Владимир Зещинский – Граф северо-запада (страница 12)

Город меня не впечатлил от слова совсем. Обычные деревянные дома, иногда попадались сделанные из грубого камня. Дома низкие, грязные. Некоторые из них, правда, стояли на камнях. О том, чтобы улицу можно было бы чем-нибудь покрыть, тут никто никогда не слышал. Все просто месили грязь. Помои не выливались, конечно, под ноги прохожим, но даже без этого грязищи хватало. Судя по всему, людям к дому прилагался небольшой участок. Кто-то на этих участках что-то высаживал, но большинство строили там крохотные сараи, в которых держали скотину. Так что к грязи добавлялся и еще весьма характерный аромат. Часто можно было увидеть бегающих коз или куриц, за которыми присматривали дети.

В общем, и не город, и не деревня, а не пойми что. Нечто среднее. Магазинов тут как таковых не было. Лекарства покупают у лекарки, которая живёт в двух домах от таверны, в которой мы остановились. Есть гончарная, где делают хорошие горшки. Местные покупают их охотно. Несколько женщин занимаются пошивом одежды. Недалеко имеется деревенька, люди из которой по субботам привозят молоко. Зерно покупают у них же, потом везут в мельницу. Она тут неподалёку, у реки. Лепешки пекут сами из той муки. Один занимается кожей, делает из неё хорошие вещи. Ещё один колесных дел мастер. А вообще работают местные кто где. Кто заплатит, у того и работают. Мужчины то тут, то еще где-нибудь постоянно. Женщины за домом смотрят, детей рожают да за скотиной, если таковая есть, присматривают.

Все это я узнал от обычного нищего. Просто шел мимо, смотрю, сидит мужик без руки, весь грязный, косматый, а взгляд больно уж умный. В общем, не дал мне тот взгляд мимо пройти.

– И где руку потерял? – спросил я, протягивая кусок мяса, который мне Хан из таверны специально для этого человека принёс. Встретил я его, когда возвращался назад из своей небольшой прогулки.

– У местного барона работал. У него седло одно пропало, так конюх на меня показал. Вообще, руки мало кто рубит, да и принято только кисти, а этот по самый локоть отмахнул.

– И чего в нищие подался? Неужели ничего более придумать не смог? По глазам ведь вижу, что умный.

– Почему не смог? Смог, только не любят у нас вороватых. А попробуй, докажи, что не виноват. Тут мирок маленький, всё про всех знают. Я даже в столицу ходил, устроился в лавку одну помогать хозяину, так через неделю же выгнали. Кто-то от барона меня увидел, ну и донес хозяину лавки, что, мол, вора привечает.

– А дальше чего не пошёл? Ведь Хонор не единственное королевство.

– Бродил я везде, да только всё же вернулся обратно домой. Вы, ваша светлость, неужели думаете, что я так год или два маюсь? Нет, двадцать лет с тех пор прошло. Только вот в чём-то память людская коротка, да избирательна, а в чём-то ой как злопамятна. До сих пор порой припоминают мне то седло, которого я и не крал. Да что я говорю, Вы, поди, и не верите мне.

– Почему не верю? – я встал и потянулся. Мужика я давно проверил, так что теперь знал, что он действительно никакой не вор. – Как, говоришь, тебя зовут?

– Матис, ваша светлость, – мужчина тоже поднялся, посматривая на меня сверху вниз.

– Можешь звать меня милордом. Хан, помыть, причесать, приодеть, в общем, привести в нормальный вид. Потом приведешь ко мне. Я буду в таверне. Поужинаю пока что.

– Слушаюсь, милорд.

Спросите, зачем мне какой-то нищий, которого я нашел на обочине жизни? Всё просто, Матис на самом деле очень умён. Работал он у того барона управляющим и, насколько я смог просмотреть его память, при нём баронство начало понемногу шевелиться. Не всем это понравилось. Был он, правда, в то время очень молод, всего двадцать стукнуло, но даже тогда смог понять, что его просто банально подставил человек, который метил на его место. Именно по его вине Матис никак не мог найти работу в Хоноре. Я думаю, что там замешана не только привлекательная должность, но что-то еще. Так глубоко копать я не стал. Просмотрел ещё немного о тех временах, когда он был за пределами Хонора. Там Матис тоже несколько раз хорошо устраивался, но каждый раз жизнь скидывала его с насиженного места, вновь и вновь окуная в отхожее место. Человек он хоть и умный, но, видимо, лишен удачи начисто. А еще слишком честный, а таких обычно быстро пожирают более амбициозные и хитрые люди.

Так вот, мне управляющий и самому нужен. С учетом того, сколько всего я задумал, без человека, который возьмет хотя бы бумажную часть, просто нереально. Надо только не забыть приставить к Матису кого-нибудь из людей Аболье. Пусть маячит за спиной. Может, хотя бы это отпугнет какую-то прямо мистическую неудачу Матиса.

Конечно, брать такого невезучего человека весьма опасно, но я знаю, что идеальных людей вообще не существует. Этот хоть воровать не станет, и мне не придётся об этом переживать. Хотя стоит время от времени проверять. Деньги это такая вещь, которая может и святого соблазнить.

– Милорд.

