его хозяина, и терпеливо ждал, когда тот к нему подойдет.

– Ты готов сегодня учиться танцам? – спросила Фрося.

– Нет, Фрося, я же говорил, мне стыдно в таком одеянии отплясывать смешные танцы, – напомнил Мишка, – давай отведем Дика на место и погуляем с тобой где-нибудь на окраине станицы?

– Хорошо, милый, я с тобой хоть на край света, – ласково проговорила Фрося, – только вот непонятно мне, почему танцевать в этой одежде стыдно, а драться – нет?

От этих ласковых слов Фроси у Мишки екнуло сердце, его еще ни одна девушка так не называла. Он сам начал светиться нежностью и ласково смотрел на Фросю.

– Не знаю, …милая, – запнувшись, ответил Мишка, – я вступился за Степку, за друга, которого эти пьянчуги сзади вчерась саданули по голове…. Ну, и за себя тоже! Когда я шел от твоей хаты, они и меня пытались отметелить….

– Знаю, – сказала Фрося, улыбаясь после слова «милая», – Аксинья все уж рассказала!

– А откуда ей известно? – удивился Мишка.

– Об этом уже половина станицы знает, – сказала Фрося, – у нас, как в твоем хуторе, сарафанный телеграф работает!

– Я не знаю, что такое телеграф, – признался Мишка, – да еще и сарафанный.

– Это когда баба бабе при встрече гутарит то, чего та не знает, – объяснила Фрося, – а телеграф – это такая машина, которая печатает буквы, идущие по проводам. Если из Ростова или Новочеркасска отправляют письмо по проводам в нашу станицу, то телеграф, что есть на нашей почте, принимает его и печатает на длинной бумажной ленте….

Мишка не стал вдумываться в объяснения Фроси и спрашивать, что ему не совсем было понятно, стараясь не казаться забитым и неграмотным батраком в глазах Фроси. Он подошел к Дику, отвязал его от столба. Дик вел себя на удивление спокойно и послушно пошел, куда ведет его хозяин. Молодая пара направилась к заводу и беседовала по пути.

– Миша, а ты читать-то умеешь? – неожиданно спросила Фрося.

– И читать и писать умею, – ответил Мишка, – в уме могу быстро считать. Я же церковно-приходскую школу окончил, все четыре класса!

– Тогда запишись в библиотеку, что при станции, – посоветовала Фрося, – там столько книг интересных имеется. Я многие из них прочитала, и про телеграф тоже.

– А ты училась в школе? – спросил Мишка.

– Нет, меня научили в ликбезе, – ответила Фрося, – это уроки такие, их товарищи организовали при железнодорожной станции, чтобы все могли читать и писать.

– Какие товарищи? – не понял Мишка, – твои?

– Мишь, товарищами друг друга называют комсомолисты и партийцы, – с иронией пояснила Фрося, – они хотят, чтобы люди могли книги сами читать и никому, акромя книг не верить! Когда меня научили чтению, то сказали, я должна прочитать главную книгу, она называется «Капитал» и написал ее какой-то немец.

– Ну и что, прочитала? – наивно спросил Мишка.

– Нет, – ответила Фрося, – она ведь в библиотеке единственная и очередь моя еще не дошла…. А те, кто читал, гутарили, книга совсем непонятная, сказано, немец написал….

Вскоре молодые люди подошли к воротам завода. Из будки у въезда вышел ночной сторож Митрич, высокого роста казак в гамайском картузе. Мишка уже знал его, поэтому тот открыл одну половину ворот и жестом показал Мишке пройти на территорию. От ворот до места проволоки Дика совсем рядом, поэтому Мишка и выводил кобеля именно «через Митрича». У завода было трое ворот, с фасада и двое с торцов. На всех въездах были установлены будки и каждые назывались по имени сторожа. Главный въезд фасадный, «через Пантелеевича». Над каждыми воротами весели большие керосиновые фонари, их зажигали сами сторожа. Фрося не захотела подходить близко к воротам и осталась ждать невдалеке от них, где было темно.

– Нагулялси небось? – спросил Митрич, показывая на Дика, – смотри, даже не кидается на меня …волчара! …Как это он признал в тебе хозяина …паря? Он же волк дикий, кто его знает, что у него на уме?

– Не боись, Митрич, Дик на танцах в клубе паровозников был, – весело сообщил Мишка, – и там вел себя, как послушный пес.

Мишка исчез с Диком в темноте и уже через пять минут вновь появился у ворот. Покидая территорию завода, он приветливо помахал Митричу, и это нужно было понимать как пожелание спокойного дежурства. Фроси нигде не было, Мишка всматривался в темноту и злился на себя за то, что сам испортил свидание. Но почему Фрося не дождалась его? Может быть, не хотела, чтобы Митрич увидел их вместе? Мишка отошел дальше от ворот, остановился и снова принялся всматриваться в темноту, затем негромко окликнул: «Фрося!» Он вздрогнул от неожиданности, когда девушка, бесшумно подкравшись к нему сзади, обняла его за талию.

