Владимир Захаров – Свинцовая призма (страница 3)

Крестьянин раскулаченный.

А звёздочка Альфа Ориона

Хвасталась соседке на ушко:

«Ты знаешь?.. Гамма в Скорпиона!» —

И ахала подружка.

Был сумасшедший пиит

На небольшой пирушке,

Лежал в ногах пьянчужки,

Проклятья слал России.

И пьянчужка его целовала,

Головку клала на колени;

Одна она беднягу понимала,

Да и то, из-за лени.

А рядом в клетке сидел Попка

Пёстрый, как Африка, и взъерошенный,

Вдруг он проворчал робко:

«Я недоношенный… Недоношенный…»

Но никто не обратил на это внимание, —

Сегодня здесь представители интеллигенции,

Все они страдают какой-нибудь манией,

Или модной теперь экстрасенсией.

1981 г.

КАК ПОЕДУ ПО ТРАКТУ ЧУЙСКОМУ

Как поеду по тракту Чуйскому —

Узкою лентою да по шее мне…

Стосковалась душа по русскому,

Захотелось вернуться к семени.

Велика, неоглядна ты, Матинка,

Что полей у тебя, что болот гнилых,

Что у волюшки вольной рогатинка

От царей крутых, для рабов лихих.

Потоптали тебя, поизранили,

Ой ли, Ро́дная, кто тебя миловал —

То ли полчища Чингисхановы,

То ли коннички Ворошилова?

Сыновья твои силой чёрною

На далёких чужбинах брошены, —

Не пора ли придти покорными

К родной матери, к сирой вотчине?

Стосковалась душа по русскому,

Захотелось вернуться к семени!..

Как поеду по тракту Чуйскому —

Узкою лентою да по шее мне.

МЫ СНОВА СТАЛИ НА ПОРОГЕ

Мы снова стали на пороге,

Заря терзает небеса,

Лохматый Вий в своей берлоге

Зажмурил алые глаза.

Я гляну на далёкий остров,

Ты бросишь белое кольцо,

А кто-то разрисует остов

Большого дома подлецов.

И грянет гром, и рухнет град…

Я промолчу, а ты поверишь,

Что я взлетел. Но тёплый зад

Мой так и льнёт к шершавой двери.

Я УСТАЛ, МНЕ ТЯЖЕЛО

Я устал, мне тяжело

Выходить опять на сцену

Страха, пошлости, измены,

Где любовь рождает зло.

Я в отчаянной тоске,

Я бегу, бегу к финалу

Из глазеющего зала…

Только двери на замке.