Я поднял голову, отрываясь от прожаренной до золотистой корки куриной ножки. Около стола стоял Хан и рядом с ним Матис, которого я сразу и не узнал. Конечно, вещи были не новые и далеки от шикарных, но, по крайней мере, чистые и не воняли. Бороду ему сбрили, волосы помыли и собрали.

Я осмотрел лицо своего управляющего – пусть он сам пока что и не знает о своей должности. Много шрамов, губы тонкие, упрямо поджатые, нос явно несколько раз сломан, но относительно ровный, брови густые, морщины глубокие, глаза карие, цепкие, но взгляд, несмотря на суровый вид, мягок. Может, в этом причина всех его неудач?

– Садись, Матис, – я кивнул в сторону свободного стула. Тот не стал отнекиваться, просто сел и выжидающе уставился на меня. – Скажу прямо, мне нужен управляющий. То, что ты не вор, я знаю. Осталось выяснить, что ты знаешь. Считать, писать, я так полагаю, умеешь.

– Конечно, милорд.

– Отлично. Языки какие-нибудь знаешь?

– Древний калхит еще знаю. И пишу на нём и говорю. У меня отец был управляющим старого барона, он меня и научил.

– Отлично. Вести учёт?

– Мой отец…

– Отлично. Будешь моим управляющим. Ты знаешь, кто я?

– Ваш человек рассказал мне об этом. Честно говоря, я немного… Вы уверены, ваша светлость? Такого как я… Я думаю, вы можете позволить себе нанять в столице любого управляющего. Никто не откажется от такой чести.

– Мне не нужен любой. Запомни, Матис, теперь на тебе будет лежать большая ответственность и много работы. Сам я больше люблю заниматься другими делами. И еще, всё, что ты увидишь рядом со мной, никогда не должно достичь чужих ушей. Хотя о чём это я, даже если ты захочешь, всё равно не сможешь никому ничего рассказать, – последнее предложение я буквально прошептал себе под нос, принимаясь задумчиво рассматривать таверну.

– Простите, – Матис подался чуть вперед, явно желая услышать мои слова.

– Ничего. Говорю, можешь идти. Хан, сними и для него номер. Хотя постой. Пусть спит в моём, я в тот клоповник всё равно не вернусь.

Спорить со мной ни Матис, ни Хан не стали. Да я уже и не думал об этом, размышляя, где бы мне переночевать. Как раз в этот момент в трактир вошла молодая женщина, которая несла какой-то кулёк. Я даже жевать перестал. Обычно тут все такие пышные, а эта стройная и худенькая. На лицо лет тридцать, не сильно симпатичная, но и не страшная.

Подозвав рукой трактирщика, сунул ему в руку мелкую медную монету.

– Кто такая? – спросил, кивая в сторону женщины, которая о чём-то говорила с женой трактирщика.

– Это Агнис. Платья шьет. Мужа нет, если вы об этом, ваша светлость. Помер давно. Есть дочка, но год назад сама замуж вышла, да в дом мужа ушла.

– Это сколько же ей лет?

– Так старая уже. Кажется, тридцать три. Вы бы на кого помоложе, ваша светлость, внимание обратили. Вон у меня доча, пятнадцать в этом году исполнилось, самый сок девка. И телесами Создатель не обидел, кость широкая, мясо сочное.

Я едва не сплюнул. Так описывает, будто не девушку предлагает, а телку какую-то.

– Ты мне поговори, – зло зыркнул на мужика. – Как-нибудь без тебя разберусь, кого, куда и с кем.

– Дык, я же ничего такого, я же…

– Иди давай отсюда.

– Конечно, конечно, ваша светлость.

Сильно вдаваться в подробности не стану, скажу лишь, что номер свой отдал я не зря. И отдохнул, и выспался, и плоть свою порадовал. Вдова оказалась весьма горячей женщиной. И клопы не кусали.

Наутро отдал один золотой женщине и ушёл. Она не стала изображать из себя оскорблённую невинность, послушно взяла деньги и лишь легко поцеловала.

– Перепиши всё, что мы закупили по дороге. Вот деньги, купи себе писчие принадлежности. Есть в этом городе место, где можно достать их? Есть. Вот и отлично. Так вот, перепиши всё. Отдельно веди учёт деньгам. Сколько поступило, когда поступило, если говорю, откуда, то и эту информацию записываешь, если нет, в скобочках указываешь это. Так же с продуктами, вещами, фуражом. В конце каждого месяца будешь представлять мне общий отчёт. Мелочи меня не интересуют. Например, поступило в казну сто золотых, было затрачено сто пятьдесят. И короткую выжимку, куда ушли эти деньги. Например, двадцать пять золотых на еду, двадцать пять золотых на корм лошадям и так далее. Иногда буду проверять те бумаги, в которых ты записываешь, так что будь аккуратен, чтобы я потом не сидел, часами разбирая твои каракули. Если нужен фураж, не стоит каждый раз бегать ко мне и говорить об этом, взял, отрядил людей, выдал им деньги и послал, куда надо. То же самое и с продуктами. Ко мне подходить только с какими-нибудь сложными вопросами. Ну, первое время можешь обращаться по любым, даю тебе три месяца на это, зато потом чтобы всё делал сам. Понял?