– Не теряй меня, милый – ласково прошептала она на ухо Мишке – я здесь!

Мишка с облегчением вздохнул и спиной почувствовал прикосновение ее груди и нежный, возбуждающий запах девственницы. Он, развернувшись, обнял девушку и прижал ее стан к себе. Фрося не сопротивлялась и позволила парню поцеловать себя в губы. Легкая дрожь вновь пробежала по обоим телам и Фрося губами ответила на поцелуй. Она страстно обхватывала его губы своими, и нежно прикасалась к ним кончиком языка. Оба тяжело дышали, Фрося обняла Мишкин торс двумя руками, что говорило о взаимном возбуждении.

– Все хватит! – прошептала она, отталкивая Мишку от себя, – мы же прогуляться хотели. Пошли!

– Пошли, – прошептал Мишка, отпуская девушку, – покажи мне окрестности, я ведь станицу плохо знаю….

– Мы сейчас с тобой почти на окраине, – сказала Фрося, – пройдем за территорию завода, это и есть окраина. Там дальше начинается спуск к балке с родником и заросли терна. Мой папаня любит вино из него делать и собирает терн в этой балке.

Они вышли на окраину. В двух минутах ходьбы от колбасного завода начиналась степь, насыщенная ночным прохладным воздухом. Она дышала и очаровывала ароматами, характерными для конца августа. Горько пахла полынь и чабрец, даже человеку, жившему в этих степных краях не совсем понятно, чего больше. Эти ароматы соревновались между собой, и легкое дуновение ветерка решало этот спор. Пройдешь дальше – полынь превалирует, постоишь недолго на месте, и ветерок пахнёт чабрецом.

Небо было звездное, месяц только что народился и Мишка про себя повторял заговор, чтобы не болели зубы. Этому его научила покойная маманя. Нужно было смотреть на серп и произносить: «Млад месяц на небесах, кит-рыба в водах, серый волк в лесах. Когда эти три брата сойдутся, хлеб-соль поедят, у раба Михаила зубы заболят!» Он постеснялся произносить заговор вслух и повторял его мысленно. Фрося тоже молчала и смотрела на небо.

Молодые люди остановились у зарослей ивы. Мишка предложил сеть на корягу, лежавшую рядом с высокой ивой. Фрося не отказалась и вскоре их губы вновь срослись в страстном поцелуе. Мишка обнимал девушку, прижимая к себе и каждый раз, когда ее грудь касалась его, вздрагивал от возбуждения. Он, не контролируя себя, стал целовать Фросю в шею, она не сопротивлялась и отвечала ему поцелуями в лоб.

Мишка увлек Фросю на колени, она, споткнувшись о его ступню, села и обняла Мишку за шею. Так они молча сидели некоторое время, а затем вновь потянулись губами друг к другу. Голова девушки находилась немного выше его, и теперь он отвечал на ласки ее губ. Мишка чувствовал ее теплые упругие ягодицы и бедра и старался как можно плотнее прижаться к ним, машинально приподнимая свой таз. Вскоре Фрося, почувствовав его возбуждение и окрепшую камнем плоть, молча поднялась и села рядом.

– Мишь, а ты был когда-нибудь с женщиной в постели? – неожиданно спросила Фрося.

– Нет, а почему ты спросила об этом? – удивился Мишка, тяжело дыша.

– Просто интересуюсь, – уклончиво ответила она.

– Нет, нет, …ты не случайно интересуешься, – настаивал Мишка, – и должна честно сказать о том.

– Если ты еще парень, – произнесла Фрося, – то уж больно опытный в ласках!

– Как это? – не понял Мишка.

– Целуешь в те места, где мне нравиться, – игриво молвила она, – откуда ты это знаешь?

– Мне так хочется, – ответил Мишка, успокаиваясь, – а разве это зависит, был ли я в постели с кем-нибудь?

– Я и сама не понимаю многое, – призналась девушка, – ладно, забудь, о чем спросила. Ты мне нравишься и остальное не важно! …А я тебе нравлюсь?

– Ты очень красивая, Фрося, – признался Мишка, – самая лучшая, кого я встречал….

– А ты же говорил, что тебе нравится одна твоя хуторянка? – лукавым голосом спросила Фрося, – как ее зовут? …Ну, та, что стесняется твоего батрацкого происхождения?

– Ну, мало ли, кто нравится…, – уклонился Мишка от прямого ответа, – это так… увлечение! Настя Фирсова, она еще мала для любовных дел, ей шестнадцать исполнилось недавно….

– А почему ты не спрашиваешь, сколько мне лет? – неожиданно спросила Фрося, – может, и я еще не доросла до любви?

– Тебе уже есть восемнадцать, – утвердительно ответил Мишка, – иначе на работу тебя не приняли.